Чтение онлайн

«Зачем нам сражаться? — не раз говаривал португальский генералиссимус герцог Лафонэс испанскому генералу Солано. — Португалия и Испания — вьючные мулы. Нас толкала Англия, нас подгоняет Франция. Что ж, будем скакать и звенеть бубенчиками, но, ради бога, не будем причинять друг другу зла, чтобы не стать посмешищем».

Звону действительно было много! Ведь эти слова Лафонэс произнес, когда Испания была покорена наполеоновской армией, и Наполеон хотел использовать испанские войска против Португалии. Для Лафонэса бессмысленность, даже глупость этой войны была очевидной. И он старался не вступать с испанскими войсками в открытые сражения, сохраняя жизни своих солдат и офицеров. Крепости Оливенца, Херуменга, Кампо-Майор он сдал испанцам практически без сопротивления.

После этой псевдовоенной кампании в Бадахосе 6 июня 1801 года был заключен мирный договор между Португалией и Испанией. Но облегчения народу Португалии такая позиция Лафонэса принести никак не могла. Не от него это зависело, а от той политики, которую вели королева, правительство и знать. А они купались в роскоши, тогда как народ жил в нищете. В стране зрели мысли о революции, тем более, что известный книготорговец Борель сумел продать здесь двенадцать тысяч экземпляров издания французской конституции 1791 года.

Негоцианты и бывшие во Франции эмигранты тоже вовсю прославляли французскую революцию. Генералиссимус Лафонэс активно пропагандировал революционные идеи, собирая прогрессивно мыслящих людей в своем доме. А его любимец аббат Коррейа да Серра неутомимо распространял крамольные рукописи, направленные против королевской власти. В конце концов эти тайные сходки и пропаганда подготовили в стране прогрессивные перемены. Лафонэс не зря старался.

Ричард Чэрч по происхождению был англичанином. Но как военачальник прославился в Греции. Говоря современным языком, он выполнял там интернациональный долг.

После победы европейских держав над Наполеоном началось освободительное движение народов, находившихся под игом Османской империи. В 1821 году такое движение развернулось в Греции. Независимость ее только-только успела наметиться, как турки кинули сюда мощную армию и флот и буквально залили Грецию кровью. Был повешен константинопольский патриарх, восемьдесят епископов и архимандритов казнены, церкви разрушены и разграблены, на Кипре, Крите, в Кидонии и многих других местах турки устроили страшную резню. Только на острове Хиос в 1822 году были вырезаны двадцать три тысячи человек, а сорок семь тысяч проданы в рабство.

Греция запросила помощи у европейских государств. И она пала бы в неравной борьбе, если бы ей на помощь не подоспела Англия, приславшая в Грецию двух своих известных уже в Европе военачальников — генерала Чэрча и адмирала Кокрэна. Генерал Чэрч получил звание генералиссимуса и командовал сухопутными войсками, а адмирал Кокрэн возглавил морскую эскадру. Но боевые действия, которые они вели, не принесли полной победы над турками — слишком уж сильным был противник. После ряда поражений Чэрч и Кокрэн даже отступили, бросив Акрополь на произвол судьбы. Гарнизону Акрополя пришлось сдаться туркам, которые сразу после этого ринулись на Пелопонес. И только вмешательство остальных европейских держав спасло Грецию от гибели.

18 октября 1827 года три союзные эскадры — Англии, России и Франции дали бой турецкому флоту на рейде Наваринской бухты. Спустя два дня союзные эскадры вошли в порт и потребовали у объединенного турецко-египетского флота капитуляции. Турки отказались. Тогда в течение двух часов союзники буквально уничтожили турецко-египетскую эскадру. В том же году армия Чэрча отбила у турок Акарнанию и Этолию, а спустя год — остров Крит.

