Чтение онлайн

— Ничего ты не понимаешь, Ленда…

— Понимаю. И тебя. И ее, и даже то, что вам обоим досадно, потому что ты хотел бы зачать спасительницу со мной, а Петунка со Збрхлом. Но вы оба люди рассудительные, взрослые и… — голос у нее слегка дрогнул, — и порядочные. Поэтому сделали то, что было надо, либо…

— Ничего мы не сделали!

— …либо сделаете. Потому что так надо. — Только теперь она раскрыла глаза. — Такова уж твоя профессия — помогать людям.

— Мы разговаривали о спасительнице. — Он присел, даже не слишком заботясь, чтобы перина прикрывала его со всех сторон. Он должен был смотреть Ленде в лицо. — Согласен, долго. Но проблема серьезна и требует…

— …времени, — договорила она. — Это я знаю. Надо применить чары, убедиться, что старания пойдут впрок, не вхолостую. Из того, что она говорила о себе, следует, что она беременела всякий раз, но, знамо дело, именно тогда, когда хочется…

— Ленда! Замолкни и послушай немного.

— Не хочу. — Сейчас, когда он уже обхватил пальцами ее удивительно маленькое и нежное лицо, она, конечно, попыталась отвернуться, вжаться в подушку. И конечно, делала это так неловко, что единственным результатом ее стараний было столкновение холодного носа с большим пальцем Дебрена… — Я соглашаюсь с этим, я люблю Петунку, но не заставляй меня…

— Мозговик выделяет что-то вроде феромонов. — Он убрал руки с ее щек. — Помнишь, когда мы встретились в «Кролике», ты сказала, что у вас платят даже просто за вход, потому что человек начинает дышать пьянящей атмосферой, а это доставляет удовольствие. Ты имела в виду обстановку, но ведь существуют роскошные бордели и королевские спальни, хотя чаще-то интимные связи монархов происходят где-нибудь в пригородах, где атмосфера в буквальном смысле облегчает дыхание и благоприятствует ему. Я говорю не о запахе кадильниц. За большие деньги можно придать месту такую ауру, что человек ни о чем другом, кроме постельных дел, не думает. Я читал об этом и даже раза два проводил опыты…

— В роскошных борделях? — скорее отметила, нежели спросила Ленда, правда, не очень колко.

Дебрен не счел нужным отвечать.

— Этот дом — как раз такое место. Проклятие свое дело делает, и именно из-за него приезжие так легко влюбляются в хозяек: Мешторгазий на всякий случай обезопасил себя и в этом.

— Если ты намерен объяснять, почему должен был любезничать с Петункой, то успокойся. Я предпочитаю видеть в этом более возвышенные мотивы. Хоть не возражаю: одурманивание чарами и химией оправдывает каждого. Но я хотела бы верить, что вы зачинали девочку, которая через двести пятнадцать лет наконец снимет проклятие и сохранит жизнь множеству людей.

— Я объясняю, — спокойно сказал он, — почему влюбился Збрхл, я творил глупости в мойне, ты ревнуешь, а никто ни о чем не говорит, только о любви, траханье, изнасилованиях и размножении. Когда мы дрались, мне даже привиделось, что ты без одежды…

— По-твоему, я ревную?!

На этот раз он не пытался взять в ладони ее лицо. Только наклонился и нежно поцеловал в губы. Как он и думал, этого оказалось достаточно. Она замолчала.

— Наверное, мы могли бы это сделать, — не очень весело улыбнулся он. — И наверняка обоим нам это было бы приятно. Но никто из нас не хотел. Мы любим других. И у нас нет такой потребности.

— Незачем меня… утешать. — Она слегка шмыгнула носом, но у постоянно простуженного человека это ничего не значит.

— Ты была права относительно спасительницы. Но мы только говорили о ней. Это заняло много времени, потому что пришлось пункт за пунктом проанализировать все условия снятия проклятия и подумать, кого сделать родителями малышки.

— Кого?.. — Она не договорила. Глаза у нее округлились. — Боже, Дебрен… О чем ты?

— Именно за счет этого я живу, — грустно улыбнулся он. — Магуну-чароходцу приходится решать и такие проблемы: обдумывать вместе с клиенткой, не оптимальнее ли было бы ей переспать с собственным сыном. Поскольку и Петунка, и Вацлан — дети Гвадрика, в девочке было бы пять восьмых Гвадриковой крови, то есть больше, чем у наследника бельницкого престола. Трудно найти более бесспорную княжескую кровь.

— Ты сдурел?! — Она аж села от изумления, чуть не сверкнув Дебрену в глаза белизной грудей. Она была слишком возбуждена, чтобы помнить о необходимости придержать перину. — Да ты, никак, извращенец!

— Вся магия — одно сплошное извращение, — пожал он плечами. — Но не волнуйся: ни ей, ни мне такая идейка не понравилась. Я высказал это, потому что обязан приводить клиенту все варианты. И тут же отсоветовал. Петунка невысока ростом, ее сыновья тоже. Относительно Гвадрика у меня уверенности нет…

— Это коротышка, — сообщила Ленда с явным удовольствием.

— Значит, тем более. Ребенок мог оказаться не выше ранневековой нормы, а четвертый пункт Претокарова перечня говорит о том, чтобы он набил себе шишку о притолоку. Скорее по ходу дела, нежели специально подскакивая. Рослые дамы тоже редко рыдают публично. Как и те, которые отличаются воинственностью. — Видя, что Ленда растерялась, он пояснил: — Збрхл высокий, a его девочки, каждая по-своему, смелые, твердые и гордые. Я спрашивал. Из нескольких упоминаний о Здренке я делаю вывод, что… очень-то изысканной она не была. А это обещает хорошую спасительницу. Потому что Претокаров перечень говорит и об унижении, и о разочаровании. Вообще-то с этим были самые большие проблемы. Петунка не знает, имеет ли право родить дитя, о котором заранее известно… Собственно, — смущенно улыбнулся он, — именно потому я тебе об этом говорю. Ты могла бы ее убедить.

— Я?

— У тебя была нелегкая жизнь. — Он отвернулся, лег, вперился взглядом в потолок. — Ты знала и унижения, и наверняка не раз лила слезы где-нибудь в углу. Знаешь, как это бывает. — Он скорее почувствовал, чем увидел, что Ленда тоже ложится. — Ты влюбилась в князя, а он тебе сердце разбил. Я чувствую, что ты испытала больше, чем предстоит испытать той малышке, чтобы выполнить весь набор условий и снять проклятие. Поэтому если б ты объяснила Петунке, что даже такому человеку может хорошо житься на свете…

— Чего ради ей слушаться именно меня? — очень тихо и осторожно спросила Ленда. Кажется, почувствовала, что он не сказал всего.

— Потому что ты любишь ее, а она тебя… Потому что вы похожи. Потому что после того несчастья с князем ты взяла себя в руки и, — он замялся, — нашла того, кто тебя полюбил.

Они лежали молча, разглядывая потолок.

— Есть что-то еще, верно?

Она понятия не имела о телепатии, не умела колдовать. Но, как оказалось, в мысли ему иногда заглядывала запросто.

— Претокар вернулся сюда со своей нимфой. Она его компрометировала. Ему проходилось трон завоевывать мечом, а не жениться, а она не могла ему… — Он осекся. Тишина стояла достаточно долго, чтобы у Ленды было время понять, что он сознательно чего-то не досказал. — И все-таки он до последнего момента не отпускал ее от себя. Знаешь почему? Потому что они любили друг друга. По-настоящему. В постели — и вообще.

Ему было интересно, спросит ли она.

— Чего она ему не могла? — спросила Ленда.