Чтение онлайн

— Я знаю, что ты чувствуешь… — начал Дебрен, быстро последовав примеру остальных и поднимаясь.

— Ничего ты не знаешь, — спокойно сказала Петунка. — Потому что я сама не знаю. Черт побери… Княжна… — Она в очередной раз изумилась, коротко хохотнув. — Жаль только, уже не невинная… Ну ладно. Я знаю одно: надо напиться. Где твоя бутыль, мишка? В комнате осталась?

Она ловко обошла их, поднялась по ступеням, скрылась за печью. Дебрен сделал два шага в ту же сторону.

— Останься, — проговорила Ленда.

— А если она что-нибудь с собой сделает? — всполошился Збрхл.

— Не сделает. — Дебрен пытался проигнорировать Ленду и обойти лавку. Она схватила его за локоть и резко добавила: — Справится. Она крепче подметки. Все они такие. Ни одна с жизнью добровольно не рассталась. Я знаю, что говорю.

— Ни хрена ты не знаешь, коза дурная! Даже имен не знаешь!

— Не знаю? — Она скривила губы в странной ухмылке. — Дорма, Ледошка, Мрачная Валь, Зармила, Амма… Какую ни возьми, или вся искалеченная ходит, или с испорченной репутацией после случившегося, зубастая и когтистая настолько, что без щита не подходи. Язви ее, как же я сразу-то не признала… Она даже лицом на Половчанку походит.

— Ты уверена?

— Из Аммы мученицу феодализма сделали, и на сотнях образов она если не рыдает, так страдает, руки заламывает. Но если забыть о дурном выражении лица, то черты…

— Я спрашиваю о покушении на собственную жизнь, — пояснил Збрхл.

— Это не в их стиле. В их роду и поэтессы случались, и убийцы, уж не говоря о распутницах. Но самоубийцы в истории не отмечены. К тому же прими во внимание, какую она кровь от матери унаследовала. Нет, ничего плохого она с собой не сделает. Самое большее — упьется.

Петунка не упилась. Вернулась с бутылью в руке, почти не держась за перила. Подошла к Збрхлу, который тут же поднялся со скамьи, молча вручила ему сосуд.

У Дебрена мелькнула мысль, что при этом они несколько мгновений выглядели как муж и жена. Настолько старые, чтобы понимать друг друга без слов, и достаточно молодые, чтобы она могла добавить к подарку тень улыбки, а у него увлажнились глаза.

Дебрен отдал бы год жизни за такое мгновение с Лендой.

— У тебя есть четыре повода, чтобы отсюда уехать. — Перилами она почти не пользовалась, однако содержимое бутыли сильно уменьшилось, и, вероятно, поэтому трактирщица не совсем удачно изображала самообладание. — Три дочери, которым нужен ты, и сын, который нужен тебе. Так окажи нам услугу и вместе с другими уезжай на заре.

— Уеду я, — опередил ротмистра Дебрен. Он поднял руку, положив ее на столб с несколько чрезмерным усердием. — Я переговорил с мозговиком. — Все серьезно посмотрели на него. — Вначале он прикидывался, будто его здесь нет, а сейчас вибрирует какой-то жуткой смойеедской староречью, но…

— Вибрирует? — тихо спросила Ленда.

Он мимолетно улыбнулся:

— Не на той частоте: в мойне был не он… Но самое главное мы друг другу сказали.

— Мой дом беседует с тобой? — спросила Петунка. — Позволь спросить, как ты сумел?..

— Он сопротивлялся, тогда я пригрозил, что сожгу его.

— Как Ленда? И он тебе поверил? Как грифон Ленде?

— Лжешь, — заявила девушка, усевшись по-теммозански, скрестив ноги. Сидеть так было больно, но серьезные разговоры нельзя вести, водя грязными ступнями по облицовке печи.

— Лгала ты. И этого глупому грифону оказалось достаточно. Но мозговик умен. И с телепатией знаком, поэтому я предпочитал быть искренним.

— Искренним? Ты снял камень с моего сердца. — Петунка продолжала улыбаться, и хоть причиной улыбки было содержимое бутылки, это не помешало ей оставаться привлекательной. — Пироманов я сразу же за дверь выставляю.

— Выставишь меня. — Он спокойно кивнул. — Но утром. Я спрашивал мозговика о проклятии. Что я могу сделать, чтобы снять его. Потому и припугнул.

— Что ты можешь сделать? — медленно повторила Ленда. — Ты один, насколько я понимаю?

— Знаю, мы это уже проголосовали. Я упирался, потому что были другие возможности, но поскольку все отпали… Ситуация такова: Збрхл не должен участвовать в стычке. Мне дом посоветовал отправиться на мост и…

— Ну и лжешь же ты…

— …и переговорить с крестьянами, — докончил он. — Нет, княжна, не лгу. Советовал переговорить. И даже приказывал. Потому что, говорит, они готовы явиться сюда и его сжечь.

— Он лгал, — не уступала Ленда. — Не забывай, это враг. Ты же сам утверждаешь: страшнее и грознее грифона. Почему бы ему не воспользоваться случаем и не отправить тебя на верную смерть? Одним противником меньше.

— Единственным, — поправил он. — Именно это я и пытаюсь вам сказать. Я спросил, кто-нибудь из нас может снять проклятие? Он не ответил, просто перечислил условия. Тон я воспринял как насмешливый, что неудивительно — вопрос был глупым. Ведь мы и не княжны, и не невинны. Поэтому я спросил, могу ли я хотя бы грифона прикончить. А он в ответ, что да, теоретически могу. Но именно я, поскольку без магии это никоим… И чтобы я получше подумал, потому что из-за отсутствия грифона он как страж проклятия вынужден будет применить другие средства. Худшие. А делать этого он не хочет, так как лично ничего не имеет ни против Петунки, ни против других, а пострадают-то они.

— Ну, теперь-то уж ты соврал…

— Самое большее, что-то ошибочно интерпретирую, — пожал плечами Дебрен. — Я же сказал — он плохо владеет староречью. Но одно я понял наверняка: он не желает нам зла. Просто делает свое дело.

— Скажи лучше, — Збрхл обвел стены пытливым взглядом, — действительно ли можно сукина сына сжечь?

— Мишка! — предостерегающе бросила Петунка.

— И второй вопрос, Дебрен, — отмахнулся ротмистр. — Ты уверен, что он разговаривал с тобой искренне? Не хитрил?

— Оба мы поклялись колесом страстей Господних.

— Дома на колеса плюют, — пожала плечами Ленда. — Другое дело, если б ты, к примеру, с телегой разговоры разговаривал. Хоть и она с большим уважением отнеслась бы к обыкновенному колесу с полудюжиной спиц.

— Мозговик — ранневековый. — Дебрен сделал вид, что не заметил издевки. — А Мешторгазий, хоть и магун, отличался повышенной набожностью даже для тех весьма религиозных времен. Да, Збрхл. Я уверен, что под присягой он говорил искренне. Поскольку доказал, что играет честно.

— Честно предостерег, что из разговора с крестьянами ни хрена не получится? — догадалась Ленда. — Потому что они тебя снова святой водой и кольями встретят?

— Он не пророчествовал и не предостерегал. — Дебрен последовательно придерживался тактики серьезных ответов на ее провокации. — Он здесь не для того, чтобы облегчать жизнь тем, кто пытается противодействовать последствиям проклятия. Он сам сказал это, пояснив, почему говорит то, что говорит.

— Он сообщил тебе, — криво усмехнулась Ленда, — очевидные истины, которые мы знаем и без него. Это старый как мир способ нейтрализовать наивных простачков.