Чтение онлайн

Разведчики, кидая бомбы на базу биосов, всё равно оставались разведчиками, и даже сгорая в огне, давали отличную картинку на всю зону вокруг крепости как днем, так и ночью. И Тактик прекрасно видел все группы, которые, как бы тайком, отправлялись на промысел. Едва такая группа замечалась, как к ней, по широкой дуге, дабы не попасть под огонь ПВО, устремлялась стайка скаутов, машин так в 80-50. И бомбы у тех машин были не муляжные.

Конечно, атака «камикадзе» была малоэффективной в плане уничтожения живой силы противника, но этого от них и не требовалось, по большому счёту. Сама группа может и без проблем пережила бы любой налет сверху, но его бы не пережила их «главная задача». А главной задачей группы являлся сбор ресурсов. Точнее, сами ресурсы, как груз. И вот его-то группы обеспечения удержать не могли. Просто все добытые ресурсы были бы сожжены или раскиданы надоедливыми «москитами» с их ядрёным помётом. Вместе с транспортами, которые те обломки и перевозили: у обозников не было такой брони, как у боевых машин охранения, а при атаке на группу скауты целились именно в эти беззащитные агрегаты. По итогу на базу было принесено несколько сот килограмм низкосортного сырья, которое скаутам просто невозможно было разбомбить, но и для переработки которого тоже требовалось потратить определенное количество других ресурсов.

Да и на неизбежный ремонт снаряжения обкиданной сверху группы, также требовалось выделить, пусть и немного, но всё-таки материалов. Плюс биологических, запасы которых у Зоргера были хотя и обильными, но всё же не возобновляемыми.

После ещё пары таких, относительно безрезультатных вылазок (и ночью в том числе) командованием базы было принято решение больше их не совершать. Себе дороже.

Идея с контратакой также была отклонена, как бесперспективная – вопреки традиционной тактике, присущей роботам, этот робот ни на какое обострение не шёл и открытого столкновения активно избегал. Как, впрочем, и о каких-либо иных активных действиях, которые требовалось совершить для того, чтобы переломить ситуацию. Но у Полковника с каждой минутой крепла мысль о том, что время для удалого наскока было утеряно… примерно сто часов назад…

Деэрстия готовилась к штурму. На этот раз – к настоящему штурму.

***

Седьмая камера четвёртого ряда закончила сканирование местности, и я, наконец, смог слезть с горы, на которой до этого простоял минут двадцать, аки столб, глядя на проведение первой пробной атаки. Она, ожидаемо захлебнулась, что, впрочем меня совсем не расстроило. Разведка боем – она всегда связана с большими потерями. Тем более, что потери те исчислялись слабыми и устаревшими единицами, вместо которых уже через пять часов из репликатора выйдут совершенно новые и модернизированные стальные убийцы 14-ой и даже 15-ой версий. Это был более, чем выгодный размен.

Теперь же, передав тактическую информацию на все свои боевые устройства, я со спокойным процессором мог начать основную часть этого затянувшегося балета:

– Ну, в целом, мне всё ясно, Раптор. Запускай раздел 2.13. Думаю, пришло время.

– Принял. Запускаю.

– «Кротовью нору» взорвёшь с небольшой задержкой, когда наши пройдут периметр. Это вызовет замешательство в их рядах и, возможно, перебои с энергией, от которой рухнет вся их оборона. Хоть на пару секунд, но этого вам должно хватить. Так… Авиацию снижай до 75-ти процентов, потом – по графику. Подкрепления, наверное, задействуй сразу: если что пойдёт не так (а оно пойдёт) то мы хотя бы значительно уменьшим плотность и интенсивность ответного удара.

– Принято.

– Вопросы?

– Что делать с Капосом?

– Да-а… Ничего с ним не надо делать. Гарнизон данной базы оценивается разведкой в несколько десятков единиц и пару сотен ипкисов, так что это не тот «засадный полк», который может решить исход битвы. Но ты отправь туда роту Алого… э-э, центуриона №41 416. Задача: пошуметь, попасться на глаза коменданту Капоса, активно изображать из себя полк, чтобы тот даже не думал за ворота крепости выходить. Создать видимость угрозы нападения, короче. Понял?

– Так точно. Прогноз по нашим потерям чрезвычайно неблагоприятен. Даже если с «кротами» всё получится, мы всё равно окажемся в невыгодной ситуации. Солдаты биосов по-прежнему нас превосходят, а численного преимущества, которое было у нас на Кочке, здесь мы достичь не сможем. Как быть?

