Чтение онлайн

– Понятия не имею! - от удивления гемм чуть не напоролся на собственный меч.

Солист ансамбля прищурился, потом всплеснул руками и кинулся навстречу этим странным людям. Клавишник и уточник побежали следом. Музыканты очень боялись, что он от них уйдет, как сделали до этого предыдущие двадцать солистов. Им было невдомек, на кого они нарвались.

– Топазон, пойдем, посмотрим! - геммка потеребила друга за рукав, не понимая, отчего тот медлит.

– Турма, пошли отсюда! - юноша с силой сжал руку девушки, увлекая ту за собой.

– Но ...

– Нам пора!

– Но почему?

Гемм молчал, продолжая упорно двигаться вперед. Девушка висела у него на руке, но на возросший вес он не обратил никакого внимания.

На самом деле ему самому было жуть как страшно, но геммский кодекс запрещал рыцарю показывать свой страх перед дамой.

"Кару небесную " узнал не только менестрель.

– Гм..очень...нестандартный способ путешествия!
– Сотлисса была настолько поражена, что даже перешла на многосложные слова.

– И таки удобно - оптимистично согласилась торговка - Правда, Алекс?

Единственно подвижной частью тела охотника оставались глаза, которые меняли цвет с фиолетового на зеленый. Все силы сосредоточия зла были брошены на то, чтобы не бухнуться на колени и не избавиться от последствий кульбитов естественным путем.

Авик и не думал возвращаться. В полете полусвятой уже раз двести проклясть окаянную идею воспользоваться помощью духа Гротт. Пару недель после воззвания, горячая женщина не показывалась, отчего полусвятой был уверен в том, что за него попросту забыли. Не тут то было. Оказывается, развратному духу просто нужно было время, чтобы накопить силы для своей материальной оболочки и, сделав это, дама вновь начала донимать бедного автора, обещая исполнить все его желания.

Сотлисса привычным движением поправила сползшую грудь. На этом везение партии закончилось.

– Моя муза и ты здесь!
– бард привычным движением кинулся своему божеству в ноги.

Великая героиня привычным движением потянулась отвесить сказителю хорошего пинка.

– О, моя королева! - бард ловко перехватил гигантское сапожище и покрыл его поцелуями. - Не иначе, тебя сюда направила сама длань Криатуры!

Амазонка горестно закатила глаза. Мать - Создательница ехидно помахала ей ручкой и кинула в рот пару зерен взорванной кукурузы. Как у всякого порядочного зрителя, у Криатуры была своя слабость. Она просто обожала тупых несмешных героев, которых постоянно бьют. Психологи считали такое увлечение первым признаком заниженной самооценки, но помалкивали, если не хотели быть спаленными святой молнией.

– Прошу простить мою неучтивость - менестрель галантно поклонился.
– Позволь мне представить тебе мою группу. Вместе мы называемся...

– Три дебила!

Один из музыкантов - в прошлом - заслуженный артист Кеемы, виртуоз игры на треугольнике, прожег героиню убийственным взглядом, но все - таки спрятал назад своего говорящего енота. То, что зверек был уже месяц как мертвым, музыканта ни капельки не смущало.

– Вы шо, таки вместе с дурдома сбежали? - ласково поинтересовалась торговка.

– Скажете тоже! Нас выписали под расписку...

– Это совершенно не важно! - менестрель поспешно пнул чересчур разговорчивого уточника в коленку.

– Пора нам!
– всякий раз, встречаясь с бардом, Сотлисса старалась убраться как можно быстрее. Она боялась. Не за себя, за него.

– Но мы ведь еще не окончили концерт!

– А вы здесь таки давно?

Менестрель задумчиво пошевелил губками, пытаясь вспомнить, сколько дней его не били.

– Около недели. Пока обосновались, пока написали новую песню...

– Пока под пытками заставили министра культуры предоставить нам сцену для выступлений. - виртуоз треугольника был крайней правдивой натурой.

– Не пытками, а уговорами с применением различных методов убеждения!
– менестрель деланно улыбнулся. Ребе Шинкерман прекрасно знала эту улыбку. Так в их магазине улыбались люди, которые уже съели сардины, а только потом догадались посмотреть на дату изготовления.

– Скажите, чи видели туточки кого - нибудь интересного? Навроде Алекса, с брюликами в грудях?

Ребе Шинкерман просчиталась. Служитель муз не мог заснуть без листьев тренордера двугорбого, который помимо галлюциногенного эффекта обладал свойством прочищать память. Именно поэтому каждый день бард встречал как новый.

– Скажите, быть может, вы видели в этом городе красивую женщину с длинными белыми волосами и ярко - красным ядром в груди?

– С камнем в груди? Я видел одну красивую белокурую даму...

– Она здесь? Где именно ты ее видел? - охотник с надеждой подался вперед. Глаза его сияли.

– Да, мой сладенький - бард шагнул навстречу и чмокнул охотника в губки.

– Ой малохооольныыый!
– ребе Шинкерман машинально отметила, что хоронить барда будет очень удобно. Расчлененное на несколько частей тело гораздо лучше укладывается.

– Беги, придурок! - только и успела сказать Сотлисса.

Голосистый засранец доигрался. Охотник не стал угрожать, а молча выхватил кинжал и погнался вслед за незадачливым губошлепом.

Без идейного вдохновителя бэнд разом погрустнел.

– А давайте мы споем нашу новую песню?
– застенчивый крепыш смущенно пискнул уточкой.

– Она очень хорошая - подхватил клавишник - Про коров, которых убивают элетрошоком!

Не тратя лишних слов, Сотлисса расчехлила Не Ведающее Промаха копье.

Бэнд все понял и проследовал вслед за главным солистом. Все равно кому - то нужно будет забрать тело.

– Эй! Так гиде вы видели эту мадаму?

– А вы поможете мне успокоить мою маленькую? - бородач обиженно шмыгнул носом и нежно погладил уточку. - Она так перепугалась.

Селка протянула ему горсть кукрушек.

– Сегодня с утра видели ее в гостинице! Той самой, про которую обычно говорят шепотом и чертят в воздухе знак пугала, ну та самая, где повесился бывший князь Степашка.

– А, таки так бы сразу и сказали.

– Отсюда недалеко, на том месте, где улица Кривой Котомки пересекается с Овчинным лугом! Ну там, где еще на полене грибы выращивают, ну там, где еще вчера задушили кошку за то, что она выболтала военную тайну.

– Ой таки не надо подсказок, мы все поняли!