Чтение онлайн

Реорганизация по сути дела свелась к смене вывески. 1 апреля 1956 года на главной площадке пуллаховского закрытого городка состоялось небольшое празднество, собравшее около тысячи служащих «Южнонемецкой промышленной компании». Многие явились сюда с женами, и все, как и полагается, по-военному выстроились на линейке. Отныне они становились государственными чиновниками, а значит, старые, невыразительные наименования должностей типа «директор», «управляющий», «глава отдела», теперь сменились на внушительные: «советник», «правительственный инспектор», «старший правительственный ассистент». Большинство, правда, предпочитали обращение по старинке и желательно на военный манер: генерал-майор, полковник, майор.

Торжественно был спущен американский флаг. Несмотря на щедрые долларовые вливания, в будущем на высоком флагштоке перед административным зданием будет развеваться черно-красно-золотой стяг.

Негромким голосом Гелен произнес короткую речь. Он заверил присутствующих, что работа будет продолжаться и дальше, а чувство товарищеской взаимовыручки останется таким же сильным, как и прежде. Правда, среди собравшихся не хватало кое-каких знакомых лиц: для того, чтобы новое ведомство выглядело вполне респектабельным, Гелену пришлось расстаться с самыми одиозными из бывших эсэсовцев и гестаповцев. Правда, он убедил Даллеса, что эти люди за свою безупречную службу заслуживают вознаграждения. Он вручил каждому из них серебряную памятную табличку с надписью «За верную службу», заверив, что время от времени намерен — правда, не афишируя этого — прибегать к их услугам.

Официальный реестр насчитывал 1245 штатных единиц (правда, кое-кто все еще значился под вымышленным именем), разбитых на три категории: 540 официальных лиц, 641 человек на вспомогательных секретарских должностях и 64 человека техперсонала — швейцары, электрики, рассыльные, уборщицы. На самом же деле штатное расписание включало лишь около шестидесяти процентов от реального числа сотрудников. Никто из тайных агентов и информаторов не проходил в официальных документах. Ежегодный бюджет новоявленного федерального ведомства в том виде, в каком он попадал на рассмотрение финансовой комиссии бундестага, составлял 23100000 немецких марок. Реальные же затраты были гораздо выше, и уже в первые два года официальные цифры почти удвоились и достигали 43 миллионов немецких марок. Даже те газеты, которые выражали поддержку Аденауэру, высказывали сомнение относительно достоверности всех этих цифр. Доктор Глобке сумел кое о чем договориться с канцелярией, и в результате Гелен получил дополнительное финансирование, поскольку некоторые статьи расходов проходили в бюджете под разными названиями. Между прочим, сделано это было на законных основаниях. При этом подобная двойная бухгалтерия лишила парламентскую коллегию возможности выяснить, во сколько же все-таки обходится налогоплательщику содержание нового федерального ведомства.

Более или менее правдивую информацию можно получить, лишь основательно перекопав финансовую документацию федеральной канцелярии. Этим, кстати, и пытался заняться один журналист. Например, он выяснил, что в 1957 году канцелярия выплатила иногородним представителям геленовского ведомства (то есть все тем же замаскированным филиалам) компенсацию за наем площадей в размере 223000 марок, и это в дополнение к 278000 марок офисных расходов, не говоря уже о 750000 марок, выделенных на «приобретение служебных помещений».

Распрощавшись с ЦРУ, Гелен получил в свое распоряжение американские разведшколы и центры подготовки в Обераммергау, Бад-Тельце и Кауфбойрене. Новое федеральное ведомство вообще не зависело от американцев. Еще во времена «Организации» Гелен создал несколько собственных центров для подготовки агентов, как постоянных, так и временных.