– Каком кверху. Раптор, ты дохнешь в каждой крупной заварушке, и ни разу у тебя даже малюсенького вопроса насчёт собственного интеллекта не возникло. Не задавался ты им ни разу. А тут – «а вдруг я проигра-аю»… Чё заныл-то?

– Те смерти у меня были оправданы ситуацией, и я многое что менял в обстановке своим поведением, пока уничтожал врага до этой самой смерти. Сейчас же я никакого профита не вижу в том, чтобы бездарно погибнуть у стен цитадели с фаршем.

– Вообще-то задумка другая: ты должен сдохнуть внутри стен цитадели, наделав как можно больше фарша. Твои цели на этот раз не Колыбели, и даже не живая сила противника с системами обороны, а ресурсодобывающие сооружения, узлы, трансформаторы, теплопункты, и вообще – вся энергосистема базы. Я даже щиты запрещаю тебе трогать именно из-за этой энергосистемы: чем больше она будет нагружена всякой прожорливой инфраструктурой – тем лучше. Победить – не твоя задача на сегодня. Она будет твоей на завтра. Ещё глупые вопросы имеются?

– Никак нет. Разрешите выполнять?

– Давно уже должен был.

– Что?

– Действуй, говорю! Разрешение получено.

Раптор приободрился, рывком переместил себя в сторону передовых позиций, и сходу взял коня под уздцы. Конь был весь металлический, шестилапый и со встроенным генератором силового поля, который защищал этот шагоход от неслучайных выстрелов по его туше. Вообще, шагающие танки были разработкой, как по мне, сомнительной. Особенно при передвижении по относительно ровной поверхности. По мне так лучше старых добрых «Носорогов» ничего не было. Но, с другой стороны, лучшая проходимость шагоходов, по сравнению с гусеничными и большая надежность, по сравнению с ховерами, склонили меня к тому, чтобы я согласился с Раптором насчет использования этих «коней» в войне за нашу независимость.

Этот конь же был личным скакуном моего военачальника – тот гармонично встраивался внутрь танка, высунув наружу лишь свою голову, и превращался в очень грозную боевую единицу по измельчению биосов до состояния конфетти.

По незримому взмаху командирской руки вся линия боевых механизмов дружно стронулась с места, постепенно набирая ход своими толстыми ногами. До начала обстрела щиты на машинах не поднимались, экономя энергию и мобильность. Это было некритично – конфигураторы уже задали нужные параметры поля, так что щиты встанут буквально по щелчку одной-единственной кнопки. За секунду, за которую противник, скорее всего, не успеет прервать их установку. Ну а успеет – так всегда есть вторая попытка, которую неудачливый танк реализует под уже установленным щитом другого танка, у которого с удачей обстояло немного получше.

Между танками неслись прыткие спидеры и ховер-транспорты, набитые пехотой. Шесть сотен полноценных воинов из стали и ещё двести пятьдесят приспособленных под военные нужды инженеров. Я атаковал единым кулаком без всяких там тактических обходов справа-слева. Мне нужно было лишь пробить брешь в стене и запустить туда Раптора со всей его кодлой. Там он уже сообразит, что от него требуется. Даже если обстановка к тому моменту поменяется.

Собственно, справа и слева я атаковать не стал, но вот кулак всё же был у меня не совсем один: в последний момент перед утверждением генерального плана по избиению людишек мне пришла, не сказать, чтобы гениальная мысль сделать под базу биосов подкоп. Два «крота» рыли свои шестиметровые тоннели под Деэрстию на протяжении пяти суток, не торопясь и не совершая ненужных ошибок. И теперь дорылись. По предварительным данным утверждалось, что противник не догадывается о том, что теперь под его крепостью, на глубине 13,3 метра установлены тектонические заряды повышенной мощности. Да хоть и догадывался бы – особо ему теперь это не помогло бы. Как я понял, средств для рытья столь широких тоннелей у него не было, а через узенькие ему много войск не протащить, вздумай он остановить моих «кротов».

Да и, тем более, сверху на почву летели бомбы, сбоку стучала копытами моя кавалерия, а снизу подгрызались два проходческих щита, деятельность которых превосходно скрывала вся эта движуха сверху. Некогда им было обращать внимание на то, что творится у них под ногами. А теперь «кроты» дошли. Дошли до точки; сформировали камеру; укрепили камеру так, чтобы взрыв был направленным строго вверх; приволокли заряды и установили их, согласно утверждённой схеме расположения бабахалок в этом «погребе». На всё про всё ушло ещё тридцать часов, и вот, наконец, всё было готово к подрыву.