Чтение онлайн

— Подождите, — повелительно сказал хозяин дома, когда она стала снимать сапог, но Ольга ждать не стала. Она стянула сапог и принялась за второй.

Тогда он выхватил из кармана телефон и нажал кнопку.

— Если вы вызываете охрану, — начала Ольга, — то ради бога! Я все равно никуда не уйду, и вы меня не заставите, даже если вызовете сюда авиацию! Мне нужно знать, зачем Катя приходила к Кузе в общежитие накануне убийства. Мне нужно знать, зачем…

— Заткнитесь, — велел он, не взглянув на нее, и Ольга, сама от себя этого не ожидая, послушно захлопнула рот.

— Катюш, — сказал мужик в трубку. — Тут тебя спрашивает Ольга Пилюгина, говорит какие-то странные вещи! Будто Кузмин убит! Ты об этом… ничего не знаешь?..

Ольга молча слушала. Мужик тоже слушал. В трубке верещало.

— Хорошо, — произнес он наконец. — Договорились. Ладно.

Он нажал «отбой», и Ольга спросила:

— Что она сказала?..

Но мужик нажал следующую кнопку и, отвернувшись, заговорил совсем другим тоном:

— Женька, езжайте одни. У меня тут… дела нарисовались! Да все из-за твоей тети Оли! Да. Да. Нет. Нет, я сказал. — На этот раз трубка не верещала, а выла. — Мама сказала, что она уже близко. Дай мне Лешу.

Не слушая воя и прикрыв трубку ладонью, он кивком показал в глубину холла и буркнул Ольге:

— Проходите!

— Спасибо.

И она пошла по просторам бежевой плитки и темного дерева, спиной чувствуя его взгляд и одергивая сзади свитер, как школьница, вызванная к доске и не смеющая оборотиться к классу задом.

— Направо! — издалека негромко приказал мужик, она оглянулась на него — он снимал куртку — и свернула.

За углом — угол был вовсе не угол, то ли круглый, то ли овальный, — открылся небольшой уютный зал, который можно было бы показывать в фильмах «из жизни миллионеров» наряду с мобильными телефонами, инкрустированными бриллиантами, автомобильными салонами, инкрустированными розовым деревом, и хрустальными бокалами, инкрустированными золотом. Вокруг простиралась неописуемая красота, но лучше всего были окна — от пола до потолка, полукруглые, легкие, — и смотрели они в засыпанный снегом сад, синевший в холодных сумерках.

Ольга подошла поближе.

За окнами была небольшая каменная терраска со сдвинутыми к стене плетеными креслами и круглыми фонарями, а дальше лежали сугробы и, не шелохнувшись, стояли сосны, почему-то всегда напоминавшие Ольге гигантский церковный орган. На темных лапах лежали белые подушки снега, и казалось, что дом стоит в волшебном лесу.

За ее спиной раздался шорох, щелчок, и за окнами, по периметру каменной террасы, вспыхнули фонари, и сосны за границей очерченного светом круга провалились во мрак.

Ольга оглянулась. Хозяин дома стоял у двери и внимательно смотрел на нее.

— Зажечь камин? — спросил он после короткого молчания.

Ольга пожала плечами:

— Как хотите.

Он присел на корточки перед громадным белым камином. Стукнула решетка, чиркнула спичка, и чуть-чуть потянуло дымом.

— Кузмин на самом деле… помер?

— Он не помер! — возразила Ольга. — Его убили! Почти на пороге нашего дома.

— Кто его убил?

— Вот именно это мне нужно выяснить, — сказала она очень твердо. — Потому что в убийстве обвиняют моего мужа.

— А ваш муж его не убивал? — уточнил мужик.

— Нет!

Он пошевелил в камине поленья, отчего огонь заплясал живее, и сел на диван.

— Садитесь. В ногах правды нет.

Он еще помолчал, а потом сказал решительно:

— Я бы сам его убил давно. Поэтому ничего удивительного в том нет.

— Как?! — поразилась Ольга.

