Чтение онлайн

 - А как же ты опыты проводил, коли не имел образования?

 - О, это ещё интереснее. На станции была моя не первая встреча с Вингерфельдтом. Давным-давно он ещё как-то заходил в наш дом (не знаю, зачем), и подарил мне эту книгу, лежащую на столе. По этой книге сам Вингерфельдт и стал тем добрым дядюшкой Алексом и нашёл в себе талант гениального изобретателя и учёного. Так что книжку я эту зачитывал до дыр, зная о том, кто мне её подарил, и, ожидая этой прекрасной встречи со знаменитым учёным. Я её дождался – пусть и не в таком духе, как я планировал. Так я стал работать на нашу банду лоботрясов.

Всё это время кто-то слушал эту историю ещё раз, а такие, как Нерст, просто обложились бумагами, делая вид, что ничего не слышат и не видят. Мориц взглянул на него с высокомерием, резко сгрёб всю макулатуру на край стола, пустил руку куда-то за стол, потом вытащил её, и с довольной рожей сорванца ехидно улыбнулся. Взяв в руки небольшой и длинный футляр, достаточно тонкий, он что-то там отвинтил, после чего сунул в него несколько шариков (ради которых и залезал под стол), поднёс футляр к губам. Точно прицелившись, Надькевич резко дунул в футляр, и катышек со свистом попал прямо в стекло пенсне Нерста. Последний резко поднял голову, и взглядом голодного медведя упёрся в Морица, в то время как тот стал изображать из себя такого же тугодумного и серьёзного человека, заваленного бумагами и делами.

 - Мориц! Я убью тебя когда-нибудь!

 - Когда-нибудь, это не скоро! – махнул рукой Надькевич, подмигивая Николасу.

Эта маленькая сценка весьма развеселила серба, но он бы, будь на месте Надькевича, уж точно бы не решился приставать к такому серьёзному человеку, которым казался Альберт. Что-то было в нём отпугивающее, угрожающее даже. Затем взгляд Николаса стал скользить по другим лицам этого ада дяди Алекса, и в некоторых из них он сумел кого-то узнать. Их было двое всего – причём, они опять что-то выясняли между собой, так что не узнать эту парочку было трудно. К ним приблизился Витус и образовалась всем уже знакомая троица вечных спорщиков. Они стояли у угла этой залы, стараясь не мешать работающим людям. Затем один из них обернулся, и встретился взглядом с Николасом. Мэриан, о которой к этому времени все забыли, подала свой голосок, похожий на журчание ручья:

 - Что ж, а эти люди известны больше как изобретатели, конструкторы. Отвечают за починку всяких приборов. Собственно, вы, Николас, почти ознакомились с нашей командой лоботрясов. Да, небольшая она, зато весёлая, узкая, сплочённая.

– А для чего это стоит за твоим столом целое сборище музыкальных инструментов?

 - О, об их предназначении ты узнаешь, если поработаешь побольше в нашем маленьком муравейнике, - затем племянница Вингерфельдта снова уткнулась в пишущую машинку, набирая какие-то важные тексты на ней. – Когда наступит время для отдыха…

– Гай говорил, к вам в компанию пришёл новый инженер-электрик. Уж не этот ли молодой человек? – эти слова принадлежали большому человеку, стоящего поодаль от остальных.

 - Да-да, это я, - поспешил закивать головой Николас. – Мне суждено работать с вами в компании?

 - Да кто тебя туда пустит?! – брезгливо сморщился Витус. – Может, выйдем из этого помещения, а то людям работать, видите ли, мешаем. Потом жалобы будут. Нехорошо.

Все трое людей вышли на улицу, приоткрыв злополучную дверь, и вновь накачав двадцать литров воды Вингерфельдту. Витус, разозлённый, и раздражённый достал сигарету и решил закурить, что остальным, не выносившим курящих людей, пришлось несколько посторониться, чтобы не чувствовать этого наиприятнейшего запаха. Разговор начал большой человек, имевший мощный подбородок и тяжёлый склад головы:

 - Ну что ж, будем знакомиться, молодой человек? Как вас там?

 - Николас Фарейда. А вас?

 - Авас, - с понижением голоса произнёс человек.

 - Простите, не понял, а вас?

 - Авас, - повторил, уже хмурясь, большой человек. – Меня зовут Авас. Авас Бекинг. Я родом из Словении. И имя привёз оттуда же.

 - Ах, я-то думал, у меня же что-то переклинило в голове, - улыбнулся Николас, удивившись столь необычному имени.

