Чтение онлайн

Сталин не беспокоил его почти весь май. Конечно, он регулярно выслушивал доклады о ходе подготовки операции, но практически подключился, когда начали обсуждать кандидатуры руководящего состава. Разговор этот состоялся незадолго до торжественного приема в Кремле в честь Победы.

– Итак, товарищ Василевский, по докладам генерала Антонова, вы окончательно определились с группировками войск и командованием будущих фронтов?
– спросил Верховный, внимательно вглядываясь в карту.

– Так точно, товарищ Сталин. Все войска на Дальнем Востоке сводятся в три фронта: Забайкальский, 1-й и 2-й Дальневосточные. Самый мощный Забайкальский под командованием Малиновского - включает 17-ю, 36-ю, 39-ю и 53-ю общевойсковые армии, 6-ю гвардейскую танковую и 1-ю воздушную армии, а таюке конно-механизированную группу советско-монгольских войск. Силен и 1-й Дальневосточный фронт Мерецкова, развернутый на базе Приморской группы войск. У него 1-я Краснознаменная, 5-я, 25-я и 35-я общевойсковые армии, Чугуевская оперативная группа, 10-й мехкорпус и 9-я воздушная армия. Во 2-м Дальневосточном фронте Пур-каева - 2-я Краснознаменная, 15-я и 16-я общевойсковые армии, 5-й отдельный стрелковый корпус, Камчатский оборонительный район и 10-я воздушная армия. Тихоокеанский флот адмирала Юмашева насчитывает 427 боевых кораблей, из них 2 крейсера и 78 подводных лодок, 1500 самолетов. В Амурской флотилии 200 кораблей и 70 самолетов...

– Хорошо, товарищ Василевский, - остановил его Сталин.
– Кто начальники штабов во фронтах?

– У Малиновского - генерал армии Захаров, у Мерецкова генерал-лейтенант Крутиков, у Пуркаева - генерал-лейтенант Шевченко, наш генштабист.

– А мы хотели предложить вам товарища Захарова начальником штаба Главнокомандования.

– Лучшей кандидатуры представить трудно. Матвея Васильевича знаю давно, но разговора у меня с ним не было. Есть еще генерал Курасов...

– Хорошо, разберитесь, внимательно поговорите с ними и доложите. Главное командование должно быть авторитетным органом. Мы прикомандируем к нему наркома ВМФ, главкома ВВС, ответственных представителей всех родов войск. А как с командованием армиями, корпусами?

– Стараемся разбавить опытными фронтовиками, товарищ Сталин. Помимо тех, кто пришел со своими армиями и корпусами, я имею в виду Людникова, Крылова, Манагарова, Кравченко, Плиева, направляем и других товарищей. В Забайкалье на 36-ю армию - генерал-лейтенанта Лучинского, в Приморье на 1-ю Краснознаменную - генерал-полковника Белобородова, на 25-ю генерал-полковника Чистякова, на 35-ю - генерал-лейтенанта Захватаева. Все - опытные боевые командармы. Прежних командующих оставляем у них заместителями.

– Правильно! Это очень важно, ибо старожилы хорошо знают театр военных действий противника. Надо получше поработать со всеми звеньями управления на местах.

– Как только закончим все дела в Москве и будет принято решение, немедленно убываю на фронт.

– Ну, товарищ Василевский, никак не можете отвыкнуть от слова "фронт". Решение будет принято в соответствующее время. А в Москве действительно есть дела. Вы думаете готовиться к Параду Победы?

– Так точно, товарищ Сталин. Уже портные надоели, спешат к сегодняшнему приему.

– А что, красив новый мундир? Вы, как бывший офицер, можете сравнить?

– Думаю, при старом режиме подобной красоты не было, не считая эполет.

– Были и такие предложения, еще в сорок третьем году, но мы отказались. Кстати, к приему мундир не обязателен, а на парад непременно.

26 июня Сталин утвердил план разгрома японских войск в Маньчжурии, Корее, на Сахалине и Курильских островах. Через сутки ушла директива в действующую армию и на флот.

27 июня на Дальний Восток убыл Мерецков, в первых числах июля Малиновский и сразу за ним Василевский. Убывали маршалы строго секретно. По документам и внешнему виду они не были маршалами. Мерецков считался генерал-полковником Максимовым и по приказу Сталина совершил чуть ли не чкаловский перелет. По тем временам всего 36 часов добирался он до Ворошилова-Уссурийского, пробыв из них почти 29 часов в воздухе. Малиновский превратился в генерал-полковника Морозова, но ехал уже с комфортом - спсцпоездом. Василевского, по документам - замнаркома генерал-полковника Васильева, задержал в Москве на сутки Сталин. Разговор был короткий, но Верховный придавал ему большое значение.

