Чтение онлайн

"Мерзость, мерзость, мерзость..." - повторяла я про себя и кривилась, с дрожью ожидая того момента, когда этот гад остановится напротив меня.

Передо мной было еще двое, когда тираннозавр вдруг остановился, принюхался, его глаза нехорошо сверкнули, и одним движеньем руки он отбросил ту девушку, которую собирался облобызать. Она отлетела на добрых метра три назад и затихла изломанной куклой. Двое, в которых я признала тех самых носильщиков, что притащили меня сюда, подхватили выбывшую претендентку на черт знает какую роль и шустро унесли ее. А я наконец-то соизволила вспомнить о тираннозавре.

Вот сейчас кто-то дышал мне в затылок, да так, что волосы на голове шевелились, хотя, возможно, они не только от этого дыбом вставали. Я медленно обернулась и уставилась в глаза своему ужасу. Тираннозавр стоял прямо предо мной и, высунув язык, время от времени пробовал на вкус воздух рядом с моим лицом. Тут-то мне не к месту вспомнилось, как он облизывал других девушек. Как видно, брезгливость отразилась на моем лице, он чуть прищурился, рыкнул, меня аж до костей пробрало, а потом, не тратясь на разговоры, закинул на плечо и куда-то потащил.

"Дежавю", - подумала не к месту я, когда первый раз головой столкнулась о жесткую спину.

***

– Раздевайся, - басовито распорядился тираннозавр, продолжая жечь меня недобрым взглядом пугающих глаз.
– Разделась, живо!

Вот те на! Приволок в какую-то домину, по дороге и слова не сказал, сбросил на пол, как куль с капустой, осмотрел со всех сторон, разве что не под лупу, а потом - раздевайся ему. Что за мужики здесь? Где цветы, конфеты, на худой конец заверения в любви? Никакой прелюдии, сразу к делу. Кстати, еще и не известно, что этот задумал, насильничать или жрать. И то, и то - радости не приносило, а до костей страхом проскребало. Нет, шиш ему, а не раздевание. Еще и язык его вспомнился, как девок им облизывал, а он слюнявый такой, аж блестит. Фу-у-у, противно...

Вот так и стоим, точнее он стоит, нависая надо мной как гора, а я на полу сижу и упрямо мну платье в ладонях. Пусть хоть убивает, а платье не сниму, а если жрать будет, пусть так жрет и подавится или несварение получит, гад чешуйчатый, ископаемое чертово.

– Разделась живо, человечка, - даже не разозлился.

Ну и ладно, но один хрен не разденусь, помру, а честь сохраню. Глупости, конечно, в голову лезут, но все лучше, чем вспоминать недавние события.

Тираннозавр рыкнул, нагнулся, схватил за корсаж платья и со всей дури дернул вверх. Корсаж затрещал, думала - не выдержит, ан нет, только слегка шов треснул.

Ну вот, вишу я, ногами в воздухе дергаю, а этот глаза прищурил и в лицо мне несвежим дыханьем дышит. До того смрадным, такое бывает, когда рыбы соленой кто нажрется и ее еще луком с чесноком закусит. Вонь такая, мама родная, не то что замутит, сознание потерять можно. Жаль только, мое теряться не желало, и потому приходилось вдыхать это амбре.

– Не боишься значит.

Боюсь, еще как боюсь, но омерзение и брезгливость любой страх затмевают.

– Хорошо, - вновь выдохнул новую дозу вони тираннозавр, и меня на ноги поставил.
– Значит поиграем, интереснее будет.

Почему-то не верилось, что играть в шахматы или шашки будем. У этих доисторических личностей, скорее всего, и игры извращенные.

– Беги.
– Так и знала.
– До утра схорониться сможешь, получишь неделю отсрочки, а нет...
– оскалился всеми клыками и рубашечку с себя скинул.

Я стою и не шевелюсь, а тираннозавр шкурой, как броней, обрастает и в размерах растет, как тесто, в которое переборщили дрожжей. Мама!

– Беги, но я все равно догоню!
– не то сказал, не то рыкнул, и я побежала.

Черти их всех дери с их развлечениями. Никогда так не бегала и, скорее всего, уже никогда не побегу. Аж ветер в ушах стоял, сердце в пятках колотилось, а душа вообще забилась в самый дальний угол и, пинаясь, орала: "Нет, не хочу, твари вы инопланетные!"

Куда схорониться, да чтоб и с лопатой не достали, хрен его знает. Лечу, глаза вылупила, в платье проклятущем путаюсь, но молчу, конспирацию сохраняю, хотя незачем: как видно, права была, все они там, голубчики-извращенцы-тунеядцы, на шоу. Взглядом пространство ощупала, каждый кустик, каждый камень, ну вот негде прятаться. Надежда угасала на глазах, вера - та давно сдохла. Забежала за какой-то каменный дом (их тут полно было, куда ни плюнь), прижалась к стене, спряталась в тень и стала красться, маскируясь под зелень. Доме на пятом попалась мне на пути телега, а в нее не то вол, не то конь такой, не то корова впряжена - я в них, как и в машинах, не разбираюсь. В телеге той оказались шкурки, ткани, меха и мешки какие-то. Вот я, недолго думая, под шкурки занырнула и сверху побольше накидала. Лежу, не шевелясь, рот рукой зажала и стараюсь вовсе не дышать. Молилась только, глаза зажмурив.

Лежала-лежала, а никто меня не находит. Осторожно край шкурки приподняла и одним глазом посмотрела. Ни черта не видно, только задницу вола-лошади-коровы, и чавканье слышно, явно животное что-то ест. Чую, с меня кусок ткани ползет, я глаза выпучила, схватилась за него, но куда там, все равно ползет. Вот тут-то мне и стало понятно, чем животинка чавкает - это она под шумок товар тырит и жрет.

– Ай, тварь ты такая!
– заорал кто-то совсем рядом.

Я сжалась вся, думаю - все, кабзда, нашел динозавр хренов.

– А ну плюнь, шельма. Иш чаво удумала, товар жрать! Плюнь, сказал, а то сдам тебя на мясо.

Животинка обиженно заревела, но, судя по тому, что натяг ткани ослаб, товар выплюнула. И чую я, кто-то по мне руками елозит, настойчиво так щупает, видно, понять не может, кто ему тело в телегу подкинул. Ткань приподнялась, и я уставилась карме в глаза, обычные такие, каких в России полным-полно, вот только не добрые они были. Тут я всецело животинку поняла: такой сдаст на мясо и глазом не моргнет. Вот прямо сейчас он рот открыл, собираясь крикнуть и сдать меня. Капец мне.

Сдать меня мужик не успел. Как раненый в самое деликатное место бык, заорал то ли рожок, то ли труба, а за ней и что-то загрохотало, а потом кто-то как завопит:

– Древний, древний!

Мужик тут же про меня забыл, ломанулся куда-то. Я с облегчением вздохнула и расслабилась.

Мимо телеги кто-то бегал, шум стоял, гам, скрежет металла и еще что-то... непонятное, гул что ли. За гулом пришел ветер такой силы, что с меня шкурки враз смело, пришлось даже вцепиться в борт телеги.