Чтение онлайн

В своем докладе № 0028/оп от 9 октября начальнику Генштаба генерал Рокоссовский подчеркивал, что войска 1-й гвардейской, 24-й и 66-й армий, которые предполагалось использовать в планируемой операции, сильно ослаблены в ходе продолжительных боев [373] . В каждой стрелковой дивизии оставалось не более батальона штыков. «Этих сил совершенно недостаточно для прорыва и развития удара в рекомендованном Вами направлении Котлубань, Алексеевка,—писал Константин Константинович. – В этом случае для прорыва фронта требуется минимум четыре стрелковые дивизии, для развития прорыва – три стрелковые дивизии и для обеспечения ударной группы от контрударов противника с запада и юго-запада потребуется минимум три полнокровные стрелковые дивизии. Ввиду недостаточного количества стрелковых дивизий организовать операцию с нанесением главного удара на Котлубань, Алексеевка не представляется возможным».

Для претворения в жизнь указаний Ставки ВГК командующий Донским фронтом намечал создать в 24-й армии ударную группу в составе прибывающих семи стрелковых дивизий (226, 219, 252, 62, 277, 293, 333-я). С целью обеспечения флангов ударной группы и расширения прорыва предполагалось нанести вспомогательные удары: справа – силами четырех стрелковых дивизий 1-й гвардейской армии в направлении разъезд Конный, Гумрак; слева – тремя стрелковыми дивизиями 66-й армии в направлении на Орловку. На четвертый день операции планировалось завершить окружение группировки противника в районе Орловки и выйти на соединение со сталинградским гарнизоном в районе северо-западнее опушки леса юго-восточнее Орловки. К исходу пятого дня, 24 октября, предусматривалось блокировать и уничтожить орловскую группировку совместно с войсками сталинградского гарнизона и подготовить удар в юго-западном направлении совместно с войсками Сталинградского фронта.

Ставка ВГК, рассмотрев 11 октября представленный Рокоссовским план, не утвердила его. 15 октября он получил новую директиву Ставки ВГК за № 170668, которую подписали Жуков и Василевский:

«В целях оказания ближайшей помощи Сталинграду Ставка Верховного Главнокомандования приказывает нанести главный удар из района выс. 130, 7, МТФ, выс. 128, 9 в общем направлении на Орловка, выс. 75, 9, где и соединиться с войсками Сталинградского фронта.

К удару привлечь кроме частей Сталинградского фронта четыре стрелковые дивизии из числа дивизий, прибывших на рубеж Большая Ивановка, Горная Пролейка. Для прорыва фронта противника создать артиллерийскую группу из расчета не менее 60—65 орудий на один км фронта и не менее 12 гвардейских минометных полков. Количество танков привлечь по решению командующего фронтом.

Вспомогательный удар нанести из района Ерзовки в направлении выс. 135, 4 в 2 1/2 км восточнее Орловки. Дополнительную артиллерийскую поддержку организовать с восточного берега р. Волга, согласовав вопрос привлечения артиллерии для этой цели с командующим войсками Сталинградского фронта.

Готовность к наступлению – исход девятнадцатого октября.

План действий на мое имя представить к 23 часам 15 октября[374] ».

В соответствии с этой директивой Рокоссовский направил 15 октября около восьми часов вечера генералу армии Жукову доклад № 0053/оп плана операции по разгрому Орловской группировки противника. [375]

Главную роль в предстоящей операции теперь предстояло сыграть 66-й армии. В состав ударной группы армии включались четыре свежие стрелковые дивизии (62, 252, 212, 226-я), три танковые бригады (91, 121, 64-я), 664 орудия полевой артиллерии и 12 минометных полков. Ударной группе предстояло прорвать оборону противника и, наступая в общем направлении на Орловку, соединиться со Сталинградским гарнизоном в районе выс. 75, 9. Вспомогательные удары намечалось нанести: в целях обеспечения правого фланга ударной группы двумя стрелковыми дивизиями 66-й армии в направлении совхоз «Опытная станция», разъезд Древний Вал, а для обеспечения левого фланга ударной группы – двумя стрелковыми дивизиями и 58-й танковой бригадой (8 танков). Три левофланговые стрелковые дивизии 24-й армии наносили удар в общем направлении на Культстан, обеспечивая правый фланг 66-й армии от контратак противника с запада и юго-запада. За счет артиллерии и минометных частей 66-й и 24-й армий Рокоссовский намечал создать на направлении главного удара плотность в 74 орудия на 1 км фронта. К операции привлекалась фронтовая авиация (65 истребителей, 80 штурмовиков и 60 ночных бомбардировщиков).

