Гегемон Греции!
Шрифт:
«Конечно, они также станут рабами города. Они смогут стричь шерсть животных, учиться ткачеству, бить оливки, что касается девушек-подростков и вдов среди них, мои солдаты, новые граждане Амендолары женятся на них!». — Давос повысил голос, чтобы подчеркнуть последнее предложение.
Багул был потрясен его словами, он сел и посмотрел на Давоса в недоумении: «Не в качестве наложниц?»
«Да, как их жены». — подтвердил Давос: «Это моя искренность! Поэтому я прошу тебя и твоих людей стать рабами Амендолары на 5 лет, вы должны молча сносить оскорбления от любых граждан. Конечно, если житель города попытается напасть на вас, он будет жестоко наказан. Но если ваши люди убегут или нападут на жителей города, или если хоть один попытается убежать, я казню 10 луканцев! Если вы раните горожанина, я также казню 10 ваших людей!».
В этот момент выражение лица Давоса стало немного мрачным.
Багул на мгновение замолчал, а затем спросил: «А что будет 5 лет спустя?».
«Через 5 лет все вы станете свободными. Если вы хотите стать гражданами Амендолары, вы можешь обратиться в город-государство. Если вы хотите вернуться в свой родной город, то мы не будем вас останавливать. Однако я думаю, что вы больше не захотите уходить». — Давос уверенно сказал: «Кроме того, если вы хорошо проявите себя, например, поможешь гражданам выиграть войну, построите хорошую дорогу за короткое время и так далее, то 5-летний срок может быть сокращен».
Выражение лица Багула в это время было гораздо более оживленным, чем когда он только что пришел. В конце концов, от обреченной смерти к надежде на свободу, можно было представить его радость. Кроме того, он почувствовал доброту нового архонта к луканцам. Иначе он не позволил бы своим солдатам жениться на луканских женщинах и сделать их родственниками пленных. Поэтому он сказал: «Я лично согласен с твоим предложением. Однако я должен обсудить всё со своими соплеменниками, особенно с отцом. Получив их согласие, подпишем ли мы договор?».
«Договор?». — Давос усмехнулся: «Здесь нет никакого договора. Ты можешь верить только моим словам».
«Что?». — Багул был ошеломлен. Это дело касается жизни и смерти его племени, но он может полагаться только на несколько слов молодого парня.
«Разве ты не знаешь, что все жители Амендолары хотели казнить тебя, но я не согласился. (На самом деле, новые граждане не испытывают никаких дурных чувств к луканцам. В конце концов, они не жертвы, а стали победителями и бенефициарами). В этих обстоятельствах я могу только убедить их, а твоя хорошая работа и время постепенно сотрут их ненависть. Так что ты не имеешь права подписывать со мной контракт, вам всем придется либо довериться мне, либо вернуться в тюрьму и ждать смерти!». — сурово заявил Давос.
Лицо Багула побледнело, он сказал хриплым голосом: «Ты слишком молод… так почему же мы должны…»
Давос уверенно спросил: «Почему? Потому что я — лидер войск, которые победили вас, луканцев. Солдаты доверяют мне, потому что я всегда выполняю свои обещания. И как пожизненный архонт Амендолары, люди готовы поверить мне, потому что я обещал принести защиту Амендоларе, чтобы они никогда больше не страдали от такого бедствия, как нашествие варваров».
Багул посмотрел на Давоса, сила его глаз и откровенность его слов заставили Багула уступить, и он сказал: «Я обсужу это со своим народом. Если они согласятся, я надеюсь, что ты сможешь сдержать свое обещание».
«Конечно! На самом деле, граждане, которые станут родственниками твоего племени, даже сами проявят инициативу и попросят твоей свободы». — На лице Давоса появилась улыбка.
Услышав его слова, Багул больше ничего не ответил. Полагаться на женщин в борьбе за свою свободу — позор для луканских воинов, но кто сказал им, что война будет проиграна?
