Чтение онлайн

Рокоссовский, докладывая 15 февраля начальнику Генштаба свои предложения, считал необходимым для выполнения задачи Ставки ВГК по очистке от противника Померании и выхода к Померанской бухте усилить левое крыло фронта двумя общевойсковыми армиями с двумя танковыми корпусами. Учитывая, что армии правого крыла понесли большие потери и насчитывали в среднем 26 дивизий по 3—4 тыс. человек в каждой и 8 дивизий по 4 тыс. человек в каждой, Константин Константинович просил дать пополнение до 80 тыс. человек, а для пополнения специальных родов войск до 20 тыс. человек. [606]

17 февраля Ставка ВГК утвердила решение Рокоссовского по использованию 19-й армии и 3-го гвардейского кавалерийского корпуса. Одновременно он был поставлен в известность, что с 19 февраля 1-й Белорусский фронт силами правого крыла переходит в наступление в направлениях Фалькенбурга и Голлнова. Через четыре дня, 21 февраля, Ставка ВГК установила с 24 часов 24 февраля новую разграничительную линию между 2-м и 3-м Белорусскими фронтами: до Остероде – прежняя и далее Заальфельд, Христбург, Хальбштадт (на р. Ногат), Никельсвальде (все пункты для 3-го Белорусского фронта включительно). Командующему войсками 3-го Белорусского фронта приказывалось к этому же сроку сменить в новых разграничительных линиях войска 2-го Белорусского фронта. Ответственность за обеспечение стыков между фронтами оставалась за командующим 3-м Белорусским фронтом. Маршалу Рокоссовскому приказывалось использовать освобождающиеся войска 2-й ударной армии для усиления левого крыла и наступления по западному берегу р. Висла с целью быстрейшего выхода на побережье Данцигской бухты. [607]

Пока войска 19-й армии совершали марш, весь ее руководящий состав прибыл на участок, с которого армия должна была действовать. Армией командовал 43-летний генерал-лейтенант Г. К. Козлов. Он с 1918 года находился на службе в Красной Армии. В Гражданскую войну был помощником командира взвода. После войны окончил пехотные командные курсы, 1-ю Советскую объединенную военную школу им. ВЦИК, Военную академию им. М. В. Фрунзе. Г. К. Козлов получил хорошую практику в должности командира стрелкового взвода и роты, занимал должность начальника оперативного отделения штаба дивизии, некоторое время командовал стрелковым полком. С ноября 1939 года Георгий Кириллович был старшим преподавателем в Военно-транспортной академии, а с октября 1940 года – начальником отдела боевой подготовки штаба 7-й армии. С начала Великой Отечественной войны он возглавлял оперативный отдел штаба этой армии. В декабре 1941 года его назначили командиром 27-й стрелковой дивизии, в августе 1942 года он стал начальником штаба 26-й армии, а в мае следующего года – командующим 19-й армией.

Участок, на котором предстояло развернуться 19-й армии, пока занимали войска 1-го Белорусского фронта. Рокоссовский на местности организовал отработку задачи, вопросов взаимодействия пехоты с танковым корпусом и с частями усиления. В этой работе принимали участие командующие родами войск фронта и 4-й воздушной армией.

В ночь на 22 февраля 19-я армия, сменив правофланговые части 1-го Белорусского фронта, вышла на отведенный ей для наступления рубеж и приступила к подготовке наступления. Армия должна была наносить главный удар в направлении Бишофсвальде, Штегере, Бальденберг. На участке прорыва была создана плотность артиллерии не менее 150 орудий на 1 км фронта, не считая реактивных установок. Наступление поддерживалось основными силами 4-й воздушной армии, представители которой находились на командных пунктах 19-й армии и ее соединений.

В полосе наступления 19-й армии на рубеже Гросс-Иенцник, Пройсс-Фридлянд оборонялись: 32-я пехотная дивизия вермахта, усиленная школой СС, а также тремя учебными и запасными батальонами; 15-я пехотная дивизия СС и 1-я гренадерская бригада СС. На этом направлении противник имел до 140 танков и самоходных орудий и около 625 орудий и минометов. [608]

Переход в наступление планировался на 24 февраля. Однако противник упредил войска 2-го Белорусского фронта, начав повсеместно активные боевые действия. Только на участке, где происходила смена войск 1-го Белорусского фронта частями 19-й армии, царило затишье. На правом крыле 2-я ударная армия стойко удерживала занимаемый рубеж. Одновременно частью сил она продолжала бои против блокированной в городе-крепости Грауденц вражеской группировки, насчитывавшей, по показаниям пленных, до 15 тыс. солдат и офицеров. Успешно отражала атаки и 65-я армия. В то же время противнику удалось потеснить 49-ю армию и занять Оссово.

