Чтение онлайн

Ничтожная по своей сущности личность больного оказывает влияние на ход мировой истории. Пожалуй, это всего ярче проявилось на убийстве Авраама Линкольна и обоих Кеннеди. Демократическое общество оказалось бессильным и против убийств такого рода, и против гангстерства, и против террора.

Pellman (1920) в главе «Цареубийцы» рассматривает 197 покушений на чрезвычайно высокопоставленных лиц за 1800—1900 гг.

Объектами были 155 человек, из которых 89 было убито. Среди них 9 президентов республики, 2 короля, 1 император, 1 императрица, 2 князя, 1 султан и 1 шах. Во всех случаях убийцы шли на смерть, не думая ни о выгоде, ни о мести. Пельман начинает с убийства герцога Беррийского (1820) Лувелем, учеником кожевенника, яростным бонапартистом; он шесть лет следил за жертвой, выискивая удобный случай, когда ему наконец удалось всадить нож в грудь наследнику Бурбонов. Здесь налицо чисто политический мотив. Однако нередко основная цель покушения — геростратовское стремление к славе. Таково, например, покушение Е. Франсуа на французского президента Ф. Фора (1896), Мариотти на Фрейсине, Манкоу на короля Альфонса Испанского (1878), Хэдфильда на английского короля (1800). Во всех этих случаях речь шла о психопатах-кверулянтах, постоянно ссорящихся и жалующихся, которые стремятся не столько к убийству, как это видно из полной бесцельности и неподготовленности, сколько к славе. Поразительно многие из покушавшихся являются психически больными. Так, М. Никольсон пытается убить Георга III, потому что английская корона должна принадлежать ей (1882), Р. Маклин пытается убить королеву Викторию (1882), потому что его, Маклина, ненавидит английский народ. Д. Беллингхем застрелил лорда-казначея С. Парсиваля-за отказ министерства удовлетворить какие-то его претензии. Аббат Верже убивает (1857) архиепископа Сибура из протеста против учения о непорочном зачатии и безбрачии духовенства. В этом последнем случае наследственный характер помешательства ясен, потому что его мать и брат ранее покончили с собой. В психиатрическую больницу были помещены Э. Оксфорд, пытавшийся убить королеву Викторию (1840), и Зефелоге, стрелявший в прусского короля Фридриха Вильгельма IV (1850). Психически больными оказались Пассананте, пытавшийся заколоть короля Гумберта (1878), и Казерно, заколовший президента Сади Карно (1894). Штепсу, пытавшемуся кухонным ножом убить Наполеона, являлся в видении сам Бог. Родные Штепса задолго до покушения считали его психически больным. О. Беккер стреляет в прусского короля Вильгельма (1861), Кульман стреляет в Бисмарка, а Гедель — бродяга, вор и нищий — перед покушением на императора Вильгельма заказывает множество своих фотографий в расчете на будущий интерес к его личности. Алибо (1836) стреляет в Луи Филиппа. Священник М. Мерино ранит кинжалом (1852) королеву Изабеллу Испанскую.

Дамьен, ничтожество, бродяга, воришка, слегка поранил перочинным ножом всем ненавистного Людовика XV (1757), надеясь получить таким образом популярность. Этот психопат расплатился за свою выходку трехчасовой казнью.

28 июля 1835 г. на бульваре Тампль в Париже взорвалась адская машина, ранившая короля Луи Филиппа, множество присутствующих и самого покушавшегося. Установил адскую машину Фиески, сын корсиканского бандита, ставший в Париже нищим и полицейским шпионом, причем не раз попадал в каторжную тюрьму. Он был в восторге, читая в газетах описание события, и наслаждался своей ролью цареубийцы. Вскрытие обнаружило у него четкие аномалии строения мозга.

Убийца президента Гарфильда (1881) плохо учился, принял участие в оргиях одной секты, жил бесплодно и бесцельно, в состоянии крайнего противоречия между явной бездарностью, графоманией и безгранично высокой самооценкой: «Издавать газеты, которые никто не читает, писать книги, которые никто не читал, говорить речи, которые заглушали смех немногих слушателей, таково было многие годы его дело, и он выныривал то тут, то там, то как коммивояжер, как проповедник, как странствующий апостол, причем он исключительно умело оставлял неоплаченными счета в гостиницах» (с. 79).

Убийца императрицы Елизаветы Австрийской, жены императора Франца-Иосифа (1898) Луччени, выросший в воспитательном доме, был бродягой, нищенствовал, пытался стать чиновником, подал прошение итальянским властям о получении какой-то службы и, не получив ответа, перешел к анархистам. По его словам: «Я хотел убить какую-нибудь высокопоставленную личность и так отомстить за свою жизнь». Его импульсивность проявилась, в частности, в попытке убить директора тюрьмы, в которую он попал после убийства императрицы.

В 1902 г. итальянец Рубино выстрелил в бельгийского короля. Ему пришлось отбыть до этого 4 года каторги за подделку, сменить множество профессий. В короля он выстрелил, чтобы отомстить за себя обществу. Г. Брези застрелил итальянского короля Гумберта (1900).

