Чтение онлайн

Кира понимала, Анита ее уже заметила и специально не обращает внимания. Тоже, наверное, наблюдает. Это и к лучшему. Кира вырабатывала линию поведения.

Можно попробовать призвать к сочувствию. Поставить себя и ее на одну сторону обиженных и оскорбленных. Тех, кто решил мстить за свою испорченную жизнь. В теории психопатологии должно было быть именно так. Но на практике Кира знала только один случай, когда женщине удалось разжалобить и смягчить маньяка, серийного убийцу, сравнив себя с его матерью. Теория она и есть теория.

– Не смотри на меня! – вдруг рыкнула Анита, и Кире понадобилось большое усилие, чтобы не вздрогнуть от неожиданности. Она отвернулась и, опершись на стенку, села в проеме между коридором, откуда выползла, и комнатой. Анита сверлила ее взглядом мелких неприятных глазок, казавшихся лишними на этом большом лице. – Я не разрешаю.

Кира кивнула.

На некоторое время установилось молчание, прерываемое только скулежом Зуры.

– Жаль, что в школе у меня не было такого убежища, – проговорила Кира, мечтательным взором окинув подземельную конуру, тщательно избегая смотреть на ее хозяйку. – Тогда бы я могла прятаться от всех.

Анита с любопытством на нее уставилась. Кира улыбалась. Видимо, она была первая, кому здесь нравилось, включая саму Аниту. Даже Зура на нее уставилась удивленно, дергая рваным ухом.

– Мне тяжело приходилось в школе. Маленького роста, худая, слабая, большеротая, с вечно запутанными волосами, я не нравилась одноклассникам, – продолжила Кира, изо всех сил стараясь поверить в то, что говорит, представить побольше красочных деталей. – Надо мной вечно издевались – крали сменную обувь, пачкали одежду, обливали водой. Однажды… – Кира всхлипнула и по-настоящему прослезилась, – вытрясли в унитаз все мои тетрадки и ручки. А когда мой стул заплевали, я не заметила и села, ржал весь класс.

Кира не могла внимательно рассмотреть, что происходило с Анитой, она по-прежнему не поднимала на нее взгляда, но напряжение, казалось, звенело в воздухе.

Анита размышляла. Зура жалостливо поскуливала, чуя настроение хозяйки.

– И никто, никто меня не защитил, – продолжала рассказ Кира, будто Анита попросила ее рассказать о своем детстве. – Наоборот. Меня сочли лгуньей и психически больной. Отвели к школьному психологу. Я должна была посещать ее каждую неделю. После этого стало еще хуже. Меня стали дразнить «чучелом» и «юродивой».

Кира подумала, что придуманные ею прозвища не соответствуют обозначенному смыслу, но Анита вряд ли хорошо образованна и понимает это. Главное, звучит обидно.

– Психолог сделала вид, что верит мне, и предлагала понять моих обидчиков и простить. А самое смешное, поговорить с ними. – Кира закусила губы и сдавленно зарыдала. – Поговорите с ними, объясните, что они обижают вас, причиняют боль. Скажите, что им нужно прекратить. Тогда вы сможете это пережить и со временем забыть. – Кира говорила противными картавящими интонациями, изображая вымышленного специалиста. – И я, дура, поверила. А они привязали меня к дереву в парке и оставили на всю ночь, только утром меня нашел мужчина, гуляющий с собакой. А потом на физкультуре испачкали мои брюки красными чернилами и кричали, что у меня течка.

Анита перестала есть. Отложила в сторону пустую упаковку, отпила из бутылки алкоголь. Запах спирта перебил мерзкий запах дешевой колбасы, и Кире стало легче. Дурнота отступила. Анита развернулась в сторону пленницы и принялась слушать ее с интересом.