Мужик сделал неопределенный жест рукой:

— Ну, он был очень неприятный человек. Просто… гадкий.

Ольга оскорбилась. Это было довольно сложное чувство, но основная составляющая, пожалуй, такая — Кузя был частью нашей жизни. К вашей он не имел и не мог иметь никакого отношения! Что вы-то можете знать о том, каким он был, и что заставляло его быть таким?!

Поэтому она сказала язвительно:

— Вам-то что за дело, приятный он или неприятный! Он наш друг, то есть был нашим другом, и для нас важно, кто и за что его убил!

— Мне нет никакого дела до того, кто его убил, — согласился мужик. — Но он очень мешал мне жить.

— Кузя?! — переспросила Ольга. — Вы его, наверное, путаете с кем-нибудь! Как он мог вам мешать?! Кто вы и кто… он?

Мужик пристально и насмешливо смотрел на нее, покуривая сигарету.

— Он не давал мне усыновить Женьку. Он все время мне мешал. Каждый раз поездка на море или в горы у нас выливалась в многомесячную процедуру! А командировки!.. Мой адвокат караулил его у проходной, у общежития, у магазина!.. Чтобы подписать эту чертову бумагу, доверенность! А он только кобенился, мать его!..

Он вдруг вспылил так, что стукнул кулаком по деревянному столику, на котором в корзине лежали красные крепкие зимние яблоки. Одно лежало отдельно, оно покатилось и упало.

— Несколько раз мы оставляли Женьку у бабушек, потому что этот ваш Кузмин так и не подписал нам доверенность! А у меня еще работа такая, я месяцами живу за границей! И вот каждый раз, каждый чертов раз мы гадали, разрешит он нам взять с собой ребенка или не разрешит! Соизволит его величество или не соизволит! Когда не разрешал, Катя моталась туда-сюда, чтобы быть то с сыном, то со мной, а этот ваш… друг все только выламывался!.. Когда отменили доверенности, ей-богу, мы в церкви свечку поставили за здоровье того, кто это сделал!

Ольга слушала очень внимательно. Так внимательно, что от тишины, когда он замолчал, у нее даже в ушах тоненько, по-комариному зазвенело.

— И… что? — спросила она, чтобы прервать этот комариный звон.

— Да ничего, — сказал мужик, нагнулся и подобрал яблоко. — Гад он последний, этот ваш Кузмин! Женька ему не нужен, ну, совсем не нужен! Я с ним даже говорить пытался! Ты, говорю, сука, к ребенку не приехал ни разу, игрушку ему не купил, в каком он классе, не знаешь! Какой ты отец?! Я ему говорю, тебе, суке, только бы нам нервы помотать!

— А он?

— А он мне на это — тебе все в жизни задаром досталось! Это мне-то!.. Вот покрутись теперь, попрыгай вокруг меня! Ты вот весь такой из себя успешный, богатый, а я — маленький ничтожный человечишка, и будет по-моему, а не по-твоему!

Ольга отошла от окна и присела к нему на диван.

— Не может такого быть, — сказала она, подумав. — Никак не может.

— Чего не может быть?

— Чтобы он так с вами разговаривал! Он всех боялся. Он даже на машине не ездил, потому что боялся гаишников! И еще, что «подставят». Мой муж ему сто раз говорил — кто тебя подставит, кому ты нужен! Подставить на дороге можно того, с кого есть что взять, а у тебя же на лбу написано, что взять с тебя нечего!

— Да он со мной так и не разговаривал, это уж я так!.. Сам додумал, — отмахнулся мужик. — Он со мной вообще не разговаривал! В тот раз я его прижал хорошенько, так он потом от меня прятаться стал.

— А что же тогда вы говорите, что он…

— Да это он Кате говорил, а она уже мне передавала! С Катей он был храбрый.

Ольга вздохнула:

— Да. Это на него похоже. Он и со мной был храбрый. И с Димоном стал, когда понял, что на самом деле может мешать ему работать!

— А мне он мешал жить, — заявил мужик и поднялся. — Катя приехала. Видите, фонари зажглись.