Чтение онлайн

Помнишь, я как-то провожала тебя в школу? Как жаль, что путь до нее такой короткий… Тогда я хотела поговорить с тобой о вчерашнем вечере, когда мы вместе смотрели телевизор. Идя рядом с тобой, мне хотелось взять тебя за руку, но вдруг поняла, что придется взять тебя под руку, ведь ты почти догнал меня в росте. Ну, вот мы и пришли. Как жаль, что тебе нужно идти на урок! Мне так много нужно сказать тебе. Я хотела насладиться последними мгновениями, а ты вдруг заметил двух своих друзей и вот уже машешь мне рукой на прощание., – рука Филомены изобразила движение, словно она, так сильно, нестерпимо сильно скучая по сыну, находившему сейчас перед ней, махала ему в ответ, прося у Господа сохранить его.

Я никогда не делала секрета из того, что у меня после твоего отца было много кавалеров. Кого-то из них я любила, с кем-то был просто мимолетный флирт. Всех их я разлюбила, да и вовсе забыла, очистив память от эпизодических персонажей из далекого прошлого. Но остался один – единственный мужчина, которого невозможно разлюбить никогда! И это ты, Марко!

Ты должен жить! И ты будешь жить! Слышишь?

Ты должен жить! И ты будешь жить!.. – вдруг, впав в отчаяние, стала повторять Филомена, все громче и громче. Затем, немного успокоившись, она продолжила:

Когда я в последний раз говорила тебе, Марко, что горжусь тобой? Пожалуй, уж если я не могу вспомнить, значит мне нужно хорошенько задуматься, покопаться в своей дырявой памяти. Правда, я помню, когда последний раз поднимала на тебя голос – когда торопила тебя, боясь, что ты опоздаешь в школу, а я – на работу. К сожалению, я чаще кричала на тебя, чем хвалила. И сейчас, чувствуя, что ты слышишь меня, я хочу сказать, знай – я горжусь тобой, сын. Я восхищаюсь твоим профессионализмом, мне нравится твоя независимость, и то, как ты сам о себе заботишься. Ты никогда не ныл, и, с моей точки зрения, уже поэтому ты – замечательный парень. Каждая мать мечтает о таком сыне. Каждая мать когда-нибудь стареет, и как хорошо, когда рядом находятся наши любимые дети, которые терпеливо, без лишних негативных мыслей, искренне позаботятся о нас.

Я прошу тебя, – на глазах Филомены выступили слезы, – открой глаза, Марко! Ты – мои крылья за спиной, ты – мои звезды над землей. Я только хочу, чтобы ты знал, я люблю тебя, сын…

Она остановилась в своих душераздирающих откровениях, резко привстав со своего стула от того, что, как ей показалось, веки Марко задергались.

– Мама! Это голос мамы! – электрическим импульсом пронеслось в травмированном мозге Марко, словно долгожданная реакция сына на призывы и мольбы Филомены. Но видения его были сейчас крайне далеки от этой, накрытой светло-зеленой простыней больничной койки, от этих прозрачных трубок, соединявших его с работающей аппаратурой, и даже от находившейся рядом матери, что вот уже второй день неутомимо, но пока тщетно, искала в себе последние силы в борьбе за возвращение сына к жизни.

ГЛАВА 4

– Мама! Это голос Мамы! Это она зовет меня Нардо! – маленький Леонардо открыл глаза и посмотрел по сторонам. Вокруг никого не было видно. Он присел и задумчиво положил подбородок на сложенные руки. Для своих 7 лет он был уже довольно рослым в сравнении со своими деревенскими сверстниками из Винчи. У него было светлое, покрытое румянцем, нежное лицо с умными и выразительными глазами цвета небесной лазури, пока еще маленький курносый нос, усеянный веснушками и вьющиеся, такие непослушные, золотистые волосы. Во всей его внешности была некая женственная прелесть. А еще – необъяснимая и тонкая гармония, точно характеризующая человека и отражающая его внутреннее состояние.

