Чтение онлайн

Милый, любимый, услышь меня. Пусть моя песнь долетит до тебя. Волны и ветер, земля, облака, верните ко мне моего моряка.

Я от шока ушла под воду и, конечно же, наглоталась воды.

Не может быть! Это же моя песня! Это же я ее написала к музыкальному вечеру! Неужели…

Но меня быстро подхватили и теперь уже всерьез стали вытягивать из ванной.

— А где та девочка, может, можно и мне послушать?

— Леди, никак нет. К Вам-то никого не велено пускать.

Я глянула на решетки на окнах и тяжело вздохнула. Да, ко мне заходят немногие и, наверняка, за дверью еще кто-то охраняет.

— Жаль. — Только и смогла выдавить я. — Я, кажется, знаю эту песню и эту историю. Но может быть, это какая-то другая.

На удивление, сил у меня прибавилось. И я поняла, что даже сама могу перемещаться. А еще во мне вспыхнул азарт. Что, если эта девочка-сиротка — Алеська? Если это меня ищут, а может быть, даже нашли? Может быть, просто хотят убедиться, что я — это я, и что я здесь? Как мне дать знать?

Я присела на постель и попросила Мрию открыть окно, вроде бы мне воздуха мало. А сама стала рассказывать:

— Моя история грустная, о любви, о простой девушке Лилии, которая всем сердцем полюбила парня. Парень был моряком и, отправляясь в долгое плаванье, признался девушке в своей любви, сказав: «Жди меня, нас не разлучат ни моря, ни океаны. Я вернусь к тебе», и надел на палец девушки колечко с камушком. И девушка ждала. Каждый день поднималась она на утес, смотрела в даль и звала свою любовь.

Рассказывая (а и служанка, и сиделка, как завороженные, слушали меня), я подошла поближе к окну и… запела. Запела насколько хватало голоса. Хоть после болезни сил было не очень много, но мгновения — и голос зазвучал, рванулся за окно:

— Милый, любимый, услышь меня. Пусть моя песнь долетит до тебя. Где бы ты ни был в далеком краю, голос услышь мой, то как зову. Волны и ветер, земля, облака верните ко мне моего моряка.

Кажется, приоткрывалась дверь, и заглядывал охранник, но никто не стал останавливать меня. А я продолжала свою историю. Под окнами уже стал собираться народ и смотреть вверх, на мое окно. Сиделка забеспокоилась:

— Леди, не пойте, хозяин узнает, и нас выгонят за то, что мы за Вами не досмотрели.

Но пришло время зова, припева, и я опять пела! А про себя молилась, только бы Алеська (а я так надеялась, что это она) услышала меня. Я высматривала среди людей ее головку, но… Взгляд зацепился за мальчишку. Это же Ник! Да, да! Я не ошиблась. Это мои ребятки! Значит, и бабуля где-то рядом, и возможно, граф. Меня нашли! Нашли! Все будет хорошо.

Я дала отвести себя от окна и уложить, и теперь уже со счастливой улыбкой прикрыла глаза.

Служанка просила рассказать, что же было дальше.

— Завтра. Завтра дорасскажу.

Алеся

Думаете, если бы не я с бабулей (она разрешила мне ее так называть), они бы нашли Дашу? Нет! Вот потеряли на постоялом дворе след и что? Ах, ох, не видел больше никто похитителя и Дашу. Порыскали вокруг, но ни в трактир, ни еще на какой постоялый двор больше похититель не заезжал. И что? Приехали в столицу и сидим переживаем? А Даша как же? Вот я и стала возмущаться с бабулей на пару, вот и предложила, что сама побегу (ну, можно и Ника захватить) по ближайшим поселкам людей расспрашивать, не видел ли кто, не приезжал ли кто. А бабуля и говорит:

— А если еще ребят набрать, да пообещать вознаграждение, так, может, и оббежите всю округу. Найдете помощников с Ником?

— Да, сколько ребят готовы на любую работу, только бы заработать на кусок хлеба. А мы им еще про правое дело расскажем. Наберем столько, что мест, куда бежать, не хватит! Только рассчитаться надо будет.

— Тогда собирайте с Ником ребят, а я с графом переговорю. Под лежачий камень вода не течет, надо действовать!

Вот так у нас и завертелось. Только меня не пустили бегать по участкам. Сказали, что я должна здесь принимать и анализировать сведения от ребят, а вот когда что-то найдут…

Нашли. Мои ребята и доложили, что в одну усадьбу недавно вернулся хозяин. По описанию, точно наш барон. А вот один или с кем-то — не понятно. Ни граф, ни бабуля сунуться туда не могли, их барон мог в лицо знать. А вот к детям кто присматривается? Да, никто. Вот мы с Ником и отправились «на дело», проверять наш ли это барон, с ним ли Даша. А граф наш ждал в соседней деревне, стараясь не попадаться особо на глаза.

Я, когда увидела этого лжебарона, так чуть не заплясала от радости. Нашли! Но граф сказал, что нужно выяснить, там ли Даша. Барона, если сразу задержать, то тот будет молчать, и мы не сможем потом найти Дашу. Может, за бароном нужно проследить, куда он еще ездит, где бывает. Ну, ему виднее.

Прикинулась я сироткой-побирушкой и пошла в усадьбу. Только дождалась, когда лжебарон выедет, как начала просить жалостливо милостыню. Хорошие люди попались, не прогнали сразу. Кухарка даже на кухню завела. А там я уже контакт наладила. И помогла, и Дашину историю рассказала, на жалость и слезы всех вывела. А потом аккуратненько стала про их житье-бытье расспрашивать. Много ли работы? Лютует ли хозяин? Как хозяйка?

Так и выяснила, что хозяин один, без хозяйки, но вот привез подопечную — совсем больную девушку. Думали, что не выживет, но вроде бы пошла теперь на поправку. Я стала предлагать помощь, говорила, что мать моя была знахаркой, что я травки разные знаю, может, и смогу помочь вылечить их больную. Мне бы только посмотреть на нее.

— Ох, нет, — отвечала кухарка, — к девушке той никого не пускают, более того, покои ее охраняют. А зачем и почему — никто не знает.

Тут забежала помощница кухарки и кричит:

— Выгляньте во двор, больная-то наша как поет и твою песню, девонька!

Я выскочила, но народ уже расходился. Опоздала. А Ник знаками стал сигналить, чтобы я к нему шла. Я простилась, поблагодарила сердобольную новую знакомую и побежала к Нику.

— Дария здесь. Я ее видел. Вон то окно, которое с решеткой, посмотри.

— Надо скорее бабулю обрадовать!

Иларий, граф Басов

Первым порывом, как только прибежали Алеся и Ник и сообщили, что видели Дашу, было броситься в усадьбу и вытащить ее. Я не боялся ни барона, ни его охрану. Мне кажется, я бы сейчас горы свернул, не то что справился бы с ними. Но… Я обещал, что горячку порочь не буду, что будем действовать сообща, все взвесив. Сердцем я рвался в усадьбу, к Даше. Но сам мчался в город, к виконту и баронессе. Ребят оставил на всякий случай следить за усадьбой.