Утром 24 февраля после сорокаминутной артиллерийской подготовки войска 19-й армии перешли в наступление. Они быстро овладели первой вражеской позицией и стали продвигаться вперед, расширяя прорыв в глубину и в сторону флангов. По мере продвижения 19-й армии ее левый фланг обнажился, и этим попытался воспользоваться противник. Но Рокоссовский своевременно принял меры с целью срыва его попытки нанести удар по левому флангу 19-й армии. В сражение был введен 3-й гвардейский кавалерийский корпус, который прикрыл фланг наступающих войск. К исходу дня 19-я армия продвинулась на 10—12 км, расширив участок прорыва до 20 км.

Рокоссовский, стремясь повысить темпы наступления, ввел в действие в одиннадцать часов утра 25 февраля 3-й гвардейский танковый корпус генерала А. П. Панфилова. Ему ставилась задача ударом в северном направлении на Гегленфельд, Фернхайде совместно с пехотой завершить прорыв вражеской обороны и к исходу дня выйти на рубеж Айквир, Шенау. Корпусу была придана 313-я стрелковая дивизия. С каждой танковой бригадой первого эшелона шел стрелковый полк.

Передовые отряды 3-й и 18-й гвардейских танковых бригад с десантами автоматчиков на броне, обогнав пехоту, устремились вперед. К четырнадцати часам они вышли на рубеж Эльзенау, Беренхютте, завершив прорыв тактической зоны обороны противника. Выйдя на оперативный простор, части 3-го гвардейского танкового корпуса продвинулись за день на 40 км. Утром 26 февраля передовые отряды корпуса овладели Бальденбергом, городом и станцией Шенау, где разгромили крупную вражескую группировку, захватили трофеи и много пленных.

Решительные и стремительные действия 3-го гвардейского танкового корпуса создали условия для быстрого продвижения войск 19-й армии. Однако ими не удалось воспользоваться. За два дня стрелковые части прошли всего 25 км, так как им приходилось вести тяжелые бои с гарнизонами вражеских опорных пунктов, которые танковый корпус оставлял в своем тылу. «Но причина была не только в этом, – отмечал Рокоссовский. – Сказывалось плохое руководство войсками. Командарм то и дело терял связь с соединениями, опаздывал с принятием решений. Эти два дня боев показали, что ему не справиться с таким крупным объединением, как армия, да еще с приданными ей средствами усиления. В сложной, непрерывно меняющейся обстановке наступления он проявлял растерянность, неспособность влиять на развитие событий. Это обстоятельство заставило Военный совет фронта с санкции Верховного Главнокомандующего сменить командарма. Армию возглавил В. 3. Романовский, старый, опытный, всесторонне подготовленный генерал [609] ».

Боевые действия велись и на других участках 2-го Белорусского фронта. Войска 70-й армии, отразив сильные атаки противника, сами перешли в наступление. К вечеру 25 февраля они продвинулась на своем левом фланге до 6 км. Соединения 49-й армии стойко отражали все атаки противника в районе Оссово. Упорные оборонительные бои вели 65-я и 2-я ударная армии.

Рокоссовский, оценив сложившуюся обстановку, пришел к выводу, что противник стремится во что бы то ни стало удержать Восточную Померанию. При этом он еще не почувствовал всей угрозы, нависшей над ним в связи с наступлением ударной группировки 2-го Белорусского фронта. Надо было воспользоваться просчетом врага, однако Константин Константинович не имел возможности усилить войска левого крыла. Впервые за время войны он остался без резервов, которые уже все были введены в сражение. Это вызывало серьезное беспокойство у Рокоссовского. Ведь по мере продвижения войск к северу все больше оголялся левый фланг, так как переход в наступление правого крыла 1-го Белорусского фронта был намечен лишь на 1 марта.

О своих опасениях Рокоссовский сообщил Сталину.

– По данным разведки, товарищ Сталин, в Ной-Штеттине, который находится западнее разграничительной линии, концентрируются войска противника. Я боюсь, что, если Жуков не начнет вскоре наступление, они ударят нам в открытый левый фланг. Существует реальная угроза этого.

– Что, Жуков хитрит?

– Не думаю, чтобы он хитрил, но что его войска не наступают и этим создается угроза на обнаженном нашем фланге, я могу подтвердить. Для обеспечения фланга у нас сейчас сил нет, резерв весь исчерпан. Поэтому прошу усилить фронт войсками или обязать 1-й Белорусский быстрее перейти в наступление.

– А войска вашего фронта не смогут занять Ной-Штеттин? Если вы это сделаете, в вашу честь будет дан салют.

– Мы попытаемся, – ответил Константин Константинович, – но это не меняет дела в корне – все равно фланг наш открыт.

– Я поговорю с Жуковым, – пообещал Сталин.

Рокоссовский тут же связался с командиром 3-го гвардейского кавалерийского корпуса генералом Н. С. Осликовским и приказал ему атаковать Ной-Штеттин. В этот же день части корпуса завязали бой за город, обошли его с флангов и с тыла. 28 февраля 32-я кавалерийская дивизия генерал-майора И. П. Калюжного овладела Ной– Штеттином. В ее честь приказом Верховного Главнокомандования была объявлена благодарность и в Москве дан салют 12 артиллерийскими залпами из 124 орудий.