В трех последних случаях можно говорить о наличии анархических убеждений. Но в целом, по Пельману, эти «политические убийцы» или покушавшиеся на убийство обладают некоторыми общими свойствами: это либо наполовину, либо полностью невменяемые, неуравновешенные личности, неудачники, скитальцы, кверулянты, не имеющие ни квалификации, ни постоянной профессии, ни семьи, импульсивные, но самолюбивые и чрезвычайно тщеславные. Как правило, речь идет об отщепенцах-одиночках. Разумеется, они резко отличаются по своему психическому складу от убежденных революционеров, опирающихся на мучительно выработанное мировоззрение и самоотверженно прибегающих к террору как к последнему средству борьбы, как это произошло с народовольцами.

Совершенно особые типы периода религиозных войн — это религиозные фанатики, рассчитывающие получить воздаяние за убийство и на земле, и на небе. Вероятно, вовсе не все 18 покушавшихся на жизнь Генриха IV были психически ненормальны. Их прельщало и испанское золото, и посмертное блаженство, но добившемуся своей цели убийце Генриха IV Равальяку являлись видения. Религиозномистические мотивы побудили Д. Фельтона убить герцога Бекингемского (1628), Польтро де Мере — герцога Гиза (1563); католик Бальтазар Жерар убил Вильгельма Оранского (Молчаливого), доминиканец Жак Клеман убил Генриха III. В большинстве случаев здесь психоз отсутствовал, имел место религиозный фанатизм.

Между рядовыми уголовными преступниками и бесами-мегаломанами стоит группа, малочисленная, но очень информативная.

В книге «Параноид» указывается, что в восьми из девяти случаев покушений на президента или кандидата в президенты США покушавшийся оказывался клиническим параноиком. Р. Лоуренс, пытавшийся застрелить президента Эндрью Джексона в 1835 г., был сыном психического больного, а сам страдал «хронической мономанией», что соответствует понятию параноидная шизофрения. Он считал себя то Ричардом III, то каким-либо другим историческим лицом.

Джон Уилкс Бут, убийца Авраама Линкольна, во время спектакля перед входом в театр заявил: «Когда я уйду с этой сцены, я стану самым знаменитым человеком в Америке». По биографическим данным, у него были вспышки параноидного психоза.

У Чарльза Гито, убийцы президента Джеймса Гарфильда (1881), 5 родственников находились в психических больницах; заразившись сифилисом от проститутки, он болел шизофренией, бродяжничал, но собирался стать президентом США.

Леон Чолгош, убийца президента Мак Кинли (1901), страдал параноидной шизофренией. Джон Шенк, ранивший Теодора Рузвельта (1912), тоже страдал параноидной шизофренией. Джузеппе Зангара, 5 раз выстреливший в Ф. Д. Рузвельта (1933), убил одного и ранил четырех человек, промахнувшись все пять раз, болел параноидной шизофренией.

О. Коллинз и Гризелло Торресола, пытавшиеся убить Трумена (1950), были участниками подлинного заговора, и это — единственный случай покушения, произведенного заговорщиками, психически нормальными.

Ли Гарвей Освальд, убийца Дж. Кеннеди (ноябрь 1963 г.), перед этим пытался убить генерала Эдвина Уокера (апрель 1963 г.), но промахнулся. Судя по биографическим данным, он страдал параноидной шизофренией, что подтверждается результатами его психического обследования в 13-летнем возрасте, когда в нем выявилась шизоидная личность, мечтающая об убийствах.

Сирхан Сирхан, убийца Роберта Кеннеди (1969), который родился в Иордании, страдал паранойей, хотя и объяснял мотивы убийства более или менее логично.

Синдром убийства президента, избранного большинством голосов страны, — частная иллюстрация довольно широкого круга явлений, от которых вынуждено защищаться общество. Поэтому ни одно государство не обходилось, не обходится и не обойдется без полиции. Это — неизбежное зло. Беда начинается тогда, когда правительство теряет власть над полицией. «Бедлам» начинается тогда, когда охранка начинает считать себя самоцелью. Бедствие начинается тогда, когда охранка становится государством в государстве. Бедствие становится чудовищным, когда охранка начинает делать политику, внутреннюю и внешнюю. Бедствие становится и чудовищным, и беспредельным, когда охранка начинает управлять государством.

Но удержать охранку на своем подчиненном месте очень трудно, в особенности в условиях диктатуры, и Щедрин совсем не зря предусмотрел в системе «прохвоста» Угрюм-Бурчеева шпиона в качестве надсмотрщика за правителем.

Синдром убийства президентов обогатился еще одним случаем, необычайно иллюстративно освещающим и беспомощность демократии с ее гипертрофированной защитой прав человека, а также гуманность не по адресу, и происхождение массовой преступности в США.

5 сентября 1975 г. Лайонет Франк, дочь авиаинженера, бывшая студентка, пыталась застрелить президента США Форда, но была вовремя обезоружена охраной (Бульози В., Джентри К., 1975)..За ней уже числились многочисленные аресты по обвинению в грабежах и убийствах, но она отделывалась пустяковыми наказаниями. Существенно то, что она была участницей многочисленной шайки У. Мэн206