Чтение онлайн

Мы в “Правде” — и журналисты, и читатели — часто удивлялись, почему вдруг вскоре после пленума ЦК в соседней с нами газете появляется статья, где выработанное коллективное решение разбивается в пух и прах. Был даже скандал, когда со страниц “Советской России” была преподнесена как нечто директивное статья члена президиума ЦК Белова Юрия Павловича, абсолютно не стыкуемая с общим мнением. Коммунисты считали, что идти на выборы, как парламентские так и президентские, надо широким фронтом вместе ссоюзниками из левопатриотических сил. Автор же утверждал: все союзники ненадежны, они размывают позицию КПРФ, стремятся за ее счет утвердиться на политической арене. Это произвело шок. Как впоследствии оказалось, это была продуманная позиция группы людей, провозгласивших себя непримиримыми борцами с российским капиталом. В ряде изданий, в том числе в журнале “Искра” появились резкие возражения. Некоторые наиболее активные сторонники идеи Союзадаже предлагали исключить автора, а с ннм и главного редактора из состава руководящих органов партии.

Выяснилось, однако, что тень подозрения пала не на авторов нашумевшей публикации, а на тех дисциплинированных коммунистов, которые придерживались другой точки зрения. Выяснилось также, что пленум ЦК отнюдь не самый высший орган. И даже не президиум ЦК, от имени которого выступала эта группа, а небольшой кружок близких лидеру людей. Они собирались обычно по суботам в разных местах и там обговаривали, как действовать в создавшейся ситуации. Там-то и родилась идея “Крота” — эта кличка закрепилась за председателем исполкома НПСР Г.Ю. Семигиным

Прежде и А. Проханов, и В. Чикин, и Г. Зюганов несколько лет грелись у “семигинского костра”. В его предпринимательской системе работали дети ряда членов руководства, оттуда и вышли в люди. Но какая-то черная кошка пробежала между двумя Геннадиями, а может, эту мысль внушили Г.А. его соратники. Семигина объявили “засланным казачком”, который по воле президента и его администрации был нацелен на разрушение КПРФ, на подчинение ее структур своему безраздельному влиянию. Статья“Операция Крот”, опубликованная сразу в двух газетах — “Завтра” и “Советская Россия”, обвиняла бывшего товарища по НПСР во всехсмертных грехах.

Отношение к публикации оказалось полярным. Многие говорили о том, что партия еще не остыла от думского скандала с исключением из партии председателя ГосдумыГ.Н. Селезнеа, руководителей комитетов С.П. Горячевой и Н.Н. Лубенко — людей известных стране, пользующихся авторитетом у творческой интеллигенции. Затевать новые разборки ни к чему. Но эти доводы не были услышаны. Более того под вопросом оказалась судьба еще нескольких товарищей, посмевших возразить мнению сверху. Начался огонь и по региональным штабам. Несколько первых секретарей обвинили в развале работы в недостаточном почтении к “вождю”.

Причем делалось это в открытой печати, и, конечно, такое самораздевание не могло не повлиять на авторитет всей организации. “Правда” придерживалась сдержанной линии поведения, за что ее потом резко критиковали на Х съезде. Замечу сразу: такая критика резко ударила по авторитету газеты, а самое главное -заставила ее невольно включиться в общий хор тех, кто беспощадно громил раскольников, разного рода врагов партии, а значит и народа. Поколебалась позиция газеты, которую мы, правдисты 80-х — 90-х годов ХХ века, утверждали на ее страницах.

Очень нелегко было освободиться от старых стереотипов “осажденной крепости”, отстреливающейся от всех и вся. Хотя еще в передовой статье первого номера “Правды” подчеркивалось, что ежедневная рабочая газета призвана служить воспитанию тех широких слоев пролетариата, которые проснулись для революционной борьбы, но еще слабо осознают свое положение и свои цели. На протяжении многих десятилетий газета, став рупором руководства партии и государства, вынуждена была нередко поддерживать ту политику, которая отнюдь не отвечала интересам народа. И все же любой честный историк не может не признать, что буквально каждый номер “Правды” вмещал в себя объемную картинумногообразия жизни народа и общества. Думается, именно потому после событий августа 91-го и октября 93-го люди видели в ней символ нового социалистического общества, который недавно был образом жизни. В “Правду” шли письма, десятки тысяч. У подъезда редакции всегда было множество народу -ждали свежий номер газеты. К нам охотно приходили деятели науки, культуры, известные политики, рабочие, депутаты, вступали в диалог. Пользовалась уважением газета и среди умных коллег и журналистов. Ее читали за рубежом.

