Чтение онлайн

С точки зрения французов, такое отношение к союзникам при всей его горечи было оправданным. В конце концов, шла война, потери французской армии намного превосходили потери английских войск, а готовность пожертвовать собой должна быть общей. Фельдмаршал Френч и генерал Хейг не соглашались и не могли согласиться с подобными аргументами. Они были готовы послать свои войска в бой, но только при соблюдении условия, что их атака должна иметь какую-то вероятность успеха. Посылать солдат в наступление, полностью отдавая себе отчет в том, что оно будет безуспешным, — это почти равносильно убийству, это поступок, вполне укладывающийся в пределы, установленные постулатом Лиделл-Гарта, который гласит: «Посылать людей на верную смерть, когда вероятность успеха недопустимо мала, — это преступление». Однако теперь действия военачальников БЭС приобрели именно такую направленность.

Когда речь заходила о боевых действиях их собственных солдат, французы проявляли гораздо большую гибкость. 31 августа Жоффр сообщил фельдмаршалу Френчу, что наступление не начнется раньше 15 сентября, а еще через несколько дней сроки были перенесены снова, на этот раз на 25 сентября. Как выяснилось, Жоффр захотел лично осмотреть местность перед позициями своей 10-й армии, располагавшейся на правом фланге БЭС. Ознакомившись с обстановкой, он пришел к выводу, что перед тем как вступит в действие французская пехота, оборона противника должна быть подвергнута гораздо более мощной обработке артиллерией. Он также принял решение при наступлении в Шампани перенести исходные рубежи атаки в другую, гораздо менее населенную местность. Дело в том, что, по его мнению, в первоначально выбранном районе наступления было слишком много деревень и отдельных строений на фермах, которые могли служить надежным прикрытием для обороняющихся немецких солдат. Однако наличие деревень, фермерских домов, хижин шахтеров и укреплений на участке фронта под Лоосом не явилось для Жоффра доводом, в соответствии с которым наступление британцевнужно было бы проводить в условиях местности, более пригодной для этого.

И для Китченера, и для Френча, и для Хейга наилучшим ответом было бы совсем отказаться от проведения атаки при Лоосе и провести наступление на Мессине и на хребет Оберс Ридж, сказав французам, хотят они или не хотят, но с этим им придется мириться. Весьма вероятно, что faut de mieux [36] французы были бы вынуждены согласиться. Однако теперь армии Хейга было приказано наступать на Лоос, и самому Хейгу было известно, что его армия заплатит за это наступление дорогую цену. Он только не мог знать, что оно обойдется армии Великобритании в 59 247 человек убитых, раненых и пропавших без вести и что большинство потерь будет понесено за первые два дня бессмысленного штурма. С того момента как был отдан приказ на наступление, печальная участь 1-й армии в сражении при Лоосе была предопределена, но, правда, у Китченера имелось некоторое средство, чтобы позолотить эту пилюлю, а именно — отравляющий газ.

Негодование Великобритании по поводу того, что немцы применили газы под Ипром, не помешало англичанам создать собственное химическое оружие. К концу войны британские войска провели газовых атак больше, чем любая другая сражающаяся сторона, и после сражения при Лоосе подобные атаки либо в форме обстрела позиций противника химическими снарядами, либо облаками газа, выпущенного из контейнеров, установленных в траншеях переднего края, продолжались в течение всего последующего периода военных действий. К середине 1915 года противогазы стали непременной деталью военного снаряжения солдат обеих сторон, но несмотря на все ужасы, связанные с их применением, газы все еще рассматривались как эффективное оружие при штурме позиций. Известие о том, что в сражении при Лоосе для поддержки атаки с исходных рубежей будет использован газ, до некоторой степени успокоило Хейга, занятого разработкой боевого приказа на наступление, намеченного теперь на раннее утро 25 сентября. 10-я французская армия, которой было нужно дневное время, чтобы при свете дня нанести последний артиллерийский удар, начинала свое наступление пятью с половиной часами позже. За несколько дней до начала боевых действий на передовые позиции английской армии были доставлены контейнеры с газом, и он был подготовлен для того, чтобы пустить его на позиции противника непосредственно перед атакой пехоты, которой должен был предшествовать длительный артиллерийский обстрел.

