Гегемон Греции!
Шрифт:
«Какое?».
«Как только мы найдем в академии талантливого в математике студента, мы надеемся дать ему специальную подготовку и в будущем он сможет поступить на работу в исследовательский институт». — Метотикл несколько замялся, поскольку это было его и Мартикориса личное желание, так как они рассорились с пифагорейской школой в Таранто, они также хотели создать свои собственные академические группы, чтобы конкурировать с пифагорейской школой.
«Конечно, это не проблема. Но сначала вам нужно спросить согласия студентов». — Давос без колебаний согласился. На самом деле, он был очень рад видеть, как Мартикорис и Метотикл рассматривают проблему со своих собственных интересов, что показывало, что они все больше и больше отклоняются от пифагорейской школы Таранто как в эмоциях, так и в действиях.
«Кроме того, в мирное время я также планирую позволить инженерным техникам из различных легионов приходить в Институт Математики в качестве ваших помощников, что может не только решить вашу нехватку рабочей силы, но и тесно объединить теорию с практическим применением».
«Естественно, они будут рады помочь Институту!». — Метотикл, который лучше разбирался в делах, чем Мартикорис, сказал эвфемистично: «Но у нас не хватает денег, чтобы платить им зарплату».
«Скоро они у вас появятся». — Давос сказал с улыбкой: «Водяная мельница, разработанная вами, была испытана и повысила эффективность помола муки в несколько раз, что может сэкономить много времени и животной силы для людей. И я уже приказал людям построить водяные мельницы в Амендоларе, Турии и Кримисе соответственно, так что цена одного килограмма муки стала очень низкой, что составляет менее одной трети обола, и я верю, что скоро люди захотят использовать водяную мельницу, после того как попробуют ее. В соответствии с нашим соглашением, научно-исследовательский институт будет получать 20% от выручки от применения изобретенного вами устройства, и я думаю, что это будет значительная сумма денег, которая будет полностью в вашем распоряжении. И я также надеюсь, что вы хорошо используете эти деньги, особенно для главных изобретателей, и поощрите их энтузиазм. Только так можно вдохновить больше людей на изобретение лучших инструментов, ваш доход тоже будет больше».
***
Клеопатра;
Глава 248
Мартикорис был полностью одержим математикой и не заботился об обычных вещах. В то время как Метотикл был другим, он не прочь потратить время на различные вопросы, более того, математика дала ему внимательный ум, так что он вполне способен управлять институтом, организовывать рабочую силу и строить планы, именно поэтому Давос сделал его директором института. В связи с этим Мартикорис поднял обе руки «за».
«Я подумаю об этом». — осторожно ответил Метотикл.
«Теперь я понял принцип действия этой баллисты!» — В этот момент Мартикорис взволнованно подошел к Давосу, указал на чертеж и взволнованно воскликнул: «Смотрите сюда! Самое главное в этой баллисте — это две вещи: одна — это струна, сделанная из крепких сухожилий животных, а другая — это шкив, который может тянуть струну с меньшим усилием. Кроме того, чем длиннее ползун, тем дальше будет дальность его действия, потому что струна будет натянута как можно дальше, и тем с большей силой она отскочит и ударит по камню… Я думаю, что сиракузы очень глупы, так как они использовали только одну систему шкивов, которая слишком проста и сложна в использовании. На самом деле, если сделать набор шкивов и закрепить их на конце ползуна, то будет намного легче тянуть струну к концу ползуна. Дайте мне лучших плотников и материалы, и вскоре я смогу сделать баллисту лучше, чем они!».
Уверенный взгляд Мартикориса удовлетворил Давоса: «Я только что сказал Метотику, что собираюсь отправить инженерных техников из инженерного лагеря Легиона в Институт Математики в качестве твоих помощников, а в Теонии есть лучший скот в западном Средиземноморье — луканский скот, который может в любое время поставлять тебе много высококачественного говяжьего сухожилия.»