Но потеря флота в сражении при Наварине не сделала Турцию более сговорчивой. Напротив, султан буквально озверел, ожесточившись до безумия, и объявил войну России. В ответ Россия активизировала свои действия в Европе. Русская армия, усиленная и поддержанная диверсионными действиями греков под руководством генералиссимуса Чэрча, довольно быстро сломила сопротивление турок и вскоре была уже у стен Константинополя. Спасая теперь собственную независимость, турки запросили мира. Заключенный мирный договор позволил генералиссимусу Чэрчу сложить свои полномочия — в Греции он теперь оставался без работы…

Шамиль родился в 1799 году в ауле Гимре и воспитывался среди мусульманского духовенства Чечни и Дагестана. Отец его, Дингоу-Магомед, дал сыну хорошее религиозное образование. Первым учителем жизни для молодого Шамиля стал мулла Гази-Магомед. Этот фанатик-пропагандист, умевший своей пламенной проповедью зажигать массы, используя социальные, политические и национальные противоречия в Дагестане и Чечне, помощь англичан и турок, поднял эти народы на газават — священную войну против России под флагом мюридизма [22] , стал первым имамом — руководителем движения. Мюридистское движение переживало два этапа: ранний этап Гази-Магомеда и молодого Шамиля и поздний — период теократической державы Шамиля. В начале движения Шамиль выступал не только в качестве личного секретаря Гази-Магомеда, но и первого советника и талантливого военачальника. Его боевые успехи с самого начала воодушевляли горцев.

В 1827 году шла русско-персидская война. Шах Персии попытался привлечь на свою сторону кавказские народы и для этого направил Гази-Магомеду письмо, призывающее совместно воевать против России. Получив письмо, Гази-Магомед стал собирать в ауле Унцкуль феодалов для обсуждения предложения. Но регентша Аварии ханша Пахну-Бике наотрез отказалась в этом участвовать. И этим сделала удачный выбор. Хитрая и дальновидная ханша понимала, что персидские войска далеко в Эривани, а русские войска здесь и уже отняли у персов Баку, Ганджу и Грузию. Она знала, что генерал Ермолов издал уже указ, который зачитывался в каждом ауле: «…сардар всех русских войск генерал Ермолов приказал сложить со всех обществ и отдельных аулов дружественного ему Дагестана все долги и недоимки как за текущий год, так и за три предшествующих, для чего русский сардар вызывает в Тарки всех желающих мира.

Бек Магомед-Шамиль.

Желая подчеркнуть свои добрые чувства к горцам Дагестана, сардар Ермолов приказал отпустить на волю сто сорок человек аманатов и арестованных за разные провинности жителей аулов Кумуха, Аварии и Табасарании». Позиция Пахну-Бике обозлила Гази-Магомеда и Шамиля, поскольку сразу внесла разлад в национальное движение. А потом стал известен и ермоловский указ, который тоже сыграл свою роль.

Особую позицию занял и известный в горском мире ученый-теолог Сеид-эфенди, попытавшийся на совещании образумить сторонников «священной» войны. «Разве ты не знаешь, — напрямик спросил он Гази-Магомеда, — что многие ханы и нуцалы Аварии, Кухыма и Дагестана поддерживают русских?» «Это ложь, — разъярился Гази-Магомед, — никто не может быть за неверных! Газават!!!»

Многие на совещании повторили за ним это страшное слово «газават». Лишь Сеид-эфенди промолчал, мудрый теолог, он был еще и мудрым политиком-реалистом, а потому прекрасно понимал, как страшна будет для горцев эта война. Но он не хотел крови…

Шамилю и Гази-Магомеду потребовалось несколько месяцев для создания вооруженной армии. Узнав о том, что Пахну-Бике приняла русское подданство и поведала русским властям о готовящемся восстании, Шамиль и Гази-Магомед поклялись отрубить ханше голову. Большая часть горцев, ослепленных религиозным фанатизмом, поддерживала их, и отряды восставших без кровопролития вошли в аулы Аракан, Дады-Юрт, Каракай и другие. Везде мюриды топорами разбивали кувшины с вином, а скот, домашние вещи и запасы зерна своих богатых противников раздавали беднейшим жителям. Две победы над русскими войсками в Таркове и Темир-Хан-Шуре вдохновили горцев на борьбу. Но Авария, ставшая оплотом всех врагов мюридизма, все сильнее беспокоила Шамиля и Гази-Магомеда. Сюда стекались все, кто был против войны с Россией. 29 января 1830 года войска Гази и Шамиля двинулись на Аварию. Жители аулов Иргиной и Казатлы оказали сопротивление, но были разбиты. Вскоре Шамиль с войском подошел к большому аулу Хунзах: со стен ханского дворца жители видели грозную силу. 12 февраля 1830 года с трех сторон мюриды пошли на штурм. «Аллах акбар! Аллах с нами! Смерть неверным!» — кричали атакующие.