Он сидел посреди залитого солнцем цветущего луга, среди огромного количества ярких красок и разных запахов. Высокая зеленая трава и распустившиеся цветы: ромашки, васильки, колокольчики, фиалки – они были разбросаны по всему лугу. Каких только оттенков тут нет! И белый, и красный, и синий, и желтый, и фиолетовый. Все они сияют и радуют глаз. А как они пахнут! Над лугом летают бабочки и стрекозы, перелетая от одного цветка к другому, на цветках сидят пчелы, осы и шмели, их радостное жужжание слышно повсюду. Среди цветов можно найти лесные ягоды, чей аромат тоже витает в воздухе, смешиваясь с ароматом цветов. Вот где самый чистый и свежий воздух среди естественной красоты! Леонардо глубоко вдохнул носом этот пряный воздух, настоянный на ароматах растений и на нектаре цветов и ощутил, как его голова закружилась от удовольствия. Он закрыл глаза. Это был запах самой природы, самого разгара лета, и плодородной земли.

– Удивительно, – подумал мальчик, – откуда у этой земли такая сила, если она способна взрастить на одном поле столько растений? На одном лугу их, наверное, миллион. Столько жизни, которая питается соками земли и быстро тянется вверх! – Он поднял голову вверх, посмотрев на волшебное синее небо, оно было словно бездонным! По нему плыли редкие белоснежные облака, так же как бабочки над этим лугом. И вот появились птицы, эти, наверное, самые чудесные создания природы. Они красиво парили, выделывая в воздухе различные траектории движения, проводя всю свою жизнь в полете, в этом завораживающем душу величественном полете! К птицам у маленького Леонардо было особое отношение. Ведь среди тысяч других живых существ, населяющих Землю, именно птицы нашли самый убедительный ответ на вызов пространства и подарили людям вдохновляющую идею полёта. В его не созревшем еще сознании уже давно появилось трепетное восхищение перед лицом чудес, открывающихся взору в мире птиц.

– Я тоже когда-нибудь полечу, обязательно полечу, – мечтательно, но в то же время очень серьезно подумал мальчик.

– Леонардо! – опять услышал он знакомый голос, и, обернувшись, увидел хрупкую женщину, бегущую к нему, подобрав полы платья и как-то неловко перепрыгивая через высокую траву. – Нардо!

– Мама! – воскликнул он громко и его лицо засияло искренней радостью.

Женщина осыпала его горячими поцелуями, нежно гладила по голове, потом они обнялись и долго так стояли молча.

– Нардо, сынок, ты стал так похож на меня! Такие же длинные руки, мягкие как шелк волосы и моя улыбка!

– Мама, где же ты была так долго? – брови мальчика поднялись вверх в наивном вопросе и на лице его отразилась грусть. – Почему ты не приезжала, ведь я так скучал по тебе? Я не видел тебя целых три года с тех пор как дедушка Антонио с отцом приехали в Анчиано и увезли меня в Винчи.

– Нардо, мальчик мой, – женщина устало посмотрела ему прямо в глаза, и на ее лицо тяжелой завесой легла глубокая скорбь, – нас разлучил твой дед, считая, что тебе с ними будет лучше, чем с родной матерью.

– Но почему все мои друзья живут с Мамами, а я – нет? И почему мои дедушка с бабушкой, и отец с его женой Альбиерой никогда не вспоминают о тебе? Всегда, когда я спрашиваю их о тебе, они отвечают, что ты не Мама, а просто Катарина. И вообще, просят не задавать много вопросов, потому что, как они говорят, не на все из них есть ответы. Расскажи мне, что случилось? Я хочу знать об этом, – мальчик пытливо смотрел на мать, и она почувствовала, как налились горячей кровью ее уши и щеки, и как колющая дрожь откуда-то из сердца медленно сползла вниз к самим кончикам пальцев ее ног. Она, тяжело вздохнув, дотронулась правой рукой до округлости своего живота, и начала свой рассказ, наполненный душевной откровенностью:

– Нардо, ты уже повзрослел, и, может быть, действительно пришло время рассказать тебе о том, что произошло на самом деле. Я родилась в небогатой крестьянской семье, но, как мне говорили еще мои предки, род наш имеет благородное происхождение, ведя свое начало от тех англичан, которые более века назад пришли служить Италии под управлением военачальника Джованни Акуто. Хотя твои отец и дед считают, что моя принадлежность к англичанам это не более, чем просто легенда, но, видит Бог, это истинная правда! In nominePatris, etFilii, etSpiritusSancti, – открытая правая ладонь Катарины осенила ее крестным знамением, пройдя сначала от левого плеча к правому, а потом ко лбу и к груди. Успокоившись, она тихо продолжила: