Чтение онлайн

К несчастью, пока мы возились в подвале, совсем стемнело. К счастью, хозяйственный двор и постройки особняка ярко освещали фонари, вполне можно ориентироваться. К несчастью снова, я понятия не имела, в какую сторону нужно бежать, чтобы прибежать туда, куда мне надо. Оставалось надеяться на удачу. При этом я понимала, что, если все же свернула не в то крыло, назад мне придется возвращаться мимо организованной (или не очень организованной) погони из адептов, охранников, если они тут есть, и домашних слуг.

Удача мне улыбнулась: из очередного окна я увидела парковый фонарь, сияющий через голые ветви клена, а заодно блеск того же самого фонаря в темной воде реки под ним. Оно!

Я дернула щеколду окна, уже различая в том конце коридора, откуда прибежала, шум и гам — за мной наконец-то выслали погоню. Высокие створки с мелким переплетом в старинном стиле распахнулись с грохотом и мелким дребезжанием, мне в лицо дохнуло вечерним холодом.

Второй этаж, все же довольно высоко — но ничего страшного! К тому же, вода должна смягчить падение.

Эх, вот только правда, если бы было потеплее! На Неперехожей только лед недавно сошел…

И еще допрыгнуть бы до этой воды — она оказалась не сразу под окнами, до нее шел довольно крутой скос. Тут моя память меня подвела: мне казалось, что стены дома прямо-таки вырастают из Номки. Ну или, по крайней мере, так мы их тогда рисовали для большей живописности.

Ладно, была не была! Только бы шею не свернуть, а то меня дома Васька ждет!

Я прыгнула.

Честно сказать, это непросто, сигать в темноту с узкого подоконника! В первую же секунду меня охватило ужасающее сомнение, что все это было ужасной ошибкой, и стоило бы сдаться на милость «вампиров», и дальше изображая жертву булавки — а бежать как-нибудь потом, при более удобной возможности.

В следующую секунду сомнения превратились в уверенность. Но секунда закончилась ударом в ноги и влажной грязью, заскользившей под каблуками.

Все-таки до воды я не допрыгнула, попала на косогор. Ноги сами сделали несколько больших шагов вперед, как бывает, когда ты несешься вниз по крутому склону и не можешь остановиться. Только склон оказался совсем короткий, и уже на третьем шаге я по пояс оказалась в ледяной воде.

Ух!

В сугробе, скажу я вам, гораздо теплее!

На секунду я замерла в шоке, меня скрутило судорогой. Показалось, что я сейчас упаду в эту темную мелкую воду лицом вниз, и несерьезный характер речки отнюдь не помешает мне стать в ней утопленницей. Кстати, даже не первой — на практике в Школе сыщиков им. Энгелиуса я узнала, что здесь вылавливают трупы довольно часто; в основном это подвыпившие бродяги, надеявшиеся заночевать в парке, и не менее подвыпившие гуляки, покинувшие питейные заведения выше по течению.

К счастью, инстинкт самосохранения взял меня за шкирку и знатно встряхнул, когда надо мной снова задребезжала оконная рама и раздались нервные голоса.

Сжав челюсти, чтобы зубы не стучали и не откусили мой собственный язык ненароком, я рванула вверх по течению, подальше от круга света от фонаря. Там, совсем недалеко отсюда, сразу за поворотом речки, была станция прогулочных лодок. И у этой лодочной станции — домик сторожа, который ночует при парке. У сторожа есть свисток, он может кликнуть полицейского, который дежурит у ворот… Кстати, и ворота в парк оттуда недалеко!

Главное, чтобы меня не догнали до поворота. Если к погоне присоединится тот самый генмод Златовского, с него станется прыгнуть из окна прямо в реку и так же потелепать за мной по воде. Но остальные не догонят: пока они обегут дом, пока найдут это место… А по берегу здесь не пройдешь — густой шиповник за зиму совсем высох и стал еще более неприступным.

