Чтение онлайн

Гражданская война с самого начала приняла жесточайший, свирепый характер. Жители Мекинесы, например, перебили весь армейский гарнизон. В ответ Мина Старший разрушил до основания большое селение Кастельфульит. Положение еще осложнялось и тем, что Франция готовила интервенцию в Испанию. И это свершилось.

С 7 апреля по 1 октября главнокомандующий французской армией генералиссимус Ангулемский без каких-либо серьезных сражений прошел всю Испанию от Ируна до Кадисса, а столица сдалась еще 19 мая. Охваченные паникой кортесы перевели резиденцию правительства в Кадисе.

Мина Старший не мог развернуться в это время, его постоянно парализовывал недостаток войск. В его подчинении было едва 8000 человек. И говорить о каком-либо серьезном сопротивлении с этими силами было нельзя. Он лишь сдерживал натиск врага, стараясь не допустить прорыва, тем не менее, он даже попытался вторгнуться во французскую Седань и совершил через горы знаменитое отступление в Таргону. Несмотря на целый ряд измен и капитуляций испанских войск, Мина Старший долго удерживал Каталонию. А когда ее заняли французы, он до 1 ноября оборонял ее столицу — Барселону. И только потом он ушел с остатками войск в Англию.

В 1830–1832 годах Мина Старший попытался вторгнуться в Испанию с группой своих сторонников и возобновить борьбу за восстановление Кадисской конституции 1812 года, но был обезоружен еще на французской границе. Амнистирован он был лишь после смерти испанского короля Фердинанда VII регентшей Марией-Кристиной в 1833 году. Он сразу же был назначен главнокомандующим Северной армейской группировкой с присвоением ему звания генералиссимуса. Противниками его теперь стали карлисты [21] .

30 октября Мина Старший принял главное командование на Севере. И сразу же стал пользоваться большой популярностью. Он довольно легко одержал победы над французами в битвах при Арквихасе и Мендосе. В ходе этой войны карлисты трижды осаждали Бильбао, дважды прорывались к Мадриду, но каждый раз были сильно биты Мином Старшим. Но политической поддержки со стороны регентши и правительства в борьбе против мятежников он не находил. В конце концов Мина Старший в апреле 1834 года подал в отставку. Во главе армии стал Вальдес, который стал терпеть одно поражение за другим.

Но усидеть в отставке Мину Старшему не удалось. Уже 18 апреля 1835 года он был назначен главнокомандующим войсками Каталонии и одержал ряд значительных побед. В 1836 году, незадолго до своей смерти, Мина Старший выступил против Марии-Кристины, объявив основным законом Испании Конституцию 1812 года, и добился успеха. В ответ регентша попыталась было совершить переворот, но народ на это ответил восстанием, и 13 августа 1836 года Конституция 1812 года была восстановлена.

Франциско Эпос-и-Мина Старший умер 13 декабря 1836 года в Барселоне.

Луи Ангулемский родился в Версале в 1785 году. Он был герцогом, старшим сыном графа Артуа, впоследствии ставшего королем Карлом X, и герцогини Марии-Терезии Савойской. Детство его выпало на годы Французской революции. И Луи рано стал понимать, что старый мир защищает свои позиции не только идейным оружием. Гораздо большие надежды он возлагал на штыки иностранных государств — империи Габсбургов, Романовых и Гогенцоллернов, куда сбежали все, кто был против революции. А возглавляли контрреволюционное движение братья Людовика XVI — отец Луи граф Артуа и граф Прованский.

Луи вместе с отцом исколесил всю Европу в поисках надежного пристанища. И он видел, как вожди эмиграции подталкивали европейских монархов к интервенции во Францию: «Ваше величество, — нашептывал какому-нибудь из Гогенцоллернов граф Артуа, — поражение королевской власти во Франции — это только первый звоночек. Если не остановить эту революционную заразу, она расползется по всей Европе. Мы-то, французы, уже хорошо знаем, что с взбунтовавшейся чернью не совладать. Ей-богу, и на Вашей голове корона уже сидит довольно криво…»

Но извне погубить революцию не удалось. Это смог сделать только недавний революционный генерал Наполеон Бонапарт, установивший во Франции личный авторитарный режим и нахально, на глазах у всей Европы, провозгласивший себя императором.

«Этот выскочка мнит себя равным нам, — ворчали французские Бурбоны, свергнутые революцией. — Даже если он и из умниц-артиллеристов, это не означает, что в его жилах течет благородная кровь французских императоров. Он загубит Францию, этот военный неотесанный чурбан! Право на французский трон есть только у нас…»

Выросший в эмиграции, ненавидевшей революцию, Луи Ангулемский мог стать только роялистом — сторонником Бурбонов. И не только в силу воспитания и впитанной с детства информации, но и в силу родства с королевской династией. Более того, в 1799 году в Митаве Луи женился на своей двоюродной сестре — дочери Людовика XVI. Супружеская чета Ангулемских поначалу жила в Польше. Но лишь до тех пор, пока «великая» армия Наполеона не вступила на территорию Польши. Тогда Луи вместе с женой и прислугой переселились в Россию. А когда Наполеон ринулся в Россию, они перебрались в Англию. Эмиграция их длилась до крушения Наполеона весной 1814 года и восстановления права Бурбонов на французский престол.

Главную роль в реставрации монархии во Франции сыграли войска антинаполеоновской коалиции государств Европы во главе с Англией. Во Францию стали возвращаться эмигранты. Под защитой английских войск в Бордо высадились многочисленные родственники Людовика XVI, в том числе и его племянник, герцог Луи Ангулемский. Вернулся и отец Луи, граф Артуа. Они предложили сенату, который собрался 6 апреля 1814 года, принять решение о возведении на французский престол графа Прованского, брата Людовика XVI. Сенат так и поступил. Людовик XVIII, дядя Луи Ангулемского, был стар, тучен, необыкновенно ленив и всем государственным делам предпочитал хороший стол, легкую беседу и игру в карты. Короля быстро невзлюбили, и он стал крайне непопулярен. Вернее, он был популярным в отрицательном плане, став мишенью для шуток, критики и анекдотов.

Ближайшее окружение нового короля было крайне реакционным. Особенно граф Артуа. А из возможных наследников один — герцог Беррийский — держался на уровне провинциального английского сквайра, а другой — Луи Ангулемский — прославился пока лишь ограниченностью своих интересов и отсутствием элементарного такта. В день торжественного въезда в Париж из эмиграции, например, Луи Ангулемский не нашел ничего лучшего, кроме как обрядиться в мундир английского генерала. Его жена отталкивала от себя всех своей жуткой, доходящей до маразма, ненавистью ко всему, что напоминало о республике и Наполеоне. Старорежимными выглядели и два оставшихся из виднейших родственников Бурбонов — старый, выживший из ума некогда великий принц Конде, командовавший «армией эмигрантов» в войне против республиканской Франции, и его сын — герцог Бургундский.