Вот парадокс: газета в опале, ее запрещают, травят, не дают, даже лишают возможности продавать в метро, у газетных киосков, а люди тянутся к ней. И мы не спрашивали, кто из них состоит в партии, кто не состоит, каких придерживаются взглядов: раз человек пришел в “Правду”, значит он правдист.

Уверен, именно такая позиция газеты, ее стремление быть нужной всем помогли при выборах в первую Государственную Думу привлечь миллионы избирателей.

И когда на выборах 2003 года партия по сути отмежевалась от союзников, не сумела убедить людей разных конфессий в чистоте и благородстве своих намерений и целей, это привело к оттоку ее сторонников. Принципиальными, но скандальными исключениями из партии представителей творческой интеллигенции она отнюдь не укрепила своих связей с элитой общества. Это впрочем можно проиллюстрировать и на примере “Правды”.

Мне до сих пор не забыть фестиваль “Правды” в парке культуры и отдыха имени Горького. Руководитель ЦК, с которым была твердая договоренность, которого мы рекламировали со страниц газеты, как одного из участников праздника, не только не пришел на наш фестиваль, но даже не предупредил, что по каким-то неведомым причинам быть в парке не может. Представляете состояние ведущего фестиваля, если он буквально за полтора-два часа до открытия узналоб этом проколе. Нам удалось как-то выкрутиться, но впечатление неловкости перед людьми сгладить было невозможно.

…Газета — всегда сгусток противоречий, особенно если это — “Правда”. Ей невозможно закрыть все ниши интересов своих читателей. К тому же она подвергается давлению сверху, а как известно, что ни начальник — то голова, у него свое видение, как делать газету, как ее распространять, чего ей не хватает, что, напротив, лишнее. Михаил Андреевич Суслов, к примеру, не любил крупных снимков в газетах, он считал, что они крадут место у других серьезных публикаций. Леонид Ильич Брежнев, сделавшись генсеком в 1964 году, позвонил в “Правду” и попросил не печатать своих портретов слишком часто, как это делалось при Н.С. Хрущеве. Свои пожелания были и у других руководителей, разумеется, все их выполнить просто нельзя. А наиболее разумные просьбы, вроде той брежневской, очень скоро утрачивали силу, и даже центральные газеты подчас соревновались между собой, кто эффектнее подаст на первой полосеснимки очередного вождя. Даже сегодняшняя “Правда” (2004 год) практически не выходит без большой “простыни” с пересказом ценных мыслей нынешнего лидера. И с его фотографией, чаще всего из архива, среди пышущих энтузиазмом масс.

Впрочем, все это можно было предвидеть, но кто мог предвидеть тот кульбит, который выкинули в штабе на Охотном с главным редактором, да и вообще с газетой “Правда”.

В середине марта 2003 года в газете “Московский комсомолец” была напечатана небольшая заметка “БАБ наступил на “Правду”. На нее мало кто обратил внимания, хотя у МК миллионный тираж, и возмущение этой публикацией с какой-либостороны казалось должно последовать. Речь шла о том, что КПРФ меняет “спонсоров” и редакция “Правды” выразила уверенность, что она никогда не станет рупором Березовского. Что же сделал БАБ? — спрашивала газета. Он потребовал убрать главного редактора из газеты “Правда”, что и было сделано.

Позднее стали известны многие детали готовящейся сделки вокруг “Правды”. Заявили о себе журналисты, предприниматели, да и просто прохиндеи, которые приоткрыли занавес над этой ситуацией. Никем не доказано, но ни кем и не опровергнуто — документально, доказательно: было такое задумано или нет, но при решении судьбы главного редактора звучали довольно странные аргументы. Никто вроде не ссылался на заявление оппозиции “Правды” по отношению к Березовскому, но было прямо заявлено: деятельность Ильина А.А. на посту руководителя газеты наносит вред и газете, и партии. Ни у кого не хватило смелости сказать прямо в лицо, в чем суть дела, но решение было принято в пользу БАБа и его сподвижников. Так кобра в последний раз порадовала нас своей уничтожающей улыбкой.