– Теперь от вас зависит очень многое, и прежде всего непосредственная подготовка войск, - сказал он сразу.
– Мы собираемся в Берлин, на конференцию. Вопросы очень сложные: по разделу Германии, контрибуции, по новому порядку в Европе. Союзники, судя по всему, не рассчитывают разбить Японию в ближайшее время, будут втягивать нас в эту войну. Мы останемся верны нашим обязательствам, вступим в войну, но провести ее должны решительно, в самые короткие сроки, победоносно. Мир должен понять, что без Советского Союза закончить вторую мировую войну невозможно. Быстрота обеспечит и силу нашего дальнейшего влияния на Дальнем Востоке, в Китае, Корее, возможно, во всем регионе. Полная готовность войск и сил флота должна быть достигнута не позднее чем через три недели. Может быть, вам придется некоторое время подождать. Это будет зависеть от хода переговоров, но, думаю, недолго. Вы решили вопрос с начальником штаба Главного командования?

– И Захаров и Курасов отказались.

– Есть другие кандидатуры?

– Есть - генерал-полковник Иванов. Его настоятельно рекомендует Толбухин.

– Хорошо, забирайте Иванова - и доброго пути. В дороге вам будет о чем подумать, можно поработать.

3 августа Сталин вернулся в Москву из Потсдама, и Александр Михайлович сразу связался с ним, подробно доложил о ходе подготовки к операции.

– Когда реально вы сможете начать наступление?
– спросил Сталин.

– На Забайкальском фронте армии Людникова и Манагарова вышли в районы сосредоточения. Они в пятидесяти-шестидесяти километрах от госграницы. Танкисты Кравченко уже на исходных. Через двое суток фронт готов начать наступление. Дальневосточные фронты уже двое суток находятся в готовности к атаке.

– Скоро получите директиву, подтверждающую преобразование Приморской группы в 1-й Дальневосточный фронт. Фронт Пуркаева, как мы и говорили, будет называться 2-м Дальневосточным. Как дела на флоте?

– К 5-7 августа флот достигнет полной готовности. Но я просил бы срочно прислать на Дальний Восток адмирала Кузнецова. Он необходим для координации наших действий с моряками.

– Хорошо. Указания Кузнецову будут даны немедленно. Значит, мы идем с опережением графика?

– Более того, товарищ Сталин. Я убежден, что операцию надо начинать не позднее 9-10 августа, используя благоприятную погоду. Кроме того, разведка выявила признаки перегруппировки японских войск в Маньчжурии и Корее. Кванту некая армия растет. Число дивизий выросло с 19 до 23, самолетов с 450 до 850. Усиливается Приморское направление. Боюсь, как бы японцы не догадались о наших намерениях. О войне они, конечно, знают, но я хотел бы оставить их в прежней уверенности, что мы начнем где-то в сентябре.

– Да, видимо, придется начинать. Трумэн все хвастался какой-то бомбой, а добивать японца придется русскому солдату. Ждите в ближайшие дни директивы...

Атомная бомба была взорвана американцами 6 августа над Хиросимой, начав новую эру человеческого безумия. Впрочем, в те дни люди еще не понимали всего ужаса этого пока еще единственного взрыва. Во всяком случае, в штабе Главкомата войск Дальнего Востока гораздо большее впечатление произвела полученная 7 августа около семнадцати часов по московскому времени директива Сталина о начале 9 августа боевых действий Забайкальского и 1-го Дальневосточного фронтов. Да и на японцев гораздо большее впечатление произвело полученное вечером 8 августа через посла в Москве заявление Советского правительства.

"После разгрома и капитуляции гитлеровской Германии, - говорилось в документе, - единственной великой державой оказалась Япония, которая стоит за продолжение войны.

Требование трех держав - Соединенных Штатов Америки, Великобритании и Китая - от 26 июля сего года о безоговорочной капитуляции японских вооруженных сил было отклонено Японией.

...Советское Правительство заявляет, что с завтрашнего дня, то есть с 9 августа, Советский Союз будет считать себя в состоянии войны с Японией".

9 августа была сброшена вторая атомная бомба - на Нагасаки. Американцы считают это главной причиной капитуляции Японии. Но анализ событий, предшествовавших атомной бомбардировке, и особенно последовавших за ней, опровергает эту версию и приводит к другим выводам.

Во-первых, на бомбардировку Хиросимы императорская ставка ответила лишь отправкой в этот город специальной комиссии по изучению последствий атомного взрыва. Японских руководителей гораздо больше беспокоила позиция Советского Союза. И когда 9 августа советские войска перешли в наступление, то это в корне изменило обстановку.