Чтение онлайн

Но есть еще одна грань его личности. Его спина покрыта кричащими татуировками в стиле хэви-металл. Он выплачи­вает около $5000 в год за авто-мотострахование из-за вопиющих штрафов за превышение скорости и регулярно гоня­ет на своем скоростном мотоцикле Yamaha R1 на скорости 130 миль в час. Он признается, что в нем есть глубоко уко­ренившаяся, но контролируемая бунтарская жилка, которая побудила его родителей отправить его в военную акаде­мию, когда он учился в школе. Он говорит, что его жизнь подвластна простой философии: “Никогда нельзя показывать страх или отступать, чтобы не позволить себе осрамиться перед стаей”.

С места пассажира спереди Колберт контролирует ситуацию с правой стороны машины, безопасность слева обеспе­чивается капралом Гарольдом Тромбли – девятнадцатилетним парнем с пулеметом SAW на заднем пассажирском си­денье. Тромбли – худой, темноволосый и бледноватый паренек из Фаруэлла, штат Мичиган. Он говорит мягким, но звучным голосом, который плохо сочетается с его мальчишеским лицом. Один глаз у него сильно покраснел из-за ин­фекции, вызванной постоянными песчаными бурями. Последние несколько дней он все время пытался это скрыть, чтобы его не исключили из группы. Технически он – “морпех-разведчик на бумаге”, потому что до сих пор не закон­чил базовый разведкурс. Но не только молодость и недостаток опыта держат Тромбли в аутсайдерах, дело скорее в его сравнительной незрелости. Он гладит свою пушку и говорит что-то вроде: “Надеюсь скоро пустить ее в ход”. Дру­гие морпехи смеются над этими его фразами из военных фильмов категории “B”. Они также с подозрением относятся к небылицам, которые он травит. Например, он утверждает, что его отец был сотрудником ЦРУ и что большинство мужчин из семьи Тромбли умерли насильственной смертью при загадочных обстоятельствах – подробности этих ис­торий очень расплывчаты и каждый раз меняются. Он с нетерпением ожидает начала боя “словно одну из тех фанта­зий, которые, как ты втайне надеешься, рано или поздно сбудутся”. В декабре, за месяц до своей отправки в Ирак, Тромбли женился. (Он говорит, что отец его невесты не присутствовал на церемонии, потому что незадолго до этого погиб под огнем случайной “уличной перестрелки”). В свободное время он составляет списки возможных имен для сыновей, которые должны у него родиться, когда он вернется домой. “Только я могу продолжить род Тромбли”, - го­ворит он. Несмотря на сдержанное отношение других морпехов к Тромбли, Колберт чувствует, что потенциально он может стать хорошим морпехом. Колберт всегда дает ему какие-нибудь наставления – учит его, как пользоваться разными средствами связи, как лучше всего сохранять в чистоте свое оружие. Тромбли – внимательный ученик, ино­гда – почти любимчик своего учителя, и изо всех сил старается тихо оказывать маленькие услуги всей группе, напри­мер, каждый день набирать всем воду во фляги.

Еще один боец группы в машине – это капрал Габриэль Гарса. Ему двадцать один и родом он из Себастьяна, штат Те­хас. Он наполовину высунулся из машины – его тело находится в башенном люке, от талии и выше. Он управляет ав­томатическим гранатометом Mark-19 – самым мощным оружием на этом транспортном средстве, установленном сверху Хамви. Его работа – вероятно, самая опасная и требовательная во всей группе. Иногда он на ногах по двадцать часов подряд и должен постоянно следить за горизонтом для выявления возможной угрозы. Морпехи считают его од­ним из самых сильных бойцов во всем батальоне, – хотя по его внешнему виду этого не скажешь, – а физическая сила среди них высоко котируется. Он скромно поясняет свою репутацию человека сверхъестественной силы шуткой: “Да, я силен. Как умственно отсталый”.

Группа Колберта входит в состав взвода из двадцати трех бойцов в роте Браво (В). Имея в распоряжении две других ли­нейных роты первого разведбатальона – Альфа (А) и Чарли (С), а также вспомогательные подразделения, задача батальона – разыскивать в пустыне иракское оружие, пока остальные морпехи захватывают нефтяные месторождения на востоке. Во время этих первых сорока восьми часов вторжения, группа Колберта не обнаруживает никаких танков и встречает сотни сдающихся в плен иракских солдат – которых Колберт всеми силами старается избегать, чтобы на него не воз­ложили бремя их поиска, задержания и раздачи им провианта – его подразделение совсем для этого не подходит. Сол­даты-дезертиры – некоторые из них до сих пор с оружием, - а также группы гражданских семей вереницей проходят мимо машины Колберта, припаркованной у канала на время второй ночевки его группы в Ираке. Колберт дает указа­ния Гарсе, который остается на страже со своим гранатометом Mark-19: “Ни в коем случае не стреляй в гражданских. Мы – армия вторженцев и должны быть великодушны”.