Как можно быстрее, стараясь держаться ближе к берегу, чтобы вода стояла ниже (здесь она едва доставала мне до колен) и чтобы можно было хвататься за кусты, какие бы колючие они ни были, я зашлепала к лодочной станции. Ноги не только мерзли, но и увязали в густой грязи, намокший подол лип к телу и мешал, поэтому продвигалась я с черепашьей скоростью. Начала болеть прокушенная рука, о которой я успела забыть. Да еще я все время напряженно вслушивалась, боясь услышать позади меня плеск воды — вдруг этот чокнутый генмод прыгнет в реку!

А в довершение всего, вот будет невезение, если за те годы, что я не ходила гулять в местный парк, лодочную станцию успели перенести!

Лодочную станцию и в самом деле перенесли — я поняла это буквально через минуту. На ее месте построили обзорную площадку с красивыми фонарями. Здесь играла маленькая группа уличных музыкантов, молодые парни и девушки в перчатках с обрезанными пальцами — должно быть, студенты музыкального училища подрабатывают! Прогуливалось несколько пар отдыхающих, две даже танцевали возле этих музыкантов…

Ну да, я как-то упустила, что весной темнеет сравнительно рано. Мне казалось, что ритуал Школы должен проводиться глубокой ночью, однако, если рассудить здраво, часть девиц ближнего круга все еще живет с родителями, чтобы иметь возможность тянуть с них деньги для культа. Разумеется, они не могут вернуться домой среди ночи — слишком многое понадобится объяснять!

Впрочем, все это до меня дошло несколько позже. В тот момент я испытала только глубочайшее, всепоглощающее облегчение.

— Помогите! — крикнула я сорванным голосом, бросаясь по реке наперерез к ярко освещенной платформе. — Помогите, за мной гонятся!

Несколько человек отшатнулось. Однако двое или трое шагнули к самому краю платформы — и их руки протянулись ко мне, в темноту и холод.

Все-таки похищения ужасно вредны для здоровья.

Вот и в этот раз после пребывания в плену у злодеев я заработала себе постельный режим. К счастью, не с воспалением легких, всего лишь с тяжелой простудой — и с вывихнутой ногой. Оказывается, я даже не замечала, что она у меня вывихнута, пока брела по воде, а на суше боль меня нагнала. Врач очень сильно пожурил меня за то, что я долго на этой ноге ходила и скакала. Мол, если бы я сразу обеспечила покой, все могло бы обойтись обычной тугой повязкой. А так пришлось лежать, задрав ногу на подушки.

То же самое и с простудой: здоровье у меня отменное, и если бы я немедленно, выбравшись из реки, переоделась в сухое и выпила бы горячего чаю, как советовали мои спасители, от простуды удалось бы отвязаться.

Но как можно было заниматься переодеванием или обращать внимание на подвернутую ногу, когда я затылком чуяла погоню, а всем своим существом — убегающее время?

Не успели меня, стучащую зубами, грязную, слегка окровавленную и посиневшую от холода, вытащить из Номки, как я тут же попросила своего спасителя — пожилого благообразного господина, за чью длинную трость я ухватилась:

— Мне нужно в Собор! То есть в ЦГУП! Немедленно! Не теряя ни секунды! Пожалуйста, помогите, это очень важно!

Может быть, не стоило просить именно его, раз уж он и так уже мне помог (между прочим, испачкав в весенней грязи свои отличные замшевые туфли), но шеф всегда говорил, что человек, который уже оказал тебе помощь, охотнее окажет ее во второй раз. Генмод, кстати, тоже, психологически мы мало отличаемся друг от друга.

Пожилой господин (как позже выяснилось, профессор в Высшей инженерной школе) проникся, вызвал извозчика, и даже поехал в ЦГУП вместе со мной, благородно предложив мне свой пиджак. Я от пиджака отказалась, за что, вероятно, и расплатилась затем больным горлом и заложенным носом. Но в тот момент мне было жарко от погони и возбуждения.