Гений Одного Дня
Шрифт:
В это время кто-то подбегал к зданию, и Витус вынужден был отойти, бросив на прощание классическую фразу, как это было принято во всем литературных и не литературных произведениях:
- Будь ты проклят, Николас! И почаще оглядывайся. Я доберусь до тебя.
Он ушёл, хотел было хлопнуть дверью, но из-за её тяжести пришлось отложить эту идею в долгий ящик. К месту событий подбежал взмыленный Феликс, в своём деловом костюме и с чемоданом в руках, чем-то напоминая дипломата. Заметив стоящего Николаса он ему приветливо кивнул, и, заметив удивление на его лице, поспешил добавить несколько фраз:
- Что на меня так смотришь? Я тоже работаю. Пусть и в нескольких местах одновременно. Уж да, да, мы непостоянны, в отличие от таких, как вы и вся ваша компания. Что поделаешь. Уж мы всё хотим исправиться, да ничего не поделаешь… Не поделаешь, - эти фразы он сказал как-то скороговоркой, затем открыл дверь. – Николас, а разве тебе не к дяде Алексу?
Глава девятая
- Итак, господа, позвольте представить вам мой новый усовершенствованный вид электродвигателя. Электромотор - только двигатель для ведущей машины, точно так же как паровой двигатель, за исключением того, что в нём используется электричество вместо пара. Электродвигатели настолько несовершенны теперь, когда паровые становятся более дешевыми. Человек, который узнает, как заставить электродвигатель сделать то, что теперь делает паровой двигатель, и сделает это наиболее дешево, наживет себе состояние, если у него будет своя голова на плечах. Моя нынешняя цель – как раз развить эту индустрию и сделать её максимально доступной для людей. Кое-каких успехов в этом деле я добился, - Александр Вингерфельдт довольно закрутил ус и отошёл назад. – Я ещё способен кое-чего вам продемонстрировать.
Вся толпа пошла вслед за единственным источником электричества, представленного никем иным, кроме как этого великого учёного, и он провёл их в маленькую комнатёнку, которая была вместо офиса. На директорскую она далеко не походила. Стол был весь завален, и видно было, что его лишь недавно оставили в покое, а сама комнатка создавала далеко не прекрасное впечатление. Выцветавшие обои, лёгкий полумрак в светлое время суток и маленькое пространство. Впрочем, сам хозяин не спешил расстраиваться. Глаза его горели, он готов был поделиться всеми идеями, настигшими его в пору вдохновения. Он был счастлив, когда знал, что нужен кому-то. Люди в интеллигентных костюмах вскоре заполнили всю комнату, и Вингерфельдт, дожидаясь, пока они войдут и всё осмотрят, закурил дорогую сигару. Взглянув на них из-под густых бровей, какое-то подобие улыбки мелькнуло на губах изобретателя, после чего он взял в руки свою трость и застучал по полу.
- Господа! Я попросил бы вас разойтись, а то вы заслоняйте мне то, что я хочу вам показать. Всего-навсего, отойдите в сторону, и вы не пожалеете о своей потраченной сюда поездке, - дождавшись, пока люди отойдут к стенам, Вингерфельдт ещё раз многозначительно на них посмотрел и взял тросточку в руку. – Что ж, теперь я вам покажу это произведение, прославившее меня на весь свет. Посмотрите вниз, господа, не пожалеете.