“Велико-что? – спрашивает Гарса. – Что это к черту значит?”

“Горделивыми и царственными”, - отвечает Колберт.

Гарса обдумывает эту информацию. “Не вопрос, – говорит он. – Я – хороший парень”. Колберт и Персон большую часть времени отслеживают грехи, совершаемые офицером разведки по кличке Капитан Америка. Колберт и другие морпехи в подразделении обвиняют Капитана Америку в том, что он бросает людей на сумасбродные затеи под при­крытием разумных миссий. Капитан Америка – довольно приятный парень. Если вы попадетесь ему в лапы, он вам все уши прожужжит о бесшабашном времени, которое провел в колледже, работая телохранителем в таких рок-груп­пах, как U2, Depeche Mode и Duran. Его люди чувствуют, что он пользуется этими историями в жалких попытках их впечатлить, а кроме того, половина из них никогда не слышали о Duran.

Еще до завершения кампании первого разведбатальона Капитан Америка потеряет контроль над своим подразделени­ем и попадет под следствие из-за того, что склонял своих людей к совершению военных преступлений против враже­ских военнопленных. Следственная комиссия батальона оправдает его, но здесь, в зоне военных действий, некоторые из бойцов мечтают о его смерти. “Одного тупицы в руководстве достаточно, чтобы все разрушить, – говорит один из них. – Каждый раз, когда он выходит из машины, я молюсь, чтобы его пристрелили”.

Помимо заскоков Капитана Америки, в группе Колберта присутствует неизбывное ощущение, что это будет унылая война. Все меняется, когда они добираются до Насирии в свой третий день в Ираке.

23 марта группа Колберта в конвое со всем первым разведбатальоном съезжает с захолустных пустынных троп и направляется на северо-запад к Насирии – городу с населением около 300 тысяч жителей на реке Евфрат.

К вечеру батальон вязнет в массивной пробке из машин морской пехоты примерно в тридцати километрах южнее го­рода. Морпехам ничего не говорят о том, что происходит впереди, хотя для них кое-что проясняется, когда перед захо­дом солнца они начинают замечать постоянный поток вертолетов медэвакуации, летящих в Насирию и обратно. В конце концов, всякое движение останавливается. Морпехи выключают двигатели и ждут.

Последние четыре дня бойцы группы спали не более двух часов за ночь, и ни у кого не было возможности снять бо­тинки. На всех надеты громоздкие костюмы химзащиты и все экипированы противогазами. Даже когда им удается поспать – в окопах, которые они роют на каждой стоянке, – им не разрешается снимать ботинки и защитные костю­мы. Они питаются сухими пайками (готовой к употреблению пищей), которые упакованы в пластиковые пакеты раз­мером где-то с половину телефонного справочника. В них входит примерно полдюжины обернутых фольгой упаковок с основным мясным или вегетарианским блюдом – например, мясным рулетом или пастой. Более половины калорий в сухом пайке содержится в батончиках и нездоровой пище вроде сырных кренделей и полуфабрикатной выпечки. Многие морпехи дополняют эту диету большими количествами лиофилизированного кофе – часто они едят кристал­лы прямо из пакета, при этом жуя табак и продаваемые без рецепта стимуляторы, включая эфедру.

Колберт постоянно долдонит своим людям не забывать пить воду и пытаться прикорнуть при любой возможности, и даже допрашивает их о том, желтая или прозрачная у них моча. Когда он возвращается из туалета, Тромбли отвечает ему тем же.

“Хорошо просрались, сержант?” – спрашивает он.

“Отлично, – отвечает Колберт. – Просрался что надо. Не слишком твердым и не слишком жидким”.

“Паршиво, когда жидкое и нужно пятьдесят раз подтираться”, – говорит Тромбли в поддержание разговора.

“Я не об этом, – Колберт принимает свой строгий тон наставника. – Если оно слишком твердое или слишком жидкое, значит что-то не в порядке. И, возможно, у тебя какая-то проблема”.

“Оно должно быть слегка кислотным, – говорит Персон, вставляя свое собственное медицинское наблюдение. – И немного жечь, когда выходит”.

“Может быть, из твоего блудливого заднего прохода, после всего того, что там побывало”, - отрезает Колберт.

Услышав этот обмен репликами, другой морпех из подразделения говорит: “Черт побери, морпехи такие гомоэротич­ные. Это все, о чем мы говорим”.

Другая большая тема – это музыка. Колберт пытается пресечь любые упоминания кантри-музыки в своей машине. Он утверждает, что от одного упоминания кантри, которое он считает “паралимпийскими играми в музыке”, ему стано­вится физически плохо.

Морпехи глумятся над тем, что многие танки и Хамви, которые стали вдоль дороги, украшены американскими флага­ми или слоганами-мотиваторами вроде “Сердитый американец” или “Порви их”. Персон замечает Хамви с расхожей фразой 9/11 “Вперед!”, нанесенной по борту.