 - Ну, хватит болтать, - рявкнул Витус. – Мы так и не успеем перейти к делу.

Авас посмотрел на него с каким-то разочарованием и повернулся к Николасу, вооружившись небольшой веточкой, как опытный дирижёр. Стоящий за его спиной кроткий человек с любопытством выглянул и встал чуть ближе. Авас тогда решил толкать свою речь, дождавшись, чтобы все его слушали:

 - Итак, господа, в то время как те товарищи не вылезают из-за столов, нам предстоит очень сложная и трудная работа. Чинить оборудование называется. И не только. В общем-то, воплощать идеи на бумаге в жизнь. То, что надо и нужно. Я прекрасно помню починенный электромотор, скажите, Николас, согласны ли вы работать на нас? Я думаю, прямо сегодня можно заняться этим прекрасным делом, заодно вы всё разузнайте по ходу и привыкнете. Да, Бари, прекрати прятаться за моей спиной – она тебя от работы не избавит, если ты так думаешь.

 - Какая жалость… Я так рассчитывал на это, мой друг, что, кажется, совсем потерялся в пространстве и времени, - вздохнул человек и показался на глаза. Внешность у него была далеко не приятная.

Всё это время Витус поглядывал искоса на Николаса, ожидая прекрасного случая отомстить за все свои унижения, претерпленные совсем недавно. А потом взгляд всех троих уткнулся на человека, которого Авас назвал, как Бари. Последний был невысокого роста, со смышлёным лицом младенца, в глазах застыла печаль прожитых дней. Человек ссутулился, похрамывал на правую ногу. Авас, поняв, что это как-то странно смотрится в глазах того, с кем он общается, вставил своё слово. Звали этого кроткого человека Бариджальд, раньше работал в Голландии, на довольно тяжёлых работах, то грузчиком, то строителем, в конце концов, когда он нёс тяжёлый груз, неудачно поскользнулся и отдавил себе грузом правую ногу. Хорошо хоть, нога осталась. Работать было негде – никому хромающий работник не нужен. Но это же Вингерфельдт! Вот он-то как раз и разглядел в бедном «инвалиде» (как ему подписали приговор) довольно работоспособную личность и взял к себе в команду. У Николаса за всё это время давно назрел вопрос, и он решился задать его смотрящему сверху вниз Авасу Бекингу:

 - Вроде такое грозное название для компании, а в ней в основном работают 10 человек. Причём не таких уж и высококвалифицированных. Не понимаю.

 - Конечно, если ты хочешь, можешь учить имена и фамилии всех работников всех предприятий Вингерфельдта. Мы только за, - вставил своё слово Витус. – Но у нас-то здесь что-то типа конторы. Это как в Америке: самые большие города Нью-Йорк и Чикаго, а столица Вашингтон. Вот мы и есть та самая столица.

 - Дело-то вот в чём, - начал Авас, - Мы – наиболее приближённые к Вингерфельдту – и как работники, и как по месту положения. Помимо всего прочего, маленький коллектив содержать легче, чем кишащую и бунтующую толпу. Так и тут. Все друг друга знают. К друг другу привыкли. Так легче контролировать всю индустрию. А вернее несколько, как это в случае с дядей Алексом.

 - Ну, может, этот модой человек считает иначе? – усмехнулся презрительно Витус. – Может, я покажу ему наше место работы?

 - Мы работаем везде, - мягко сказал Бариджальд. – Кажется, время подходит к концу, а нам надо многое успеть. Ждём тебя, как самого трудолюбивого среди нас, в том самом помещении, в котором мы были пять минут назад.

И они ушли – высокий мужчина с крепким телосложением и небольшой, похрамывающий на правую ногу человек. Николас остался один на один со своим врагом. Тот обрадовался случаю, так неожиданно представившемуся ему. Естественно, он поспешил его применить. Мгновенно Николас был прижат к стене дома компании, причём зловещая улыбка мелькнула на губах Витуса:

 - Ты думаешь, тебе сойдёт с рук та наша последняя встреча? Ну, это напрасные надежды, мила-ай. Я доберусь до тебя, и погоди, ты ещё взвоешь у меня в ногах. Я сделаю всё, чтобы работёнка в нашей компании показалась тебе самой наиприятнейшей и ты здесь как можно дольше бы оставался. Это моя работа – а раз взяли тебя, значит, есть угроза моей карьере. А я не хочу терять деньги из-за какого-то сопляка, который и два слова связать-то не может. Поэтому за свою работу я буду цепляться намертво. Ты это учти, приятель, до своих денег чужого я не допущу.