Лёгкое удивление мелькнуло на лицах собеседников великого учёного, когда они увидели под своими ногами… карту Европы. Она была искусно нанесена на пол, мало того, на ней самолично основателем компании были подписаны и подчёркнуты какие-то города. Карта была изрисована чем-то красным, не оттирающимся, как казалось на первый взгляд. Города и границы стран были подписаны на немецком языке, но нормальным, не готическим шрифтом. Дождавшись, пока все осмотрят это произведение искусства, Вингерфельдт, стоя на Дунае, начал говорить тихим, но полным удовольствия, голосом:
– Посмотрите сюда, господа, - трость гулко ударилась о пол, и коснулась корявой надписи «Будапешт». – Здесь у нас недавно открылось новое предприятие. Вы думаете, чему оно посвящено? Да, электромоторам. Я пару недель провозился с ними, упорно совершенствуя их, и добился того, что теперь мой бизнес идёт вверх. Здесь же, в Будапеште, и располагается то самое место, в которое я не жалея вложил большую часть своих средств, с надеждой, что это новая индустрия позволит мне продолжать своё великое кредо изобретателя. Я считаю, что в дальнейшем можно смело расширять просторы моих занятий. Было бы только финансирование, - он с укором взглянул на стоящих в плащах господ. – Вон там дальше (он указал на Швейцарию) располагается главная контора моей новой, очередной компании – «Wingerfeldt Electromotor Company», на которую я и возлагаю большие надежды. Все мы знаем и помним Генри О`Читтера, я прав, господа? Я думаю, помимо прибыли, развитие новой индустрии принесёт мне помимо прочего полную победу в нашей затянувшейся борьбе друг с другом. Я могу показать и на деле свои моторы. Нам всего-навсего надо выйти на улицу, где у меня уже стоит автомобиль. Как вы помните, электромобили – лишь недавно развивающаяся индустрия, и такому политику в предпринимательском деле, как мне, было бы просто стыдно отстать от века и не понять этой простой истины. Бесспорно, сейчас уже начинается массовое производство других автомобилей, с двигателем внутреннего сгорания, но пока этот вид транспорта из-за своего шума и визга не приживается в нашем мире. Генри Форд, работавший в своё время на моё предприятие, и знавший мои первые шаги, организовал свою компанию по производству автомобилей с бензиновым ДВС. Пожелаем ему удачи, господа. Я намерен дальше идти по своей, заранее просчитанной траектории. Уже скоро будет пятнадцать лет, как я работаю изобретателем, за это время у меня ещё не было ни одного провала. Те достижения, к которым я иду сейчас, превосходят все ожидания даже видавших виды людей. К чему я это говорю? Я с уверенностью могу сказать, стоя одной ногой в Германии, а другой на Австро-Венгрии…
- И долго ты так будешь раскорякой стоять?
По комнате пробежался громкий смех, который растворил грубый голос Вингерфельдта, рассмеявшегося громче всех.
-… Что я нахожусь в апогее славы, а мир у меня практически лежит в кармане. Большая часть новых развивающихся направлений промышленности были запатентованы мною, на моих патентах вырастает индустрия и энергетика двадцатого века. Вы слышали только про электромоторы, господа. Вы думаете, это всё, чем я страдал в последнее время? Я работаю по девятнадцать часов в сутки. Я одержим идеями, идущими откуда-то сверху. Да, да, я найду им применение, и уже нахожу, сидя за своим столом и вытягиваю ноги на протяжении площади всей Турции. Я хожу уже по миру, а скоро я могу держать его уже в своих руках. Нет, я не преувеличиваю, господа. Дела мои развиваются, причём в верном направлении. На изобретения я пока не истощим, что я сейчас и поспешу вам разъяснить. Я не считаю, однако, что стою твёрдо на ногах – ибо ничего в жизни нельзя предугадать. Так и тут получилось. Итак, господа, готовы ли вы посмотреть на то, чему я хочу посвятить в ближайшее время все свои умения и знания?