Всю операцию намечалось провести с 20 по 23 октября. На третий день планировалось соединиться со сталинградским гарнизоном, а на четвертый – совместно с частями сталинградского гарнизона разгромить или блокировать орловскую группировку противника. В целях обеспечения выполнения задачи войсками фронта Рокоссовский просил поддержать их огнем артиллерии с восточного берега Волги, а также в первые два дня операции помочь авиацией из резерва Главного Командования.

16 октября Жуков и Василевский сообщили Рокоссовскому:

«В представленный вами план проведения операции внесите следующие изменения:

Вспомогательный удар с фронта железная дорога, Кузьмичи, выс. 112, 7 – не проводить; за счет освобождающихся сил усилить направление главного удара на Орловку, предусмотрев необходимые силы и на разворот правого фланга в сторону свх. Опытное поле, Кузьмичи, после прорыва ударной группой фронта обороны противника.

В связи с резким ухудшением положения в Сталинграде операцию начать не 20, а с утра 19 октября.

В остальном план утверждается[376] ».

Как и было приказано Ставкой ВГК, Донской фронт перешел в наступление 19 октября. Ударная группа 66-й армии не смогла прорвать оборону противника. Для воздействия на пехоту неудачно наступавшей 66-й армии Рокоссовский решил использовать заградительные отряды, которые должны были идти следом за пехотными частями и силой оружия заставлять бойцов подниматься в атаку [377] . «Совершенно ясно, что таким образом будущий Маршал Советского Союза пытался не запугать пехотинцев, – пишет Ю. В. Рубцов, – многие из которых лишь недавно прибыли на фронт, а при малочисленности подразделений и частей максимально насытить боевые порядки наступающих опытными, закаленными в предыдущих боях воинами, чем усилить наступательный порыв[378] ».

Интересный вывод. Командующий Донским фронтом предлагает силой оружия поднимать бойцов в атаку, а автор книги «Штрафники Великой Отечественной. В жизни и на экране» считает, что таким образом боевой порядок насыщался опытными воинами! Возможно, он не понимает разницы между боевым порядком и тем, что под этим подразумевается. Поясним: «Боевой порядок – построение (расположение) соединения, части, подразделения с их средствами усиления для ведения боя». Это определение содержится практически во всех энциклопедиях. Боевой порядок стрелковой дивизии к концу войны в наступлении включал: два эшелона, дивизионную артиллерийскую группу, зенитную артиллерийскую группу, артиллерийский противотанковый резерв, подвижный отряд заграждения, а иногда танковый резерв и передовой отряд; в обороне боевой порядок дивизии включал также противотанковый район. Как видим, заградительные отряды не являлись составным элементом боевого порядка.

Чем же была обусловлена необходимость применения заградительных отрядов на Донском фронте? Ответ можно найти в докладной записке заместителя начальника Особого отдела НКВД Сталинградского фронта майора госбезопасности В. М. Казакевича, направленной 17 февраля 1943 г. в Управление особых отделов НКВД [379] . Автор записки отмечал: «За время боевых действий войск Донского фронта массовое бегство военнослужащих с поля боя и отход частей без приказа командования были единичными случаями. Как установлено, трусость и паника в частях со стороны отдельных военнослужащих больше всего проявлялась в период напряженных оборонительных боев, а также в период наступления наших войск, когда противник, оказывая упорное сопротивление, неоднократно переходил в контратаки, пытаясь удержаться на занятых рубежах обороны».В записке приводились конкретные примеры трусости и паники в войсках Донского фронта. Так, 22 октября особым отделом НКВД 252-й стрелковой дивизии были арестованы заместитель командира роты 924-го стрелкового полка младший политрук Ф. С. Окулов и командир взвода младший лейтенант М. Г. Бородин, которые после ранения командира роты проявили трусость – бежали с поля боя и только на другой день возвратились на командный пункт своей роты. На следующий день особый отдел этой же дивизии арестовал командира пулеметного взвода 924-го стрелкового полка младшего лейтенанта А. Н. Литвинова, который в момент напряженного боя проявил трусость, бросил свой взвод и бежал в тыл. Во взводе среди бойцов после бегства с поля боя Литвинова началась паника, воспользовавшись которой противник захватил в плен один пулеметный расчет. Военный трибунал дивизии приговорил Окулова, Бородина и Литвинова к высшей мере наказания – расстрелу.

Приводя эти примеры, мы не преследуем цели упрекать Рокоссовского в жестокости. Обстановка того времени не располагала к благодушию. Таким же образом поступали и другие командующие фронтами и армиями, тем более что приказ Сталина от 28 июля требовал беспощадной борьбы с трусами и паникерами. Но нельзя и слишком идеализировать Рокоссовского, как это делают некоторые авторы. Нужно только внимательно изучать хотя бы опубликованные документы и материалы.

Наступление Сталинградского фронта тоже не достигло поставленной цели. И все же противник был вынужден удерживать свою группировку в междуречье, а это оказывало большое влияние на дальнейший ход событий под Сталинградом.