Чтение онлайн

Черт возьми.

Какую же кашу я заварил.

– Абдулла!
– крикнул Рикардо, добравшись до, казалось бы, заброшенного лагеря.

Песок почти засыпал костровую яму, и даже со своего места я разглядел разгромленный штаб: опрокинутые ящики, пустые частично погребенные бутылки, опустошенный ящик, где раньше лежали тронутые магией диковины.

– Что, черт возьми, здесь произошло?

Я прищурился, прикрывая рукой глаза от безжалостных солнечных лучей. Горячий песок нагревал подошву моих ботинок, но я почти не замечал этого. Там, где должны были быть десятки рабочих, копающих землю или наслаждающихся обедом, было пусто. Все палатки были разорваны, а на песке виднелись пятна крови.

– Черт, - пробормотал я.

– Не стой столбом, помоги мне их найти, - сказал Рикардо и, спотыкаясь, пошел в сторону храма.

Я обыскал Киоск Траяна, храм, воздвигнутый еще при императоре Траяне, а может, и при императоре Августе, но под землей никого не было, никто не работал в туннелях. Я поднялся по потайной лестнице и вернулся в лагерь.

Возможно, кто-то оставил послание. Но там ничего не было. Только следы борьбы - украденное снаряжение, кровь на песке. Неожиданно на меня обрушились воспоминания. Душераздирающие вопли, болезненный визг лошадей, звон стали о сталь. У меня перехватило дыхание, и я потер руки.

Держи себя в руках.

Из каменного строения, которое мы использовали в качестве импровизированных комнат, донесся тихий стон. Я повернулся и пошел на звук, когда в одном из проемов, спотыкаясь, появилась фигура. У него были красные глаза и впалые щеки.

– Слава Богу, - произнес Абдулла по-арабски.
– Я надеялся, что вы прибудете еще несколько дней назад.

– Мы приехали сразу же, как получили телеграмму.

Я с тревогой посмотрел на него. Его одежда видала лучшие времена - рубашка, и правый рукав пиджака были порваны. Синяк на щеке принял темно-фиолетовый оттенок.

– Ты ужасно выглядишь.

– Я в порядке.

– Ты явно не в порядке, - сказал я.
– Ты спал здесь? Один?

– Я знаю, знаю, - Абдулла вытер испарину со лба.
– Если бы Фарида узнала, она была бы в ярости.

– Абдулла!
– послышались громкие шаги, к нам направлялся Рикардо. Его пропитанная потом хлопковая рубашка прилипла к телу, как вторая кожа.
– Ее гробница! Все… все… - он осекся на полуслове, когда увидел, в каком состоянии его шурин.
– Боже мой, что случилось?

Абдулла нахмурился.

– Почему у тебя идет кровь?

– В меня стреляли, - сказал Рикардо, бледный и мокрый, держась за руку. Было очевидно, что мне нужно взять ситуацию под контроль. Я немедленно подошел к нему и осмотрел. Его повязка снова испачкалась. Я потер глаза, бормоча проклятия себе под нос. Рикардо ничего не заметил, его внимание по-прежнему было приковано к Абдулле.
– Где все?

– Они ушли после нападения на лагерь, - сказал он, поглаживая свою седеющую бороду.
– Многие были ранены.

– Позволь мне помочь, - выдохнул Рикардо.
– Тебе нужна медицинская помощь.

– Сядь, пока не упал, - рявкнул я на него.
– В первую очередь, помоги себе. Пошли к лодке. Я привез припасы и твои лекарства, которые необходимы вам обоим, а Абдулла расскажет нам, что, черт возьми, произошло.

– Почему ты не пошел к врачу, Абдулла?
– спросил Рикардо.

Уж кто бы говорил12. Я едва сдержался, чтобы не закатить глаза.

– Я не мог покинуть лагерь, пока вы не приедете, - сказал Абдулла. У него хватило здравого смысла изобразить смущение, после чего он сразу помрачнел.
– Даже если все пропало.

– Что?– Резко спросил я, пытаясь увести их обоих к берегу. Они были хуже кошек.
– Что ты сказал?

– Гробница Клеопатры была разграблена. Все украли, - мрачно подтвердил Рикардо.
– Саркофаг, все статуи, драгоценности. Исчезли.

– Иисусе!
– я посмотрел на Абдуллу.
– Кто это сделал?

Абдулла облизал пересохшие губы.

– Это был мистер Финкасл.

Затем его глаза закатились, и он упал на землю. Рикардо бросился к нему, а я развернулся и побежал к лодке, поднимая подошвами пыль. Позади Рикардо звал своего шурина, требуя, чтобы тот очнулся и не пугал его до смерти.

Клянусь Богом, эта парочка способна свести меня в могилу раньше времени.

К тому времени, как я позаботился о них двоих, дал им лекарства и перевязал рану Рикардо свежими бинтами, они уже достаточно окрепли, чтобы двигаться самостоятельно. Абдулла несколько раз приходил в себя и теперь лихорадочно спал, пока я греб прочь от Филе.

Обычно смуглое лицо Рикардо сейчас было бледным и изможденным, и он частично отвернулся от меня, когда мы покидали остров. Отчаяние читалось на его морщинистом лбу, углубляя морщины.

– С ним все будет в порядке, - сказал он.

Я бы ответил, но мне показалось, что он обращается не ко мне. Его голос был едва различим в журчании реки. Рикардо резко отвернулся от храма, потирая глаза.

– Он забрал все, - сказал он.
– Сотни артефактов и все свитки. Я так и не смог прочитать ни одного из них.
– Его плечи опустились.
– И Хризопея13 Клеопатры, я в этом уверен.

Не думая, я покачал головой и сказал:

– Нет.

Рикардо медленно выпрямился и пронзил меня пристальным взглядом.

– ?Como sabes?14

Черт бы меня побрал. Не будь я таким уставшим и не беспокойся за этих двоих, то не сказал бы ни слова. Но Рикардо уже не отвадить.

– Потому что я уже искал этот свиток.

– Зачем?
– его голос был холодным. Даже полуденное солнце не смогло бы растопить его лед.

Я продолжал грести изо всех сил, ненавидя его разочарование, его порицание.

– Кроме очевидного?

Рикардо пристально посмотрел на меня.

– Вот почему ты не вернулся домой после первого письма от родителей?

Я помедлил.

– Одна из причин.

– Если алхимический трактат не здесь, то где же он?
– задумался Рикардо.

Этот вопрос не давал мне покоя все часы бодрствования.

И я бы сделал что угодно, чтобы получить ответ.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Я бросила через плечо самый зловонный из дядиных носков и глубже забралась под кровать. Из-за пышной юбки движения выходили не очень изящными, и мне приходилось постоянно одергивать ткань. Я нашла забытые галстуки и ботинки, покрытые песком, но, кроме этого, ничего существенного. С шипением выдохнув, я неуклюже выбралась наружу, после чего встала и отряхнула рукава жакета от пыли. Я уже осмотрела все его книги и изучила письменный стол и не нашла ничего, что могло бы помочь мне больше узнать о собственной матери.