«Отлично!». — С этими словами Мартикорис взял рисунок и вышел.
«Мартикорис, у меня есть идея». — Давос торопливо остановил его: «Если баллиста сможет точно сказать, куда упадет камень, прежде чем выстрелить, то это будет полезно для стрелка, чтобы точно попасть в цель».
«Это…» — Что касается предложения, выдвинутого Давосом, Мартикорис и Метотиклс не сочли его дополнительным бременем, напротив, они начали думать над ним.
«У меня есть еще одна идея». — Давос серьезно сказал: «Я думаю, что независимо от того, сколько силы мы используем и под каким углом бросаем предмет, траектория предмета в воздухе должна быть такой...». — Давос вытянул палец и нарисовал в воздухе различные дуги.
Мартикорис и Метотикл смотрели на движущийся палец Давоса и были погружены в свои мысли.
«Если нет ветра и земля находится на одном уровне, а центром является наивысшая точка траектории брошенного предмета в воздухе, то две стороны траектории при сложении должны пересекаться». — Давос сказал спокойным тоном.
Оба они были шокированы и внезапно заволновались.
«Подождите… архонт, это… Аид снова дал вам откровение?!». — заикаясь, спросил Метотикл. В прошлом было несколько подобных ситуаций, когда Давос разговаривал с ними обоими, он время от времени выдвигал какие-то новые идеи, которые впоследствии подтверждались, и каждый раз это позволяло им обоим достичь прорыва в изучении математической теории, а также значительно расширить свои знания.
«Можете и так думать». — Давос загадочно улыбнулся.
«Идем! Давайте! Теперь нарисуйте траекторию, чтобы мы могли рассмотреть ее поближе!». — Мартикорис взволнованно взял Давоса за руку и, ничего не говоря, вышел на улицу.
Давос понял, что он имел в виду. Пол в гостиной был вымощен мрамором, так что, естественно, рисовать они могли только на грязи во дворе, поэтому он последовал за ним из гостиной.
***
«Мама, посмотри! Отец что-то делает в твоем саду вместе с кем-то и наступил на все твои цветы!» — Синтия указала на Давоса и крикнула.
«Тсс!». — Хейристойя сделала жест тишины и прошептала: «Не разбуди брата».
Она подошла к окну, посмотрела вниз и слегка нахмурилась, затем обернулась и сказала с улыбкой: «Ничего страшного. Твой отец и его друзья разговаривают о математике».
Хотя Херистойя любит свои цветы, она женщина, которая никогда не скажет что-то не то своему мужу на людях.
«Что такое математика?». — с любопытством спросила Адорис, сидевшая рядом с ней.
«Это очень интересное знание, твоя сестра скоро его освоит». — с улыбкой ответила Хейристойя.
«А можно мне тоже пойти в школу?». — с тоской спросила Адорис. (E/N: Буду чередовать слова «школа» и «академия»)
«Конечно». — Херистойя погладила его по голове: «Но ты еще молод, так что тебе придется подождать еще год».
«Я не хочу ждать! Я хочу пойти в школу вместе с сестрой прямо сейчас!». — недовольно сказал Адорис.
«Брат, перестань создавать проблемы! Слушай, что говорит мать, или я не позволю отцу рассказывать тебе сказки на ночь!». — Как только она это сказала, Адорис, хотя и надулся, но затих.
«Мама, а это действительно хорошо — ходить в школу и учиться с мальчиками?». — нерешительно спросила Синтия у Хейристойи. В это время Синтии было семь лет. Согласно греческой традиции, девушка могла выйти замуж в 16 лет, поэтому она уже знала о многих вещах. С детства ее биологическая мать учила ее, как быть хорошей женщиной в греческой семье. По ее впечатлению, мать никогда не выходила из дома, но теперь ей придется учиться со многими мальчиками на людях год за годом, день за днем, что заставляло ее чувствовать себя немного неловко.