Чтение онлайн

Но вместо этого мои мои глаза наткнулись на огромную вывеску, мигающую электрической подсветкой:

«СТРАХ В НАШИХ ГЕНАХ». И все это на фоне стилизованной спирали ДНК.

Надо же! Мне бы и в голову не пришло, что кто-то из этой публики, собирая временный павильончик, разорится на такое оформление. Тем более, кому нужна электрическая подсветка днем? Лампочки казались совсем тусклыми.

Кроме того, формулировка чем-то эдаким толкнулась внутри. Страх. В генах.

Мои гены собраны с бору по сосенке — от самых разных людей. Иначе как собрать все необходимые признаки в одном теле? Как получить идеального бойца или шпиона?

Интересно, о чем думал шеф, когда выбрал мне такую фамилию — Ходокова? Она ведь тоже говорящая. «Ходок» значит «разведчик»…

Меня потянуло к павильону, как на аркане. Однако подобраться к нему оказалось не так-то просто: сюда змеилась огромная очередь, полная в основном молодыми женщинами и парочками. Семей или гувернанток с детьми в ней почти не было, хотя я могла бы поклясться, что они на площади составляют добрую треть от всех собравшихся. Или просто такое впечатление складывалось, потому что дети громко кричали?

Сам павильончик был совсем невелик — чуть больше палатки. Вывеска буквально превосходила его в высоту! В нем только и поместилось, что небольшой прилавок; за ним молодой парень с прилизанными волосами работал за переносным кассовым аппаратом. Счастливчики, купившие у него билет, направлялись в сторону здания цирка.

Надо же, подумала я, значит, хозяева этого павильона умудрились добиться для своей экспозиции такого козырного места?

За спиной приказчика с кассой красовался еще один плакат, тоже подсвеченный электричеством в темноте будки. На этом шрифт был поменьше, но все равно крупный, я прочла его без труда:

«Узнайте, что скрывается в ваших генах! Ощутите прилив адреналина, увидев то, что пугает вас больше всего! Раскройте секрет своего подсознания! Удивительное представление доктора Монро, собравшее три миллиона зрителей на двух континентах! Короткий генетический тест — и вас ждут незабываемые ощущения!»

Месяц назад меня бы удивило, почему столько людей хочет испытать самое ужасное, да еще пройти ради этого через генетическое тестирование. Поудивлявшись, я бы не удержалась и сама бы встала в очередь, чтобы с обмиранием сердца ждать обещанного «прилива адреналина» (кажется, это один из гормонов надпочечников, отвечающих за нервные реакции?).

Сейчас реакция толпы не вызвала у меня ничего, кроме приступа скуки. Генетика — популярная тема, а страхи… Что ж, люди любят, чтобы их пугали, особенно если на деле им ничто не угрожает. Мне хватало моих собственных ужасов.

Однако мысль о страхах и пугании людей по ассоциации потянула за собой мысль о призраках. Как знать, может быть, этот доктор Монро — тот самый, кого ищем мы с шефом? Вряд ли, но…

И все же мысль отстаивать длинную очередь в компании хихикающих девиц и их галантных кавалеров не вызывала у меня ничего, кроме раздражения. А, будь что будет.

Решительным шагом я подошла к кассовому аппарату и сказала приказчику, копируя тон Жанары Салтымбаевой:

— Консультант Центрального городского управления правопорядка Ходокова. Билет на представление, пожалуйста.

— Так ведь нас уже проверяли! — воскликнул приказчик.

Вместо ответа я вытащила из кармана кошелек.

— Сколько?

— Сотрудникам городских служб бесплатно, — вздохнул приказчик и пробил мне билет.

Вот и все.

Дивясь собственному нахальству и сжимая билет крепче, чем требовалось, я направилась ко входу в цирк под неприязненными взглядами очереди.

Такая же огромная табличка «Страх в генах» висела над северо-западным входом в цирк — сразу видно, куда идти. Перед этим входом тоже толпилась очередь, но поменьше. Как я поняла из обрывков разговоров, люди скапливались здесь, а внутрь их запускали группками с небольшим промежутком. Странная система!

Однако тут же я и думать забыла о системе: меня окликнули.

— Аня! Анечка! Как я рада, что тебе уже лучше!

Мне показалось, что Марина Алеева налетела на меня как вихрь.

Присутствие моей подруги — подруги ли? — всегда чувствовалось сильнее, чем позволяли ее средний рост и изящное сложение. Вот и сейчас: она пальцем меня не коснулась, но у меня возникло ощущение, будто меня потрепали как в урагане, такая буря чувств немедленно обрушилась на мою голову.

Судя по тому, как Марина была одета, она тоже выбралась на Научную Ярмарку прогулки ради; из ее ридикюля выглядывала неаккуратно затолканная туда стопка брошюр, собранных в разных павильонах. В карих глазах плескалось столько беспокойства за меня и радости от моего появления, что мне стало физически нехорошо.

Как она может быть так дружелюбна со мной, когда я с ней говорила так холодно при последних наших встречах?

И если бы она знала все про меня, она бы уж точно не стала бы так обо мне беспокоиться, а постаралась бы оказаться как можно дальше!

Но мои манеры включились автоматически — мадам Штерн в свое время об этом позаботилась, — и я вымолвила только:

— Мариночка, я тоже так рада тебя видеть! Но я здесь по делам, к сожалению, и моя очередь подходит.

И то и другое было правдой, но эти фразы, казалось, противоречили друг другу: если я тут по делу, то почему участвую в развлечениях?

На лице Марины отразилось то же подозрение. Однако вместо холодного прощания, которого я ожидала, она запальчиво сказала:

— После этого аттракциона выходят из другой двери, я пойду туда и тебя там дождусь. Хорошо?

Я пробормотала что-то утвердительное, торопясь за своими нечаянными спутниками внутрь цирка.

Интерьер его настолько выбил меня из колеи, что я и думать забыла о Марине.

Последний раз я была в здании цирка, наверное, в детстве, но ничуть не сомневалась, что в то время здесь не было такого узкого, задрапированного черным коридора. И не падал откуда-то красноватый свет. И уж точно тебя не охватывало чувство страха, и сердце не сжималось, едва ты попадал внутрь.

Вместе со мной в группе оказалось еще трое, все юноши: компания друзей, которые вполголоса, но весело переговаривались, пока мы стояли в очереди. В этом черном коридоре даже они притихли.

Мы попали в совсем крошечное помещение, тоже подсвеченное красным и задрапированное черными занавесями. Все это создавало сюрреалистическую атмосферу, как будто в камере для проявки пленки (несколько лет назад Прохор увлекся было фотографией и оборудовал такую в нашем чулане).

Из всей мебели тут был только низкий столик со стоящими на нем пробирками, полными разноцветных жидкостей. За столиком сидел обаятельно пухлощекий человек средних лет, то ли седовласый, то ли просто блондин — при таком освещении было не разобрать.