Чтение онлайн

Хуже сложилась обстановка на правом крыле фронта - он отставал на 200-250 км. Здесь взяли Белосток и подошли к Бресту. Освобождение Бреста было делом ближайшего времени. Участники совещания не усматривали особой угрозы в замедлении общего темпа наступления. Все сошлись во мнении, что войска 1-го Белорусского фронта, хотя силы их и ослаблены, а снабжение расстроено месячным непрерывным наступлением в период Белорусской операции, сломят сопротивление противника в районах Бреста и Седлеца и, используя успехи продвигающихся на север танкистов Богданова, сумеют наверстать потерянное.

Участники совещания пришли к выводу, что наступать на Варшаву лучше всего правым крылом 1-го Белорусского фронта. Решили: после овладения районом Бреста и Седлеца 1-й Белорусский фронт должен без остановок - правым крылом развивать наступление в общем направлении на Варшаву и не позже 5-8 августа овладеть ее предместьем Прагой, а также захватить плацдарм на реке Нарев в районе Пултуск, Сероцк на стыке со 2-м Белорусским фронтом. Левому крылу фронта предстояло захватить плацдармы на Висле в районе Демблин, Зволень, Солец.

1-му Украинскому фронту надлежало не позже 1-2 августа форсировать Вислу и захватить плацдарм в районе Сандомира. В дальнейшем предполагалось наступать в общем направлении на Ченстохов и Краков.

Затем участники совещания обсудили положение на карпатском фланге. Дело в том, что с началом операций в Румынии направление действий наших главных группировок неминуемо раздваивалось: одни были устремлены на запад, другие 2-й и 3-й Украинские фронты - на юго-запад. При этом Карпаты оставались в руках противника, и он мог оттуда воздействовать на фланги и тылы обеих стратегических группировок. С этой угрозой следовало считаться. На заседании Ставки 27 июля решили, что 1-я гвардейская армия генерала А. А. Гречко и 18-я армия генерала Е. П. Журавлева смогут достаточно прочно прикрыть фланги, однако все же приказали Генштабу еще раз проверить, так ли это. После того как Генштаб сделал точные расчеты и запросил мнение И. С. Конева, стало ясно, что двумя армиями не обойтись. Поэтому через три дня - 30 июля - Ставка решила образовать 4-й Украинский фронт, включив в него 1-ю гвардейскую, 18-ю армии, 8-ю воздушную армию, артиллерийские, инженерные и другие войска.

Таким образом, 27 июля в Ставке с исчерпывающей ясностью были намечены очередные стратегические задачи, соответствующие особенностям обстановки в Прибалтике и на западном направлении. В дальнейшем предусматривалось отсечь Прибалтику от Восточной Пруссии, а Восточную Пруссию - от Германии и разгромить основные силы группы немецко-фашистских армий "Север". Ставка предостерегала фронты от стремления вторгнуться в Восточную Пруссию без достаточной подготовки. На западном направлении, игравшем главную роль в ходе войны, предполагалось ликвидировать оборону противника на рубеже Вислы, создать условия для освобождения Варшавы и дальнейшего наступления на запад.

Во исполнение этих задач были написаны директивы, тут же согласованы и в 24.00 подписаны и направлены фронтам.

На следующий день в Ставке обсудили порядок управления текущими и предстоящими операциями, взаимодействия фронтов. До сих пор представители Ставки были наделены правом координировать действия войск. Г. К. Жуков заявил на заседании, что представитель Ставки должен в необходимых случаях получить также право непосредственного руководства операциями. Истины ради надо сказать, что Г. К. Жуков, с его властным характером, часто пользовался этим правом. Речь шла о том, чтобы узаконить такое положение. Тем более что некоторые командующие фронтами высказывали недовольство, когда представители Ставки брали на себя руководство операциями. Командующих можно было понять: в конечном счете именно им приходилось отвечать за все. Но было известно и то, что командующие думают прежде всего о своем фронте и не склонны особенно считаться с соседом, полагая, что он и сам справится. Представитель Ставки в подобном случае должен был немедленно поправить командующего.

29 июля было принято специальное решение о праве А. М. Василевского и Г. К. Жукова руководить войсками тех фронтов, на которых они представляли Ставку:

"Ставка Верховного Главнокомандования приказывает возложить на заместителя Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза Жукова не только координирование, но и руководство операциями, проводимыми войсками 1-го Украинского фронта, 1-го Белорусского фронта и 2-го Белорусского фронта".

На А. М. Василевского было возложено руководство операциями 2-го и 1-го Прибалтийских, а также 3-го Белорусского фронтов.

Не обошлось без курьеза. Заседание еще не кончилось, а 1-й Белорусский и 1-й Украинский фронты уже запросили разъяснения по поводу только что полученных ими директив. В частности, спрашивали, могут ли армии, не указанные в директивах, форсировать Вислу. Вопрос имел смысл, поскольку командующие старались выпросить у Ставки побольше переправочных средств, объясняя свои просьбы тем, что форсирование идет на широком фронте.

И. В. Сталин, узнав от нас с Антоновым об этих запросах, попыхтел трубкой и велел дать следующий ответ:

"Приказ Ставки о форсировании р. Висла и захвате плацдармов названными в приказе армиями нельзя понимать так, что другие армии должны сидеть сложа руки и не пытаться форсировать Вислу. Командование фронта обязано максимально обеспечить переправочными средствами те армии, в полосе которых Висла должна быть форсирована согласно приказу Ставки. Однако и другие армии при наличии возможности также должны форсировать Вислу. Придавая большое значение делу форсирования Вислы, Ставка обязывает Вас довести до сведения всех командармов Вашего фронта, что бойцы и командиры, отличившиеся при форсировании Вислы, получат специальные награды орденами вплоть до присвоения звания Героя Советского Союза".

После совещания, как часто бывало в таких случаях, Верховный Главнокомандующий пригласил всех участников на ужин. У нас с Антоновым дел было по горло, и на этот раз мы попросили разрешения уехать к себе. Сталин махнул рукой, давая понять, что не возражает. В этой связи хочу рассказать об одном из памятных для меня ужинов на "ближней" даче.

...По давно заведенному порядку перед хозяином стола стоял удлиненной формы красивый хрустальный графин с бесцветной жидкостью и запотевшими боками.

И. В. Сталин перед ужином обычно выпивал одну-две рюмки коньяку, а потом пил только сухое грузинское вино, наливая его из бутылок, этикетки на которых были отпечатаны на машинке. Наполнит бокал на три четверти вином, а остальное, не торопясь, добавит из хрустального графина.

Первое время я, бывая на даче, внимательно наблюдал за всем окружающим и сразу приметил графин. Смешно, конечно, но меня заинтересовало, что в нем. И я подумал: "Какая-то особая водка, чтобы добавлять к вину для крепости. Вот попробовать бы при случае!" Долгое время затея эта не удавалась, поскольку место мое было довольно далеко от графина.

В тот злополучный вечер я опоздал к столу, так как задержался в соседней комнате у телефона - наводил по указанию И. В. Сталина справку о положении на одном из фронтов. Когда вернулся в столовую и доложил, все уже сидели за столом и обычное мое место было занято. Сталин, заметив это, жестом указал на свободный стул рядом с собой.

Ужин затянулся. Разговор, как всегда, шел о фронтовых делах. Каждый сам себя обслуживал - когда нужно было, шел к боковым столикам за очередным блюдом.

"Ну, - думаю, - уж сейчас я эту водку попробую..." Когда Сталин, как и все, встал, чтобы сменить тарелку, я быстро схватил заветный графин и налил полную рюмку. Чтобы соблюсти приличия, дождался очередного тоста и выпил... Вода! Да какая холодная... Получился конфуз: хоть я и быстро сообразил, что к чему, и даже закусил, как другие, все же, видимо, не смог скрыть своего удивления.