Канцелярия официально выделяла 2404000 марок на содержание машинного парка. Кроме того, те из пуллаховских чиновников, которые пользовались личным автотранспортом, получали компенсацию в размере 150 000 марок. Иные транспортные расходы достигали 430 000 марок. Еще 150000 марок канцелярия выделяла на оплату «срочных» телефонных разговоров. Все эти цифры относятся к 1956—57 финансовому году, то есть к периоду сразу после передачи «Организации» в федеральное подчинение. Позже эти суммы удвоились или даже утроились. К середине шестидесятых годов геленовская БНД ежегодно обходилась немецким налогоплательщикам в сумму, превышающую сто миллионов марок.

В течение первого года Федеральное правительство выделило 495500 марок на закупку для геленовских агентов специальных радиопередатчиков. Старые модели были заменены на новейшие миниатюрные американские и германские (производства фирм «Грюндиг» и «Телефун-кен»). Агенты также получили в свое распоряжение преобразователи частот, позволявшие им переключаться со средних волн на короткие. В конце концов сбылась мечта Гелена о компьютере: его ведомство вскоре обзавелось «электронными мозгами». Это удовольствие наверняка обошлось бы Пуллаху почти в миллион долларов, но, если верить слухам, «умная машина» была подарена Гелену Даллесом — не иначе как у ЦРУ появился излишек электронной техники. В 1962 году Пуллах также обзавелся собственными «военно-воздушными силами». Сначала это были два небольших спортивных самолета, к которым позднее добавились истребитель «Мустанг» времен Второй мировой войны, переоборудованный для разведки с воздуха, а затем «воздушный флот» Пуллаха пополнили вертолет и такой предмет гордости Гелена, как легкий разведывательный самолет «Мохаук». Переход в федеральное подчинение повлек ряд изменений также в структуре Пуллаха. Важным событием стало назначение в мае 1957 года полковника Ганса Генриха Воргицки на пост вице-президента. Этому назначению предшествовала закулисная возня — ведь после того как Вессель отбыл на службу в Министерство обороны, Гелен планировал сделать своим заместителем генерал-майора Вольфанга Лангкау. Последний заведовал в Пуллахе отделом стратегических служб и был одним из немногих друзей Гелена. Однако большинство офицеров встретило новость о назначении Лангкау заместителем Гелена в штыки, что для Пуллаха было сродни акции массового неповиновения.

Полковнику Воргицки (Гелен знал его еще со времен своего «восточного отдела», когда тот был начальником штаба и отвечал за разведку в армии генерала Хейнрици) к моменту назначения его геленовским заместителем было уже под пятьдесят. В «Организации» он появился вскоре после переезда последней из Оберурзеля в Пуллах и первые несколько лет «заведовал» филиалом «14» в Берлине. Попав в Пуллах, он стал выразителем мнения группы офицеров, выступавших против массовой засылки непрофессиональных агентов в коммунистические страны, требуя заменить их теми, кто прошел полный курс спецподготовки. Воргицки также считал необходимым расширить «зону охвата» и с этой целью иметь резидентов во всех-западноевропейских столицах. Он смотрел в будущее, отлично понимая, какую роль будет играть геленовское ведомство после того, как Германия войдет в НАТО. БНД представлялась ему разведслужбой новой, экономически мощной Германии, играющей далеко не последнюю роль в Североатлантическом союзе. Вот почему, считал Воргицки, БНД вскоре будет осуществлять операции наравне со спецслужбами таких стран, как США, Великобритания и Франция. Гелен не имел ничего против честолюбивых планов полковника, однако не осмеливался познакомить с ними Даллеса. Вряд ли верхушке ЦРУ понравилось бы, чтобы их немецкие подопечные вдруг обрели независимость и даже обзавелись собственной резидентурой в нейтральных дружественных Германии странах. Подобного соперничества ЦРУ не потерпело бы.

Однако как только, «Организация» перешла в разряд федерального ведомства, осуществлению честолюбивых планов Воргицки уже ничто не мешало. Как мы увидим в следующей главе, Пуллах развил бурную деятельность в этом направлении. Реорганизация коренным образом отразилась на «генпредставительствах», районных и местных филиалах, количество которых, вследствие неукротимого деления, достигло сотни. Большинство ген-представительств, все еще действовавших под вывеской коммерческих структур, сохранились, а вот мелкие филиалы пришлось ликвидировать или заменить «информационными агентствами» в крупных и средних городах. По мере расширения сферы деятельности БНД, в том числе и международной, «представительства» пришлось учредить во многих европейских столицах, а также в столицах государств Африки, Азии и Южной Америки. Разведсеть там как правило возглавлял агент, работавший под маской представителя коммерческой фирмы или органа культуры.

