Чтение онлайн

Первым делом воскресила в памяти смазливое лицо недосупруга и от души дала ему промеж глаз. Живое воображение тут же услужливо показало, как оба глаза медленно стали наливаться огромными синяками, опухать, опухать... пока не превратились в щелки. На достигнутом я не остановилась. Отвела ногу назад и треснула со всей дури по самому уязвимому месту, пока он катался по полу, еще и отпинала от души. Дальше воображение совсем уже расшалилось и показало мне врага в чем мать родила, измазанного медом и сидящего голой жопой на муравейнике. Даже несмотря на то, что это только мои мечты, но его крик, переходящий в поросячий визг, оглушал и так приятно грел душу. А уж вид муженька, страдающего сильной диареей и не менее сильным насморком, боявшегося даже чихнуть, и вовсе поверг в неудержимый хохот. Воображение услужливо продолжало подкидывать все новые и новые инквизиторские пытки, заставляя меня улыбаться и смеяться, словно я уже сошла с ума. А может, так оно и есть?

Уснула, когда совсем стемнело, с блаженной улыбкой счастливого человека на устах.

Утром, как только проснулась, первым делом надела еще влажное платье. В нем я чувствовала себя более защищенной, что было смешно. Какая защищенность, если ты неизвестно когда, неизвестно где, неизвестно с кем и, самое главное, неизвестно зачем. Сколько ни крутила события в голове, сколько ни пыталась их втиснуть в привычные рамки, да что толку, невозможно куб пропихнуть в круглую коробку, тем более, если она в несколько раз меньше. Все происходящее просто не поддавалось логике и не имело смысла, как ни крути. Ломать мозг, обдумывать все это уже не хотелось. Какой смысл раз за разом разбивать голову о ту же самую стену? Трещины тоже наскучило считать, с жуком диалог так и не сложился, а мышка, смахивающая на тушканчика, заглянувшая на обед и ушедшая ни с чем (если не считать инвалидности: пожизненной глухоты на оба уха), вызывала только одно желание: не передвигаться больше по полу никогда. Вот и пришлось мне сидеть на кровати, кутаться во влажное платье и, дрожа от холода (как-то резко похолодало), смотреть в одну точку. Я тут обнаружила, что могу так просидеть, впадая в странный транс, довольно долго и ведь даже не моргаю при этом.

Раньше всегда мечтала о тишине, о покое, о месте, где буду только я и мои мысли. Но вот сейчас поняла: дура была, самая настоящая. Иногда тишины может быть слишком много.

Вот так вот сижу, ни хрена не делаю и думаю: "Помру в полном одиночестве и всеми позабытая и позаброшенная..." Да сейчас! Кто ж мне позволит такую роскошь.

Почему не слышала пришедших, не знаю. Невольно закралось подозрение, что раньше они специально шумели, чтобы дать мне время спрятаться, поиздеваться над бедной пленницей. Зашли так бесшумно, даже дверью не скрипнули - и пискнуть не успела, как дверь открылась, и в следующую секунду болталась я в руках двух верзил, даже пальцами ног до пола достать не могла. А эти архаровцы моего веса и не почувствовали, бодренько направились к выходу.

Они идут, и я иду, вот сама не знаю, зачем ногами по воздуху перебираю. Впрочем, мои носильщики и внимания на это не обращают, тихо переговариваются о чем-то. Решила прислушаться, мало ли что-то нужное, жизненно необходимое.

– Кто сегодня выбирает?

– Трое из темных, четверо из знати и Он.

Вот мне совсем не понравилось, как звучало это "он".

– Опять испортит сосуд. После него можно только хоронить.

– Он воин, истинный, первый. Не нам решать.

Ой, чую, быть беде, хотя куда уж больше, чем сейчас есть. Хуже и быть не может. Оказалось, еще как может.

Притащили меня во двор и поставили в ряд с десятком таких же, как я, мучениц. Я осмотрела подруг по несчастью и поморщилась. В глазах пленниц животный ужас, но бежать никто не пытается. Из одежды на ком сорочки, местами драные, на ком хламиды, были даже простыни, на одной вообще тряпка, а под левым глазом огромный синяк. В сравнении с ними, я в своем "платье мечты" (чтоб ему гореть синим пламенем, но, главное, не на мне), хоть и нелепо смотрюсь, но более прилично. Хотя о каких приличиях сейчас разговоры.

