Чтение онлайн

– Мама, знаешь, это так интересно, наблюдать природу и животных, и запоминать все детали этого таинственного мира, следить за повадками рыб и тем, как растут деревья! Ты знала, например, что их ветви всегда толще на южной стороне, чем на северной? Франческо объяснил мне, что это солнце притягивает влагу на ту поверхность растения, которая к нему ближе. Их листья всегда поворачиваются лицом к небу, чтобы лучше воспринять своей поверхностью росу. А круги срезанных деревьев показывают число их лет и то, какие были более влажными или более сухими, смотря по большей и меньшей их толщине. И показывают так страны света, смотря по тому, куда будут обращены, – и вновь Катарина была удивлена его увлечениями и широким кругозором. Она видела, что разум сына дарован Господом и открыт всему миру, который в будущем ему предстоит покорять. Она гордилась им, своим сыном, в то же время признавая, что никогда не могла соперничать с ним в его умных речах. И, конечно, она отчетливо понимала, что не смогла бы дать Леонардо даже маленькой толики тех знаний, которые он получает в доме отца.

– Ты уходишь? – вдруг спросил он со слезами на глазах… Катарина молча кивнула.

Они прощались долго и тяжело. Прижав сына к себе, мать пыталась как бы напитать его собой. А он стал по-детски крепко-крепко обнимать ее и, приподняв голову, много раз подряд ее целовать, затем он грустно свернулся в такой маленький беззащитный клубочек, словно весь мир сейчас ополчился против него. В этот момент сердце Катарины окончательно растаяло, а душевные силы, которые она все это время, прилагая неимоверные усилия, держала в себе твердым комком, вдруг потекли ливнем из ее слез…

На краю этого все еще залитого солнцем луга стояли рядом две вечные спутницы – Любовь и Разлука, издали безмолвно наблюдая за душераздирающим зрелищем: двумя крепко обнявшимися родственными душами Сына и Матери, навсегда связанными друг с другом незримой пуповиной, и находившимися в эту минуту в самом центре скорбного перекрестка Радости встречи и Печали расставания.

Леонардо обхватил Мать своими детскими, но уже крепкими руками, а в его памяти всплывали подробные детали самых первых воспоминаний его жизни. Он хранил их глубоко в сердце, в самом сокровенном уголке, пронеся через всю жизнь:

– Ой, почему Мама так громко стонет? Ей больно? Как же мне сейчас страшно! Стало очень тесно и больно! Я вижу что-то светлое, даже яркое. Чья-то жесткая рука больно ударяет меня… я делаю свой первый вздох, я дышу, кричу! Кажется, я родился! Я боюсь! Мне страшно и холодно! Всё вокруг такое непривычное! Неужели в этом мире можно существовать? И вдруг… что-то такое незнакомое, но уже родное, такое долгожданное лицо… Её улыбающееся лицо. И почему-то по нему текут слёзы, такие горячие. Ой, да это же моя МАМА!!! Так вот, оказывается, ты какая! И мне уже не страшно, я не кричу, я с упоением впервые пробую вкус её теплого сладковатого молока, наслаждаюсь ее запахом и засыпаю счастливым младенческим сном. Я расту… Мама подарила мне жизнь, она – мой самый дорогой человек на Земле.

Леонардо еще в раннем детстве наблюдал яркое проявление материнского чувства на примере одной кошки в Анчиано, которая, спасая своих малышей, каждый раз заходила в горящий дом, пока не вынесла всех своих котят в целости и сохранности, при этом бережно неся их в своих зубах, чтобы не поранить. Это ли не есть любовь и самопожертвование Матери?

В его памяти жили теплые воспоминания о маминой трепетной любви и заботе. Нежный ласковый голос, теплые руки, которые по утрам гладили его волосы, будили. Как он был счастлив в те утренние мгновения! Мама – она как Природа ранним летом, когда все благоухает, растет, цветет, мир дышит жизнью.

Он вспоминал, как гулял с мамой по лугу в Анчиано. Время для них как будто остановилось, и они просто шли, наслаждаясь красотой Природы, взявшись за руки, плели чудесные венки из желтых ароматных одуванчиков, похожих на пушистых цыплят. Мама так терпеливо отвечала на его многочисленные вопросы о мире, который их окружает. Он помнил звуки, наполнявшие тот прекрасный день: мелодичные переливы пения птиц, бесконечное жужжание шмелей, нежнейший шелест изумрудно-зеленых листьев… И как он был счастлив, что именно Мама открывает ему это удивительное богатство Природы! Мама – это природа, художник, лекарство, герой, ангел-хранитель… «Мама – это прекрасный и удивительный мир, который вокруг меня, внутри меня! Мама – это жизнь»…

Леонардо, понуро опустив голову, возвращался домой. Перед лицом его, в какой-то дымке, неподвижно стоял образ Мамы, смотрящей на него любящими, но такими печальными глазами. Разлука с ней наполнила невыносимой болью его душу. Он больше не слышал стрекотания кузнечиков и жужжания пчел, не чувствовал аромата растений. Весь мир, словно сопереживая ему, замер в какой-то торжественной печали.