– Учителя не верили мне, грозили, что выгонят из школы и дадут направление в специальное учреждение для психов. – По лицу Киры лились слезы. – Я ненавидела их и эту Надю, мою одноклассницу, которая всем заправляла. Ночами я видела сны, как своими руками душу ее, как втыкаю в нее нож, как на ее одежде появляются кровавые пятна, они расползаются, мокрые и красивые. Мне становилось легче.

Кира закатила глаза и напустила на лицо злорадное удовольствие.

Анита сползла с горы тряпок, служивших ей лежанкой, и на карачках придвинулась к Кире.

– Когда я увидела на фотографии первый труп. Той женщины из реки на Краснодарской набережной, – начала Кира осторожно, – я пришла в восторг. Мне казалось, она так похожа на Надю. На миг померещилось, что это я убила ее. Заставила замолчать навсегда, велела потухнуть ее злым глазам. Мне стало легко. Радостно. Я гордилась собой.

Кира помолчала, мельком взглянула на карлицу. Та слушала ее с блаженством на уродливом лице, широко распахнув от восторга глаза. Из ноздри выглядывала зеленая сопля, с губ текли слюни.

– Как же я завидовала тебе, – вздохнула Кира. – Ты наконец-то заставила их молчать. Указала им свое место…

– Я сильнее, – неожиданно просипела Анита. Кира вздрогнула и замерла. – Когда за ее спиной не тявкает стая, я сильнее.

Анита говорила медленно, скрипучим низким голосом, будто ей что-то мешало. Поврежденные голосовые связки или какая-то помеха внутри горла.

– Они никогда не нападали по одному. Всегда стаей. А я была одна. Зура не умеет защищать. Теперь я могу все. Я всех уничтожу. – Анита придвинулась к Кире еще ближе. До девушки донесся запах немытого тела и грязной одежды. – Даже маленький кусочек не должен остаться в мире…

– Я ненавижу их всех. Они не должны остаться на земле…

– Они думали, что я не человек. Жалели, как маленького уродца, как несчастную девушку. Они даже не думали, что я девушка. Думали я ОНО. – Анита засмеялась. Глухо, хрипло. – Я пожалела ее! Она замерзла, она испачкалась, заблудилась! Я спасала ее, потому что сильная, добрая. Я посадила ее в машину. В свою машину! А она меня пожалела. Сердобольствовала, что такой, как я, сложно создать семью. Думала, что меня никто не может любить. У нее на лице написано было, что ей жалко меня, потому что никто меня не полюбит. А сама от мужа к любовнику бежала. Это любовь? Это семья?

– Какая же это любовь, – тихо согласилась Кира.

Вот он спусковой механизм психоза – жалость. Кира смотрела в пол. Все жертвы пожалели Аниту. Жалостливые и сочувствующие тети подписали себе смертный приговор своей глупостью. Наталья сочувствовала болезни. Ольга – внешности.

Анита переползла к своей куче тряпья, порылась там и вытащила помятую пачку сигарет. Потом она еще отхлебнула из бутылки. Кира ощутила едкий запах дыма, ее замутило. Скоро вся крошечная норка заполнилась сизой душной мглой. Ее вытягивало наружу, но очень медленно. Анита снова переползла к Кире, еще ближе. Та уже могла бы до нее дотянуться. Но Киру сковывал ошейник. Хороший рывок не получится, и уж тем более она не сможет как следует ударить убийцу.

– Эта придурошная со своим котом хотела посадить Зуру на цепь. Сказала, что с собаками нельзя гулять без привязи. А мне нельзя гулять вообще, потому что мой рост не позволяет удержать пса. – Анита закашлялась и приблизилась еще немного.

Кира не глядела на нее. Боялась спугнуть или вызвать агрессию.

– Она сочувствовала и не разрешала мне быть с собакой. Она думала, что я ростом с собаку. Она думала, что я как собака, не как человек. И место мне в конуре. Она всегда говорила мне, что я собака, даже не собака, я совсем никто! Она увидела меня спустя столько лет и все еще помнила…