Вингерфельдт гордо подошёл к своему столу, решительно сгрёб рукой в сторону все свои гайки, ржавые гвозди и другие принадлежности, без которых его стол был бы просто невозможен, а затем кивнул на развёрнутые чертежи на столе. Люди нависли над его столом, лишив учёного всякого пространства, дышали в затылок. Довольно посмотрев на них, дядя Алекс вновь обратился к чертежу:
– Вот посмотрите, пред нами лежит попытка усовершенствования биржевого телеграфа. Да, да, того самого, с которого я и начал свою карьеру, как изобретателя. Если мне удастся воплотить в жизнь все свои идеи, мы получим незамедлительную прибыль. Сейчас я хочу смело вложить все свои капиталы в одно дельце – я хочу засветить весь мир. Нет, это не удачно подобранная метафора – я действительно хочу сделать так, чтобы тьме подвластна была лишь улица. Я хочу убрать в прошлое все нынешние разработки в виде керосиновых ламп и газового освещения и подарить миру новый вид освещения. Да, над лампой накаливания я трудился очень давно. Бесспорно, не я её создатель, как таковой, я уважаю деяния своих коллег, создавших её. Моя цель, как говорят американцы, довести её «до рыночных кондиций». Я начал давно проводить опыты с её усовершенствованием. Время покажет, напрасно или нет.
Вингерфельдт, явно нервничая после своего большого монолога, полного пустых обещаний, принялся накручивать свои усы и искоса поглядывать на ожидающих чудес слушателей. Среди публики стоял один щуплый журналист, делающий какие-то заметки в своём блокноте, и следящим за каждым движением великого учёного. Вингерфельдт сбросил в пепельницу от сигары пепел, и вновь взглянул на людей. Взгляд их был прикован к бардаку, царившему прямо тут же, на столе изобретателя. Дядя Алекс поспешил дать пояснение:
– Чтобы что-то сотворить, мне нужно богатое воображение и куча хлама. В конце-концов, вещи должны всегда лежать под рукою, как верно заметил один из моих ценнейших сотрудников компании, Гай Гезенфорд, имеющий дома в точности так же заваленный стол. По-моему, наше отличие с ним в бардаках заключается только в разных марках ржавых гвоздей и яркости этикеток электротоваров.
- Кстати о вашем преемнике Гае, - вставил своё слово молчавший до сих пор журналист. Это правда, что вы достали его из трущоб Уэльса, где он промышлял воровским делом?
– Конечно же нет, как вы могли поверить в такую дурь? Он – один из ценнейших сотрудников нашей компании, и ни за какие гроши не повёлся бы на такую опасную и требующую ловкости работу. Личность он слишком благородная для этих целей. Опять же, мы берём человека, а не его прошлое.
- Но ведь он не имеет образования. А как же вы объясните все эти слухи и его вечно проявляющуюся сноровку?
Вингерфельдт сокрушенно покачал тяжёлой головой, словно бы она весила несколько тонн, и с усмешкой обратил свой взгляд вновь на чертежи своих гениальных идей, которые он намеривался воплотить в скорейшем итоге в жизнь. Ещё сбив пепла с сигары, он повернул свою голову в сторону журналиста и нетерпеливо произнёс, обижаясь, что его оторвали от настолько важного для его судьбы монолога:
- С какой это стати вас интересуют простые работники моего предприятия? Вон их сколько у меня, волей-неволей собьёшься со счёта. Под моей властью уже 100 различных компаний организовано, почему вы ими не интересуетесь? Чем провинился мой служащий?
- Если вы так говорите, значит, вы что-то скрываете, - невозмутимо ответил журналист. – Оттого интересна эта личность, что в его руках сосредоточились все нити управления компанией.
- Что за вздор! Я – единственный руководитель всех своих предприятий, и больше никаких умников делить со мной славу мне не надо. Гезенфорд – рядовое лицо моей компании, осуществляющие с моего согласия всякие выгодные сделки и не больше. Если вы решили написать сенсационную статью о его воровской жизни, которой никогда и не было – то милости прошу, понимаю, вам деньги нужны больше, нежели знания. Только боюсь, это будут ваши последние деньги – потому как оскорбления своей сущности мой служащий не потерпит, и когда будете сидеть за печатной машинкой опять-таки моей компании прошу хорошенько подумать вас, прежде чем писать. Гай не сговорчив, груб, ля вас это очень плохо кончится. Вы потом пощады просить будете – но уже будет слишком поздно. Я тоже не имею образования. По вашей логике я жестокий мошенник и матёрый вор? Могли бы спросить и что-то более умное.