Чтение онлайн

Заметив отход противника, командарм Н. И. Гусев тут же бросил вперед передовые отряды трех дивизий, которые сбили слабое прикрытие врага, после чего главные силы армии овладели Ковелем и рядом населенных пунктов к западу от него. Командарм доложил обстановку находившемуся в районе Ковеля командующему фронтом, оценив ее как общин отход немецко-фашистских войск. К. К. Рокоссовский, в свою очередь, сделал доклад представителю Ставки Г. К. Жукову. Тот не отрицал возможности такого маневра, но полагал нужным установить факт отхода с полной определенностью. Он приказал командующему фронтом в случае достоверности отхода ковельской группировки противника немедленно перейти в наступление, введя в дело 47-ю, 69-ю армии, 8-й, 11-й танковые и оба кавалерийских корпуса.

На следующий день гитлеровские войска продолжали отходить. За 6 июля армии Гусева и Колпакчи продвинулись вперед до 9 км. У убитого офицера 342-й пехотной дивизии была изъята карта с пометками рубежей отхода этого соединения до Западного Буга. Теперь у командования фронта и представителя Ставки не осталось никаких сомнений. Но возник другой вопрос: по какому плану действовать войскам, ибо отход существенно менял обстановку и открывал новые возможности. Все наши боевые уставы ясно говорили, что при отходе противника следует немедленно и с полным напряжением сил преследовать его, что и делалось. Однако план операции нужно было теперь же уточнить, за что и принялись лично Г. К. Жуков и Военный совет фронта.

Между тем войска продолжали преследовать противника. Командующий 47-й армией потребовал от командира переданного в его распоряжение 11-го танкового корпуса генерал-майора Ф. Н. Рудкина немедленных смелых действий, но не предпринял должных мер по более глубокой и всесторонней разведке, не обеспечил наступление корпуса огнем артиллерии и авиации, опрометчиво полагая, что теперь гитлеровцам "не до жиру, быть бы живу". Командир корпуса и командиры его бригад со своей стороны тоже полагали, что противник чуть ли не бежит, и ввиду недостатка времени поспешили ввести свои соединения в бой, тоже не подумав о взаимодействии с артиллерией и авиацией и не ведя достаточной разведки. В 11 часов 8 июля корпус ринулся вперед. Две танковые бригады развернулись без предварительной разведки местности и действовали, по сути дела, вслепую. Не посчитали нужным развернуть даже самоходные полки, входившие в состав корпуса. Пехота за танками не наступала. В результате такой недопустимо плохой организации боя корпуса его танковые бригады неожиданно наткнулись на прочную оборону противника, пытались прорывать ее собственными силами под кинжальным огнем закопанных в землю танков противника, но, понеся большие потери, так и не смогли выполнить боевую задачу.

Урок был жестоким. "Раненый зверь" беспощадно огрызался. И малейшая оплошность в организации боя, недооценка противника могли стоить очень дорого...

Г. К. Жуков, узнав об этом, немедленно приказал дело расследовать и доложил Сталину. "Я считаю,- заключил Георгий Константинович свой доклад,командира корпуса генерал-майора Рудкина нужно снять с корпуса и на корпус назначить более способного и более заботливого командира.

Гусеву за проявленную халатность объявить приказом Ставки выговор..."

Верховный Главнокомандующий потребовал дополнительные данные о причинах неудачи, которые и были представлены командующим БТВ фронта генералом Г. Н. Орлом. Командира корпуса сняли.

В Генштабе тоже с большой болью восприняли эту оплошность, а я особенно, так как Филипп Никитич Рудкин был мой однокурсник по Академии моторизации и механизации РККА.

Поскольку полной уверенности относительно характера дальнейших действий противника у представителя Ставки и Военного совета фронта еще не было, приходилось прикидывать различные варианты развития операции. Если противник станет обороняться по высотам восточное Западного Буга, то оставался прежний план операции с некоторыми небольшими поправками. В случае же отхода гитлеровских войск (что было более вероятным) главный удар целесообразно было бы направить на Демблин с выходом на Вислу и развитием успеха по ее восточному берегу на предместье Варшавы - Прагу. За Вислой намечалось захватить плацдармы, которые могли бы в будущем послужить для наступления на запад. Второстепенные удары предлагалось нанести на Седлец (войсками 47-й армии, усиленной танковым и кавалерийским корпусами) и в северном направлении на Брест (70-я армия), свертывая оборону противника перед правофланговыми армиями фронта.

