Чтение онлайн

Тут Саша не выдержала:

— Неужели так легко женщине влиять на мужчину? Уж вам это наверняка известно…

На лице Господина возникло какое-то хищное выражение, и последующая его речь произносилась с откровенной угрозой.

— Если ты считаешь, что можешь улизнуть от исполнения приказа, то ошибаешься. Я не позволю тебе поступать по своему желанию. И по своему желанию ты не сможешь уйти… уйти от ответственности. Ты знаешь, о чем я говорю. Я обещаю тебе.

Саша молчала и старалась никак не реагировать на угрозу, прозвучавшую в его словах. А Господин ведь заявил, что будет против ее выхода из эксперимента, если она пожелает выйти. Но он не остановился на этом и произнес фразу, от которой ей стало совсем не по себе:

— Я сделаю так, что твоему генералу придется несладко. Ты не знаешь о моих возможностях. Я уже сделал его несчастным — организовал твое новое похищение и приказал Сержу рассказать ему правду о тебе, о твоей лживой любви.

— Зачем вы это сделали? А теперь вы заинтересованы в продолжении наших отношений? Но они ведь под угрозой. И еще хотите, чтобы я повлияла на генерала? Каким образом?

— Генерала теперь знают с французской стороны. Там восхищены его талантом, тактическим и стратегическим мышлением. Меня это раздражает. Но тебе надо этим воспользоваться. Нужно заставить его делать ошибки, поступать опрометчиво. Как? Лесть, хвалебные дифирамбы затормозят его действия. Моя конечная цель — лишить его других героических поступков. Он не должен стать известной исторической личностью ни в коем случае.

— Эта ваша цель такая странная. Вы ему завидуете?

— Я хочу доказать, что все подвиги совершаются из-за сложившихся обстоятельств, а не движутся героизмом личностей. Движутся личной выгодой и только ею. И твой генерал вовсе не герой. Ну, да ладно. Есть задача конкретная на данный момент.

— Какая же? Чего вы добиваетесь?

— Да, мне нужны твои конкретные действия. Они и приведут к моей цели. Серж подпортил выполнение твоей новой задачи. Но это не должно мешать продолжению вашей связи. Наоборот, будет так, как мне нужно. Знаю психологию этих мужланов!

У Саши возникло желание подколоть этого господинчика, уязвить, настолько он был противен ей.

— Да, есть мужчины, которые ищут только личную выгоду. — Она, конечно, имела в виду его и еще Сержа. — А есть другие. Ими движут долг, самопожертвование. И еще чувства, незнакомые иным мужчинам, которых и мужчинами-то трудно назвать. Вы знаете, что такое мужская отвага, доблесть, честь? Что вы думаете, такие будут падки на какую-то лесть? На чье-то влияние? Да они будут всегда думать не о себе, не будут высчитывать, что выгодно, а что нет.

— Да ладно, таких училок, как ты, я навидался в своей жизни! Неумехи, неудачницы! Только умеют мораль читать! А вот когда припугнуть их, они запляшут под любую дудку!

Саша поняла, что добейся она прежнего расположения генерала, это будет на руку Господину. Будет означать, что готова следовать приказу этого низкого человека. Но она хочет того же! Хочет, чтобы Дмитрий снова смотрел на нее во все глаза, чтобы удивлялся ее речам и поступкам. Чтобы не презрение, а восхищение жило в его взгляде на нее!

И что же она может сделать, чтобы насолить этому Господину? Да ничего не будет делать! Генерал ведь уже вошел в историю. А эти экспериментаторы хотят изменить ее. Боже мой, какая чушь!

Она смотрела, как Господин с помощью Сержа усаживался на коня, как бросил на нее властный взгляд и отъехал прочь. Было чувство, что она только что столкнулась с чем-то мерзким, грязным и вымаралась с ног до головы. Хотелось очиститься, смыть это чувство.

Не глядя на Сержа, она пошла к воде, вдохнула свежесть влажного воздуха, засмотрелось в чистое голубое небо, отраженное в воде, и задрала голову вверх. Какой чистый голубой цвет и какие светлые вдали облака! И вновь представила себе сидящего на лошади Немировского. Его густые волосы, не закрывающие высокого лба, его глаза, такие глубокие, с таким твердым и честным взглядом. Не хотела только вспоминать его слова о том, что он не хочет ее видеть.

Подошел Серж и взглянул на нее. Почему-то глядел сочувственно. Заговорил:

— Чего это ты спорила с ним? Совсем не боишься его?

— Ох, Серж! Что он мне сделает? И генералу ничего не сделает. Все уже написано вон там! — Она еще раз взглянула на небо и улыбнулась ему. — Ну, что, едем? Аврора заждалась.

Обедали по-деревенски: кусок испеченного ржаного хлеба запивали молоком. Макали картофель в сметану с зеленым луком. Хорошо!

И почему-то настроение Сашино изменилось. Она повеселела. Вспомнила свое обещание Дмитрию уйти из его жизни насовсем. Но как уйти, если впереди у него скоро бои — и бородинская битва, и другие, уже после оставления Москвы, и с отступающими французами? Когда снова его дивизию буду бросать против превосходящих сил противника, когда много раз будет ходить в штыковые атаки, когда от него будет зависеть многое… Она должна быть с ним. Хотя бы в мыслях, в молитвах…

Ближе к вечеру Серж отвез ее к воротам дома, который показался Саше родным, ведь в нем обитал дорогой ей человек. Серж распряг одну лошадь и оставил ее. Вышедший Петр забрал повод и отвел ее в лесок, чтобы, привязанная, она пощипала травку. На ней Саша и хотела вернуться назад.

Сидели с Петром, весело разговаривая на разные темы и готовя генералу ужин. Говорили о своих родителях. Они у него тоже умерли, но отчетливо жили в его памяти. Вспоминали детство. Саша сказала, что у генерала было счастливое детство и родители его, слава Богу, живы. И тут появился и он, словно услышал, что о нем говорили.

Удивленно посмотрел на их улыбающиеся лица. Наверняка отметил, что Саша другая, не та, что была вчера. Взял полотенце и с Петром вышел, чтобы умыться, освежиться. Когда они вернулись, стол был накрыт, и Саша разливала чай, заваренный Петром на душистых травах.

Дмитрий ел густой суп, вылавливая мясо и овощи деревянной ложкой. Она предложила Петру размолоть в кашицу картофель, чтобы получился суп-пюре. Сама была сыта, только отхлебывала чай из фаянсовой кружки.

— Вообще-то я люблю бульон, а здесь какая-то каша, — заметил Дмитрий. — Петр так не готовит. Это ты посоветовала?

— Невкусно? Я не знаю, что ты любишь. Казалось, ты неприхотлив к еде.

— Так и есть. Я же военный человек. А вот что ты одну водичку глотаешь? Ешь свою кашу.

Отодвинул тарелку. Видела, что к нему вернулось прежнее недовольство. Петр подал ему еще блюдо, к приготовлению которого тоже Саша приложила руку. Дмитрий рассматривал его, отодвигал вилкой густо посыпанную зелень, искал жареные овощи.

А она невозмутимо взяла тарелку с супом-пюре и стала есть, орудуя его же ложкой.