На вершину пуллаховского Олимпа вскоре вознеслось еще одно новое лицо — подполковник, а позднее генерал-майор, Хорст Вендланд. На момент создания БНД ему исполнилось сорок пять, и за плечами у него была блестящая карьера в гитлеровской армии. Как и Гелен, артиллерист — в какой-то момент они даже служили с ним в одном полку, — Вендланд в тридцать пять лет стал одним из самых молодых начальников Оперативного отдела ОКВ, идя по стопам таких стратегов, как Гальдер, Манштейн, Хойзингер. В геленовскую «Организацию» он пришел в первые ее дни и позднее возглавил административную группу. После перехода в федеральное ведомство Воргицки и Вендланд отвечали за внутреннюю реорганизацию «геленовской разведки». Пик их деятельности пришелся на 1956—58 годы, когда учрежденные Геленом отделы и подотделы подверглись самому основательному перекраиванию и перетряске — главным образом для того, чтобы поставить на ключевые позиции своих людей. В результате после реорганизации осталось всего четыре главных отдела, каждый из которых состоял из определенного числа подотделов и секций. Трансформация БНД из инструмента холодной войны в глобальную разведывательную службу шла параллельно другим событиям, позволившим ФРГ получить новый статус на международной арене.

Вслед за вступлением Германии в НАТО за удивительно короткое время многие ключевые посты в Североатлантическом союзе оказались заняты немцами. Генерал Ганс Шпейдель, который в свое время возглавлял делегацию Германии на переговорах об условиях вступления страны в НАТО, в 1957 году стал первым немецким генералом, под началом которого находились американские, британские, французские, бельгийские, голландские и датские части этого блока. Он пробыл в этой должности до 1964 года. Адмирал Фридрих Гуггенбергер стал членом военного комитета НАТО в Вашингтоне, а через два года генерал Адольф Хойзингер стал председателем этого комитета. Гелен не терял понапрасну времени, стараясь внедрить своих людей на ключевые посты в натовских структурах, например в Главном штабе союзных держав в Европе. Как только в этих структурах появились немецкие офицеры, Гелен добился того, чтобы ими стали его бывшие сотрудники. Например, полковник Хеннинг Штрумпель, который, как и генерал Хойзингер, имел честь был геленовским почетным советником в первые дни существования Пуллаха, а позднее перешел в военное ведомство Западной Германии. Штрумпель стал заместителем британского генерал-майора Чарльза Тревора, заместителя главы Генерального штаба союзных держав по разведке. Другой бывший пуллаховец, полковник Гейнц Коллер Краус, был назначен главой тыловой службы. В последующие годы ключевые натовские посты занимали еще несколько других ставленников Гелена.

В 1957 году Гелен — начал прощупывать почву, пытаясь выяснить, удастся ли пролезть в НАТО ему самому. А метил он, разумеется, прямехонько в кресло главы натовской разведки. Отлично понимая, что это его желание не вызовет у многих стран особых восторгов, Гелен, как опытный шахматист, тщательно просчитывал каждый ход, и не один, а на несколько шагов вперед. Аденауэр обратился с просьбой к генералу де Голлю, высказав пожелание, чтобы французский представитель в НАТО поддержал кандидатуру Гелена. Сам Гелен не сомневался в том, что его также поддержит Даллес, и оказался прав в своем предположении. Но прежде всего он нуждался в поддержке со стороны глав объединенного штаба США, а также генерала Лориса Норстада, в ту пору Главнокомандующего силами союзников в Европе. Даллес договорился о том, чтобы Гелен приехал в Вашингтон для встречи с американскими военными и главами разведслужб.