В этом плане, который был внимательно и всесторонне рассмотрен Генеральным штабом, задача выхода в район Варшавы части сил левофланговых армий фронта удачно сочеталась с намерением более глубокого окружения противника в районе Бреста. Мы так и доложили Верховному Главнокомандующему. В тот же день 7 июля Антонов направил Г. К. Жукову телеграмму об утверждении плана Ставкой.

По печальному опыту 11-го танкового корпуса можно было сделать вывод, что с ходу вражескую оборону не возьмешь. Следовало приступить к планомерной подготовке прорыва и его всестороннему обеспечению. На это требовалось некоторое время. Начало операции в районе Ковеля отложили до 18 июля с расчетом, что к этому моменту войска 1-го Украинского фронта перейдут в наступление на Львов, взломают оборону противника и на своем правом фланге в районе Владимира-Волынского создадут выгодные предпосылки для действий левофланговых армий фронта К. К. Рокоссовского. Чтобы не возвращаться к этому вопросу, скажем, что наступление 1-го Украинского фронта началось 13 июля 1944 г.

Не просто решались задачи и на правом фланге фронта - на брестском направлении. Генеральный штаб и командование фронта были озабочены тем, что продвижение наших войск здесь замедлилось. В районе Барановичей - важного узла дорог и сильного опорного пункта обороны противника - гитлеровские войска яростно оборонялись, стараясь не пропустить наши армии к Бресту, где мы наметили окружить врага.

Чтобы ускорить ликвидацию создавшейся досадной пробки, Г. К. Жуков срочно вылетел в район Барановичей. С согласия К. К. Рокоссовского, оставшегося под Ковелем, он на месте организовал маневр силами конно-механизированной группы И. А. Плиева в обход Барановичей с севера, согласовал его с действиями здесь 65-й армии П. И. Батова, направил 28-ю армию А. А. Лучинского наперерез железной дороге из Барановичей на Слоним. 8 июля Барановичи были освобождены.

Во время успешного наступления советских войск к границам Польши произошло важнейшее для освободительной миссии советской и польской армий событие. 21 июля на заседании Крайовой Рады Народовой в городе Хелм - на первом освобожденном от гитлеровских оккупантов клочке польской земли - было создано временное правительство демократической Польши - Польский комитет национального освобождения. На второй день комитет обратился к польскому народу с манифестом, призывавшим к борьбе за полное освобождение страны от гитлеровцев и укрепление сотрудничества с демократическими силами мира, в первую очередь с Советским Союзом.

В манифесте были обнародованы первоочередные задачи демократического преобразования основ польского государства. Одной из своих ближайших задач новая революционная власть считала создание Войска Польского. В те необычайно насыщенные важными и разнообразными событиями дни до нас дошла новость из стана противника: 20 июля в германской ставке было совершено покушение на жизнь Гитлера. Характер побуждений, двигавших заговорщиками, был пока неясен, однако сам факт заговора свидетельствовал о переоценке ценностей и глубоких разногласиях в военной среде третьего рейха. А. А. Грызлов доложил мне об этом покушении по телефону на 3-й Прибалтийский фронт, где я тогда находился. Оба мы пожалели, что дело для главного преступника кончилось относительно благополучно. Вскоре о заговоре стали писать на фронт из Германии. Письма массами попадали к нам, еще не дойдя до адресатов: наше наступление развивалось настолько стремительно, что почтальоны противника, не зная, где проходит фронт, частенько заезжали на мотоциклах в расположение наших войск.

На четвертый день наступления левофланговых армий 1-го Белорусского фронта, когда Западный Буг, по которому проходила граница с Польшей, был форсирован, Г. К. Жуков, К. К. Рокоссовский и член Военного совета Н. А. Булганин получили директиву Ставки: не позже 26- 27 июля овладеть Люблином. Для этого предлагалось использовать в первую очередь 2-ю танковую армию С. И. Богданова и 7-й гвардейский кавалерийский корпус М. П. Константинова. Поскольку приказ частично менял планы фронта, Ставка пояснила, что овладения Люблином требуют интересы независимой демократической Польши.

23 июля войска 1-го Белорусского фронта освободили Люблин. В городе начало работать временное правительство, которому предстояло восстановить польское государство н организовать совместную с Красной Армией вооруженную борьбу народа против оккупантов.

И. В. Сталин в тот же день направил У. Черчиллю послание, где разъяснил советскую позицию в отношении управления Польшей. "Мы не хотим и не будем создавать своей администрации на территории Польши, ибо мы не хотим вмешиваться во внутренние дела Польши. Это должны сделать сами поляки".