– Вернуть бы ее, хоть на минутку – лишь увидеть лицо… чтоб посмотреть в любимые добрые глаза… и прикоснуться к ее теплым, мягким, рукам…

Сейчас, когда он простился с Матерью, он стал понимать, как важна она для него. Ведь без нее померк свет, ушла вся радость жизни и осталась… лишь одна глухая тишина…

* * * * * * *

В доме его ждали дядя Франческо, бабушка Лючия и Альбиера. Отец уехал во Фьоренцу по делам, а дед Антонио, как сообщила бабушка, был приглашен в один из домов Винчи для составления какого-то нотариального завещания.

– Леонардо, где ты ходишь весь день напролет? Ты весь пропах лесом! Смени штаны и рубаху, мой руки и садись за стол поскорее, – сказала бабушка добрым, мягким голосом, накрывая на стол, – вот-вот подойдет дедушка и мы будем обедать. Она искренне любила своего единственного внука, прощая его шалости и никогда не жаловалась мужу на его многочасовые прогулки по горам и лугам Тосканы.

В Винчи, в большинстве домов, кухня обычно объединялась со столовой и приготовление пищи осуществлялось на открытом очаге посреди комнаты с целью сохранить в доме тепло. В этом же, одном из самых, наверное, больших и знатных домов в городке, кухня была отделена от других комнат. Приглашенными сэром Антонио мастерами камин был перемещен к стенам главного зала, а позднее выстроено отдельное крыло для кухни, которая была отделена от зала крытой галереей так, что дым, ароматы и вечная суета кухни не тревожили гостей и домочадцев. На стенах кухни висели сковороды, большие и маленькие кастрюли, чайники и узорная вафельница, в которой по воскресеньям бабушка выпекала хрустящие вафли с козьим сыром и шафраном. В углу стояли вертела для готовки на открытом огне, различных размеров треноги для котлов, и крючки для протыкания перепелов и дичи. Бабушка Лючия по праву считала себя полной хозяйкой этой империи запахов и вкусов. Домашнюю прислугу к приготовлению пищи она не допускала, они занимались лишь уборкой и стиркой, покидая дом Синьора Нотариуса по вечерам. Она же ежедневно обучала молодую невестку правильно пользоваться ковшами и терками, ситечками и ступками, чтобы тщательно измельчать пищу, протирать или процеживать ее до или после готовки.

– Доктор говорит, что чем лучше измельчена пища, тем эффективнее тело поглотит её, – говорила бабушка Альбиере, а та, как всегда, с покорностью, терпеливо выслушивала ее назидания.

В этом доме любили кулинарные излишества и позволяли себе застольную роскошь, что в этом тосканском городишке показывало контраст между семейством нотариуса и местными бедняками. Здесь питались три раза в день. К обычным у бедняков одной или реже двум трапезам, утреннему завтраку и вечернему обеду, здесь добавили merenda, или полдник. При надобности бабушка Лючия приказывала постелить дорогую скатерть из тонкого полотна и соответствующие ей салфетки, посуду, столовое серебро, кувшины для воды, дорогие графины, вилки и ножи. Главным отличием их трапезы от еды бедняков было почти ежедневное потребление мяса и отборного вина, обилие дичи, доставленной крестьянами и арендаторами из их собственных владений, а также – избыток специй и соли, по причине дороговизны это было не по карману простому люду.

Леонардо, усевшись на отведенное ему место, наблюдал за тем, как на длинный деревянный и хорошо отполированный стол, что стоял посреди большой комнаты, накрывают яства, предварительно уложив на него скатерть. Хлеб, как он заметил, сегодня отсутствовал, зато на столе появились горячие пироги, начиненные грибами и смазанные сверху яйцом, отчего они приобрели аппетитные золотисто-хрустящие корочки. Посередине стола, на овальном фарфоровом блюде, лежал припущенный карп, фаршированный овощами и зеленью и политый острым кисло-сладким соусом из меда, уксуса и пряностей.. И, наконец, завидев входившего в дом мужа, бабушка принесла на стол тушеную говядину в глубоком и широком глиняном горшке. Леонардо был голоден, но он помнил, что в этом доме заведено приступать к трапезе только после того, как глава семьи, коим был синьор Антонио, сядет за стол.