Поскольку было известно, что немецкие противогазы обеспечивали защиту от газа только в течение получаса, Хейг намеревался начать наступление своих войск газовой атакой продолжительностью сорок минут. Еще планировалась предварительная четырехдневная артиллерийская подготовка силами 110 тяжелых и 841 полевого орудий. По расчетам командующих артиллерией армии Хейга выходило, что у них имеется достаточно снарядов для этого наступления и для последующих боевых действий в течение не менее чем шести дней. Чтобы обеспечить непрерывность артиллерийского сопровождения после прорыва переднего края обороны противника, некоторые из пушек должны будут как можно быстрее быть выдвинуты вперед, и сведения о продвижении будут передаваться с помощью пилотов-наблюдателей Королевского летного корпуса, самолеты которых теперь были оборудованы радиопередатчиками. Он обеспечивали им прямую связь с артиллерийскими батареями. В наступлении пехоты должны были участвовать шесть дивизий I и IV корпусов, начиная со 2-й дивизии, позиции которой были расположены по обе стороны канала Ля-Бассэ, и далее с севера на юг, 9-й (Шотландской) дивизии, затем 7-й, 1-й, 15-й (Шотландской) дивизиями и кончая 47-й (Лондонской) дивизией, на правом фланге которой начинался участок фронта 10-й французской армии. Для того чтобы сделать прорыв обороны более широким, 2-й и 47-й дивизиям была поставлена задача: сразу же после того, как будет взломана немецкая линия обороны, развернуть свои подразделения фронтом к соответствующим флангам обороняющихся и образовать передовые позиции с задачей защитить наступление с флангов и обеспечить прикрытие тем пушкам, которые будут выдвигаться вперед для обеспечения огневого сопровождения пехоты. Общая масса наступающих в этих шести дивизиях составляла 75 000 человек. Им противостояло всего четыре немецких полка, или тринадцать пехотных батальонов 6-й армии, насчитывающих примерно 11 000 штыков. В каждом из четырех полков один батальон занимал позиции в траншеях первой линии обороны, второй батальон находился в опорных траншеях второй линии, примерно в 900 м, от передовой, а третий батальон был отведен в тыл для отдыха на постое. Единственным резервом, который можно было незамедлительно ввести в бой, являлись 2-я гвардейская резервная дивизия, размешенная примерно в 11 км от передовой, и 8-я дивизия, располагавшаяся в Дуа, примерно в 20 км от линии фронта. Основной резерв 6-й армии — три ландверных дивизии — находился в Лилле и в Валансьене, и они вряд ли (во всяком случае по мнению англичан) могли прибыть к месту сражения раньше чем через 12 часов после начала наступления. Таким образом, немцы на этом участке располагали гораздо меньшим количеством живой силы и артиллерии. Однако они обладали удобными, хорошо защищенными колючей проволокой оборонительными позициями, хорошо оборудованными укреплениями; у них были великолепные условия для наблюдения и корректировки огня артиллерии, а также множество пулеметов.

После досадных задержек во время сражения при Неф-Шапелль, а также во время других боев, вопрос о том, как расположить резервы, чтобы они могли вступить в бой с минимальным отрывом от наступающих, тоже стал объектом пристального внимания как Френча, так и Хейга. Поскольку для совершения прорыва нужен практически каждый солдат, в атаке с исходных рубежей были задействованы и резервы корпусов. В силу этого то, что оставалось собственно для боевых действий в глубине обороны противника, представляло собой резерв Ставки главного командования. Им являлся XI корпус, в составе которого находились две дивизии Новой армии (21-я и 24-я), а также вновь сформированная гвардейская дивизия под командованием генерал-лейтенанта Хэйкинга.

Фельдмаршал Френч намеревался сохранять руководство этими дивизиями, передавая их под команду Хейга, когда в этом появится необходимость. Вместе с кавалерийским корпусом, который тоже был приведен в готовность для преследования противника после прорыва обороны, XI корпус был направлен к району сбора в окрестностях Лиллье. За две ночи пехотным дивизиям пришлось пройти от Сен-Омера до района сбора расстояние примерно в 65 км. Принадлежащие корпусу две дивизии Новой армии только-только прибыли во Францию, их солдаты не прошли подготовки к действиям на передовой, у них было не имеющее достаточного опыта командование, и еще до начала боев они уже были сильно утомлены. Однако командующий XI корпусом получил уверения, что его солдаты будут посланы в бой только после прорыва и лишь для преследования отступающего противника.

Чтобы лучше подготовить своих солдат к предстоящим боям, Хейг по очереди снимал с передовой бригаду за бригадой и заставлял офицеров и солдат проводить учения на местности, где с помощью лент была воссоздана обстановка, в которой им придется наступать, и препятствия, которые они встретят на своем пути. Чтобы скрыть наступающие войска от фронтального прицельного огня неприятеля, Хейг также решил применить снаряды с отравляющим газом в сочетании со снарядами дымовой завесы, а в его плане непосредственных боевых действий отводилось место новому оружию пехоты, только что поступившему на вооружение, такому как трехдюймовые минометы Стокса и ручные пулеметы Льюиса. Поэтому, если учесть все трудности, обусловленные рельефом местности и прочностью немецкой обороны, справедливо будет сказать, что Хейг делал все, что мог, чтобы разработать приемлемый план боевой операции, и все, что было в его силах, чтобы облегчить задачу своим идущим в атаку солдатам.

Хейгу было ясно, что успех наступления на Лоос практически полностью зависит от результатов газовой атаки. Для того чтобы газ мог долететь до немецких позиций, был нужен устойчивый ветер западного направления. Однако непостоянство ветров хорошо известно, и существовала опасность, что облако газа либо зависнет над нейтральной полосой и будет препятствовать атаке, либо его отнесет обратно к траншеям английских войск. В пять часов утра 25 сентября Хейг, выйдя в сад дома, где размешалась его передовая штаб-квартира, с нетерпением следил за направлением ветра. Ветер то поднимался, то спадал опять, и наконец подул слабый, но устойчивый ветерок отчетливо выраженного юго-западного направления. После этого Хейг назначил газовую атаку на 5 часов 50 минут, а начало атаки пехоты — на 6 часов 30 минут.

То, как развивались события при Лоосе, было предопределено задолго до того, как пехота поднялась из траншей, и намерением этой книги не является достаточно подробно описывать события, последовавшие вслед за этим. Чтобы получить полную картину того, что произошло на каждом участке фронта и с какими трудностями встретились Хейг и его командиры корпусов, достаточно представить себе в общих чертах, как действовали отдельно взятые дивизии.

47-я дивизия Роулинсона, оказавшаяся на самом конце правого фланга армии Хейга, столкнулась с неизбежностью наступления, при котором один фланг оставался неприкрытым. Дело в том, что французы, позиции которых находились к югу от них, не собирались идти в наступление в течение следующих пяти часов; правда, их артиллерия вела интенсивный обстрел позиций немцев, не позволяя последним поднять головы. Самой дивизии, являвшейся подразделением Территориальной армии и состоявшей преимущественно из граждан Лондона, было предписано наступать через деревню Лоос в направлении дороги Ленс — Ля-Бассэ, и ее продвижение задерживали два весьма значительных препятствия. На правом фланге у них находились высокий террикон, который назывался «Дубль Крассье» и имел в длину примерно 900 м и примерно 31 м в высоту, и рядом с ним еще один террикон, имевший название «Лоос Крассье». За ними находилась пара соединенных между собой зданий шахтовых подъемников, которые в британской армии получили название «Тауэр бридж» («Тауэрский мост»). Пока основной состав дивизии прорывался через Лоос, двум бригадам, действовавшим на правом фланге 47-й дивизии, поручалось занять позиции между этими двумя терриконами и обеспечить прикрытие с фланга.

Пехота 47-й дивизии установила, что облако газа дошло до немецких траншей; более того, их продвижение вперед скрывала густая дымовая завеса, установленная с помощью минометов Стокса. В силу этого противник не мог вести прицельный огонь, и большинство оборонявшихся в первой линии немецких траншей бежали, как только увидели британскую пехоту, выраставшую перед ними из мрака дымовой завесы. И хотя фланговый огонь многочисленных пулеметов противника нанес существенный урон атакующим батальонам, тем не менее к 7 часам 30 минутам лондонцы захватили вторую линию немецких траншей и стали спешно готовить свои новые позиции к обороне. Потери дивизии составили 1200 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести, но к 10 часам утра большинство задач, поставленных перед дивизией, было выполнено, она прочно закрепилась на позициях правого крыла наступления и была готова оборонять их.