Гегемон Греции!
Шрифт:
В результате, после бегства в Консенцию, эти вожди племен не вернулись в свою резиденцию в Консенции, а спрятались в своем прежнем поселении за городом.
Однажды ночью Пиан заметил свою большую ошибку, поэтому он поспешно отправил своих людей с отрядом воинов, чтобы призвать эти племена вернуться.
Но случилось то, чего он боялся больше всего. Воины были изгнаны и доложили ему с разбитым и опухшим лицом: «Великий вождь, вождь Тагали отказался вернуться и даже угрожал вывести свои племена из Консенции!».
***
Глава 332
«Они осмелели?! Неужели они хотят восстать?!». — После ночного отдыха Петару пришел в себя, затем он с гневом потребовал приказа Пиана: «Великий вождь, я возьму тысячу воинов и притащу их сюда!».
Пиан покачал головой, разжал сжатый кулак, повернулся и посмотрел на верховного жреца Фитару и сказал глубоким голосом: «Верховный жрец, я прошу тебя спросить их, чего именно они хотят, и попытаться успокоить их».
«Великий вождь!». — Поспешно воскликнул Петару: «Не нужно быть мягким с ними! Иначе они выйдут из-под нашего контроля и могут даже угрожать безопасности Консенции!».
Когда в Зале Племени остались только Пиан, Петару и Фитара, Пиану больше не нужно было скрывать свои мысли. Он посмотрел на этих двоих с выражением сильной печали и тяжело вздохнул: «Наше поражение в этой битве — это полностью моя ответственность! Я не должен был играть в азартные игры и сражаться с Теонийцами. Я думал, что даже если мы не сможем победить, то с нашим знанием местности, наши воины могли бы легко уйти с поля боя с нашим снаряжением, более легким, чем у греков, и затем отступить обратно в город для защиты от вражеской осады. Увы, я не ожидал, что битва обойдется нам слишком дорого! Теония действительно отличается от Кротона и других греческих городов-государств! Я могу только извиниться перед нашим народом».
«Вождь, это не твоя вина. Это было коллективное решение Совета старейшин — воевать с Теонией». — Петару утешил своего тестя. Он заколебался и прошептал: «Почему… почему бы нам не заключить мир с Теонией?».
Как только прозвучали эти слова, Пиан и Фитара опешили.
«Неужели Теонийцы согласятся на перемирие после всего, что произошло?». — Фитару выразил свое сомнение.
«Мы могли бы попробовать!». — Глаза Пиана засияли от вдохновения, вызванного словами Петару. Он подумал еще и сказал: «Петару, пошли гонцов в лагерь Теонии и скажи их архонту: «Консенция готова стать союзником Теонии, как и Лаос. Если перемирие сработает, мы сможем временно присоединиться к Теонии, что позволит вернуть пленных воинов и даст нам время медленно восстановить силы. Если нет, мы можем продолжать терпеливо вести с ними переговоры. Насколько я знаю, Архонт Теонии не тираничен, он даже простил Росцианум и Кротон. Так почему же он не может ослабить веревку на нашей шее! По крайней мере, это позволило бы нам выиграть немного времени, чтобы разобраться с племенами за пределами города. В настоящее время Консенция больше не может терпеть новые беспорядки!».
***
Когда гонец Консенции прибыл в лагерь Теонии, Давос выслушал их цель. Выслушав ее, он отметил, что Консенция может выбрать только полную интеграцию в Союз Теонии, так как другого пути у нее нет.
Затем он наотрез отказался от просьбы посланника о дальнейшей беседе. Теперь, когда у них было абсолютное преимущество, как он мог дать Консенцию возможность перевести дух?!.