Я вздохнула и уставилась в песок. Смотреть на товарок по несчастью не хотелось, они заставляли исчезать даже призрачные надежды на спасение. Жаль, жизнь - не сказка, а то прискакал бы принц на белом коне и спас бы меня. Мечты...

"А ну хватит мечтать, Ирка, уже вон - домечталась, теперь не разгребешь те мечты. Соберись, спасение утопающих - дело рук самих утопающих, - отчитала саму себя.
– Возьми себя в руки и в бой".

Первым делом решила осмотреть местность в поисках спасительных лазеек. Лазеек было много, и всего-то надо только научится летать или стать кротом, потому как по всему периметру, который могла видеть, возвышалась огромная стена, какие были в средневековых замках. Такую не перепрыгнешь и без лестницы не перелезешь, а перелезешь - не спустишься. Еще и местные аборигены столпились и на нас посматривают. Нашли, тоже мне, развлечение, шоу "Последние дуры Земли". Судя по обширной толпе, все тут собрались, голубчики. И впрямь шоу.

Мои негативные удручающие мысли перебил какой-то скулеж. Скулили и слева, и справа, а еще кто-то молился. Чего это они? Смотрю, одна девушка решила поступить проще - сразу в обморок упала. Еще две бились в истерике и рвали на себе волосы.

"Что за хрен такой?" - подумала я и тут-то увидела этот самый хрен, сказала тихое: "Мля-я-я", и позавидовала лежащей без сознания девушке.

"Писец, откормленный, толстый, злющий от несварения писец".

Как бы точнее подобрать слова? То, что я увидела, он... на ум пришло лишь одно сравнение - тираннозавр. Нет, не потому что голова большая, а передние лапки короткие, совсем нет. Просто аура этого, явно не человека, заставляла содрогаться от ужаса до самых кишок. Он был настолько мощен, пугающе агрессивен, неукратимо дик, насколько и голодный хищник не сможет. Воин... истинный воин? Вот уж нет, какое там, он монстр, самый настоящий, сбежавший из потаенных, опасных закоулок самой страшной версии человеческого ада. От пронизывающего взгляда темных глаз тряслись поджилки и хотелось закопаться как можно глубже под землю. Так что, возможно, идея с кротом не так уж и плоха.

Он шел широкими тяжелыми шагами, словно вколачивал ступни в землю.

– Гунор, это Гунор, - послышалось тут и там в толпе.

"Это не тот ли Гунор, который задрал двоих и сожрал их?" - вспомнился мне разговор, состоявшийся по моему прибытию в этот кошмар наяву между Юрой и тем извращенцем, который меня нес.

Я посмотрела на говорившую поклонницу тираннозавра. Она была не одна. Кучка дамочек, очешуенных (в прямом смысле: покрытых чешуей), обмахивались ручками, хлопали пышными ресничками и клыкасто улыбались объекту своего обожания.

– Какой самец!
– проворковала одна из них и облизнулась по-змеиному длинным раздвоенным языком.

– Какой воин!
– поддержала ее вторая, томно обмахивая когтистой ручкой объемную грудь.

– Какой хищник!
– с придыханием поправила всех третья и была права: на все сто процентов хищник.

И этот самый хищник шел в строну запуганных до икоты жертв похищения. Пока он осматривал девушек, я все твердила про себя: "Может, пронесет. Может, пронесет, может..." Его пугающий до недержания взгляд остановился на мне, он прищурился, и я поняла: не пронесет.

Когда тираннозавр от меня все же отвернулся, я вздохнула с облегчением и почувствовала, как задрожали ноги и руки. Жуть такая, еще бы, хорошо, хоть пронесло. Я рано радовалась. Этот индивид теперь шел от девушки к девушке и, высунув длинный раздвоенный язык, облизывал им лица, некоторым даже в рот им залез.

– Фу-у-у, - невольно вырвалось у меня, так омерзительно это все выглядело.

Тошнота подкатила к горлу, и я с трудом сглотнула кисловатую вязкую слюну. Тираннозавр был все ближе и ближе, а мне все противнее и противнее, даже страх куда-то отступил.