Чтение онлайн

Соединения 3-й ударной, двигавшиеся во втором эшелоне войск фронта, шли через Варшаву. Симоняк знал об испытаниях, выпавших на долю польской столицы, о ее разрушении, но то, что увидел, его потрясло - ни улиц, ни площадей, ни набережных, ни домов, ни памятников. Одни нагромождения обгоревшего кирпича на всем долгом пути через город. Но в глазах возвращавшихся ее жителей Симоняк видел не только слезы, но и улыбки, слышал радостный смех. Враг изгнан. Земля, на которой стоит Варшава, освобождена от гитлеровской скверны. Начинается новая жизнь.

Не только в Варшаве, а на всем пути советских войск по польской земле народ сердечно встречал Красную Армию - свою избавительницу от фашистского рабства. Гитлер включил в границы рейха Лодзь, Познанщину, Поморье и другие польские земли, безжалостно истреблял поляков, изгнал большую часть населения из родных мест, остальных превратил в батраков.

В крестьянский дом на окраине только что освобожденной польской деревни зашли Симоняк с начальником политотдела армии полковником Лисицыным. Расположились за столом. В горницу вошел пожилой польский крестьянин, поклонился русскому генералу, хотел что-то сказать - не смог: мешали слезы.

Потом объяснил, что советский генерал находится в его доме.

– Попотчевать-то вас нечем. Всё забрал у нас проклятый колонист - и дом, и землю. Заставлял нас на себя работать.

– Кончилось это, - успокаивал крестьянина командарм.
– Не будет у вас больше колонистов. Скоро вся Польша станет свободной...

Слушая Симоняка, крестьянин не мог скрыть радости. Он порывался еще что-то сказать. Наконец решился:

– В доме не вся мебель моя, многое принадлежало колонисту.

Командарм, улыбаясь, поднялся с места, подошел к старику, дружески потрепал его по плечу.

– Это теперь всё ваше, - сказал он твердо.
– Можете пользоваться со спокойной совестью. Сюда колонисту навсегда вход закрыт.

Утром следующего дня Николай Павлович встретил хозяина дома во дворе, он запрягал в повозку лошадей.

– Куда собрались?
– спросил Симоняк.

– Хочу помочь Красной Армии перевозить боеприпасы, чтобы вы скорее освободили Польшу и разгромили фашистскую Германию.

Командарм не смог ему отказать, и польский крестьянин около сотни километров двигался с частями 3-й ударной.

6

Семь оборонительных рубежей на пятьсот километров в глубину лежали между Вислой и Одером. Свои главные силы группа немецких армий А расположила на первом - вислинском рубеже, рассчитывая в случае его прорыва последовательно обороняться на всех остальных. Но удар Красной Армии перечеркнул эти расчеты. Советские войска продвигались вперед, не ввязываясь в бои по уничтожению отдельных очагов сопротивления, а обходили их, захватывали у противника заранее подготовленные позиции, прежде чем он оседал на них.

1-й Белорусский фронт стремительно развивал наступление на запад, а его правый сосед - 2-й Белорусский - начал продвигаться на северо-запад, в район Эльбинга, и между фронтами образовался большой разрыв. Растянувшись по всей Померании, 3-я ударная армия шла по только что освобожденной территории, где остались блокированные гарнизоны в отдельных городах, вылавливала разбредшиеся остатки разгромленных вражеских дивизий, находилась в постоянной готовности вступить в бой, защитить фланг и тыл успешно пробивавшихся вперед армий фронта.

Темпы преследования врага нарастали, и с каждым днем всё больше сокращалось расстояние до границ Германии, до Одера, до Берлина. Даешь Берлин!
– писали бойцы белой краской на броне танковых башен, на кузовах машин.