На третий день после битвы вся армия Теонийцев вышла из лагеря и двинулась на запад. Кавалерия рассредоточилась, чтобы разведать окрестности. Первый легион выступал в качестве авангарда. Второй легион расположился по обе стороны от центра, сопровождая бригаду логистики, медицинскую бригаду и инженерную бригаду… а Теонийские солдаты надзирали за почти оголодавшими Бруттийскими пленниками, когда те несли припасы, толкали груженые телеги и ухаживали за скотом. В то время как резерв легиона и союзные войска служили тыльным отрядом.
Даже на обширном плато вся армия все еще оставалась вне поля зрения.
Через три часа Давос увидел стоящий перед ним огромный город — Консенцию.
В это время вбежал Ледес, стратег кавалерии: «Великий легат, четвертый легион идет сюда!».
«Это замечательно!». — Давос был в восторге, он возбужденно схватился за брюхо своего коня, а его конь поднял все четыре копыта и галопом помчался вперед. Его эскорт следовал вплотную за ним, а за ним следовала кавалерия, окружившая его, чтобы предотвратить несчастные случаи.
Легат четвертого легиона Иелос, получив сообщение, также ускорил своего коня с юга. Увидев Давоса, он тут же остановил коня и отдал честь: «Великий легат, четвертый легион захватил Клампетию, ему приказано следовать за сюда!».
«Хорошая работа!». — торжественно похвалил Давос. Нынешний Иелос уже не был обычным наемником в самом начале. Многолетняя военная и административная работа сделала его более достойным и менее скромным, превратив в квалифицированного легата Теонии.
«Я опоздал. Клампетяне были очень упорны, что не только задержали наш четвертый легион на некоторое время, но и заставили нас заплатить более чем семью сотнями жизней наших братьев!». — Иелос выглядел подавленным. Его мягкость все еще не сильно изменилась.
«Это не твоя вина, поскольку мой стратегический план был главной причиной того, что четвертому легиону потребовалось больше времени на захват Клампетии. И жертва солдат не пропала даром, ведь ты захватил хорошо защищенный город силой с фронта, что станет самым ценным сокровищем в армии Теонии!». — Давос ободрил его, а затем добавил: «И четвертый легион пришел в нужное время!».
С этими словами он указал вперед с приподнятым настроением: «Идите, отведите меня посмотреть на воинов четвертого легиона!».
Давос и Иелос галопом поскакали вперед, за ними следовали 200 сопровождающих в красных плащах (в том числе сотня Бесидиских воинов).
Родом, держась одной рукой за поводья, а другой за флаг, который ему дал Марций, следовал вплотную за Давосом, проезжая мимо марширующей колонны четвертого легиона.
Увидев их, солдаты четвертого легиона, шедшие впереди, замолчали и горящими глазами посмотрели на своего великого легата. А Давос с торжественным выражением лица поднял правую руку и вытянул ее вперед для приветствия.
Внезапно солдаты загремели и закричали: «Да здравствует Теония!».
«Да здравствует Теония!».
***
Это зрелище не только заставило кровь Родома закипеть, но и вызвало у него зависть: «Скучно жить в безвестности в долине! Мужчина должен быть на поле боя, как полководец!».
«Вы слышите? Те, кто громко ликует, — новобранцы четвертого легиона. Я слышал, что они пришли из Терины, и похоже, захватили Клампетию. Неудивительно, что они так энергичны, но если бы мы не разбили главные силы Бруттии, как бы они смогли так легко ворваться в город! В последующие дни мы должны дать им понять, что мы, первый легион, лучшие в Теонийской армии!».
Солдаты первого легиона наблюдали за ликованием четвертого легиона.
На вершине городской стены Бруттийские воины со страхом наблюдали за зрелищем за пределами города. Линия «длинного дракона», идущая с северо-востока и юго-запада, слилась воедино и издавала пугающее ликование и внушительный импульс.
Выражение лица Пиана стало угрюмым от полученных вчера новостей о «падении Клампетии», распространению которых он специально препятствовал. Однако он не ожидал, что Теонийцы действительно устроят такой спектакль за пределами города, и, глядя на выражение лиц воинов, он понял, что удар для них огромен.