После ухода Багула Давос сказал молчавшему Асисту: «Завтра ты будешь ответственным за то, чтобы отвести Багула к месту, где держат луканских женщин. Затем попроси его выбрать женщин, которые выйдут замуж за наших воинов, и распорядиться, чтобы их нарядили. В то же время ты прикажешь своему дяде, Антониосу, и Капусу, и офицерам подстрекать солдата прийти на совет и выдвинуть требование жениться на луканской женщине».
«А захочет ли кто-то вообще жениться на их женщинах?». — с любопытством спросил Асистес.
«Не уверен, поэтому ты распространишь слух, что луканские женщины высокие, крепкие и трудолюбивые, а в постели они…».
***
«Это все… правда?». — Асистес был настроен скептически. Надо знать, что греки выступают за «красоту человеческого тела», просто сказав «подтянутое тело» привлечет внимание многих греческих мужчин.
«Конечно, это правда. Подумай о луканцах, которые живут в горах, они каждый день поднимаются и спускаются. Более того, они славятся тем, что пасут животных в Магна-Грации, а говядина, которую производят луканцы, — лучшее подношение для храма Зевса в городах-государствах Магна-Грации. Они едят больше мяса, а мы едим больше зерна… как думаешь, кто вырастет больше?». — объяснил Давос.
Асистес вспомнил пленных луканцев и кивнул.
«Помимо женитьбы на женщине из Лукании, есть еще и льготные законы города-государства: Если мы в будущем займем землю в Лукании, мы отдадим им предпочтение или выделим больше земли, потому что они зятья луканцев, а значит, им легче ужиться с местными жителями». — Давос еще больше усилил обращение к солдатам. (На самом деле, он просто временно подумал об этом и еще не вынес на совет).
«Я всё сделаю». — Даже Асистес был немного тронут, когда услышал это, но у него все еще оставались сомнения: «Архонт Давос, я все еще не понимаю, эти луканцы стали нашими пленниками, поэтому превратить их в рабов — это само собой разумеется. Так зачем же так утруждать себя?».
Глава 112
Давос терпеливо объяснил ему: «Что лучше — заставлять их работать, пока их бьют, или пусть они работают добровольно?».
«Последнее, конечно».
«Более того, я хочу, чтобы они не были рабами, а стали гражданами Амендолары. Только так мы сможем продолжать укреплять нашу силу! И если подумать, то однажды, когда коренные жители Лукании, дрожащие от страха под угрозой наших копий, увидят в наших рядах воинов, которые имеют такую же внешность и говорят на том же языке, что и они, но носят греческие доспехи, едят греческую пищу и свободно разговаривают с греками, что они подумают?».
Асистес задумался на некоторое время и неуверенно сказал: «Может быть, они сдадутся?».
«Правильно, Багул и другие будут примером для луканцев, и пусть они знают, что с ними не будут обращаться жестоко, но они будут жить хорошо, если сдадутся нам. Подумайте, как персы обращаются с иностранцами, а мы сделаем это лучше их, потому что будем относиться к иностранцам как к равным, принимать их более снисходительно и позволять им пользоваться теми же правами, что и мы. Только так мы сможем устранить отчуждение между ними и нами и быстро сделать Амендолару сильнее!». — сказал Давос искренне и страстно. В эту эпоху он не хотел быть одиноким странником, так как хотел распространить свои политические идеи среди окружающих его людей, заразить их и изменить узкое мышление греческих городов-государств.
Тогда Асист с восхищением сказал: «Архонт, ты мыслишь далеко вперед!».
«Асистес, я слышал, что ты не выбрал себе жену. Не хочешь ли ты выбрать себе в жены луканскую женщину? Если да, то я спрошу у Багула, есть ли у него сестра». — сказал Давос шутливо.
Асистес тут же вспомнил ужасающую внешность Багула и покачал головой.
«Шутки в сторону, если ты женишься на луканской женщине. Тогда однажды, когда мы завоюем Луканию, я смогу назначить тебя сатрапом (правителем) Лукании».