Двадцать девятого января 1-й Белорусский фронт форсировал Одер и вступил на территорию Германии. К 3 февраля войска фронта захватили на его левом берегу плацдармы в районе Кюстрина и Франкфурта. Стремившийся всегда досконально всё знать о противнике, Николай Павлович внимательно знакомился с фронтовыми разведсводками, не упускал случая допросить захваченных пленных. Стало известно, что к концу января немецко-фашистское командование создало в Восточной Померании группу армий Висла. Загибая пальцы, Симоняк перечислял причины, которые побуждают эту группировку под командованием главаря гестапо, черного дьявола Гиммлера, как его звали в самой Германии, ожесточенно оборонять Восточную Померанию. Не только потому, что отсюда в Германию всю войну шел поток продовольствия - хлеб, мясо, рыба, сахар. И не только потому, что тут расположено большое количество военных заводов и находятся порты на побережье Балтийского моря, где базируются надводные корабли и подводные лодки.

– Главное заключается вот в чем...
– Командарм водил по карте указкой, рисуя выгодное оперативное положение группы Висла по отношению к нашим войскам.
– Видите, как они нависают над нами с севера. Как доносит наша разведка, противник готовится нанести контрудар по флангу и тылу наших армий... Будьте всегда начеку.

В группу армий Висла входили 2-я и 11-я полевые и 3-я танковая армии; последняя располагалась по западному берегу Одера. Организационно включалась в Вислу и 9-я армия. Она прикрывала берлинское направление с востока, действовала против центра и левого крыла 1-го Белорусского фронта.

Задержать, а то и сорвать наступление советских войск на берлинском направлении, выиграть время и склонить военных союзников на сепаратный мир вот на что уповал Гитлер. И верный его оруженосец Генрих Гиммлер делал всё, чтобы Висла оправдала свою миссию. Отсюда и безрассудная ярость сопротивления вражеских войск.

Разгром Восточно-Померанской группировки врага Ставка поручила 2-му Белорусскому фронту маршала Рокоссовского. Войска же 1-го Белорусского должны были в это время ликвидировать окруженные группировки в Познани, Шнайдемюле, Дойч-Кроне, Арнсвальде, расширить плацдарм на левом берегу Одера и одновременно готовиться к наступлению на берлинском направлении, выводя к Одеру основные силы правого крыла фронта. Туда двигалась и 3-я ударная. Симоняк уже несколько раз выбирался к реке, бродил по ее берегу в солдатской одежде, прикидывал, как лучше форсировать Одер и устремиться вперед на Берлин, до которого от передовых частей оставалось шестьдесят километров.

12-й гвардейский корпус генерала А. Ф. Казанкина занял оборону почти на тридцатикилометровом фронте между деревнями Клайн Бутциг и Ландек.

– Держите ухо востро, товарищ Казанкин, - наказывал Симоняк комкору.
– Ваш корпус поставлен на стыке двух фронтов. Противник может сюда хлынуть - уж очень заманчиво для него ударить нам во фланг и тыл. Заодно может попытаться вызволить своих из Шнайдемюля. Там в котле более чем двадцать пять тысяч гитлеровцев.

– Ясно, товарищ командующий. Другой корпус 3-й ударной - 7-й стрелковый генерала В. А. Чистова находился в это время (в десятых числах февраля) на марше, двигаясь на запад, в район Каллис, Реетц, от которого уже оставался небольшой переход до Одера. И 79-й корпус С. Н. Переверткина, расположенный восточнее Платова, готовился к новому переходу...

Симоняку, как всегда, не сиделось на месте. Юркий виллис мчал его в корпуса, дивизии. Дни стояли теплые. На полях стаял почти весь снег, обнажив черную вязкую землю. Вдоль дорог выстроились деревья, они разделяли и прямоугольники полей отдельных хозяев. Глядя на эти изгороди, Симоняк представил себе ширь колхозных полей в родной стране, где уже давно распаханы все межи. Невольно подумалось о старенькой матери - каково-то ей там в колхозе далекой отсюда станицы Темижбекской. Лишь одну весточку получил от нее. Обязательно надо написать ей и дочерям. Дела на новом месте так захватили, что редко он брался за перо...