Чтение онлайн

Надо было его валить, а то никакой охоты не получится. Я чувствовал напряжения шакраса, но никак не мог добиться подсказок про убойные зоны. Зато появилось новое чувство — захотелось лечь, высунуть язык и прикинуться мёртвым. Уверен, что в биомониторе сейчас мигает навык «Танатос» и хочет, чтобы его активировали.

— Брр, — я стряхнул налетевший образ, формируя не менее жестокую картину, но с трупом в виде муравьеда. — Соберись, братишка. Не так уж плохо тут всё пахнет…

На мой внутренний монолог геном отреагировал и выдал что-то невнятное про убойную зону, посветив куда-то между подмышкой и ближайшим ребром. А следом передал мне ещё пять процентов контроля.

Интерактивного экрана у меня теперь не было, но я нашёл режим, когда проектор давал картинку прямо на внутреннюю часть стекла. В настройках можно было выбрать всего два параметра для постоянного отображения, и я выбрал время до кризиса с процентом контроля.

Итого восемьдесят процентов, но вместо суперсилы — рекомендация прикинуться мёртвым. Нет, так дело не пойдёт — так легенды не пишутся. Я поднял пистолет, аккуратно просунув глушитель через куст. Монстр стоял ко мне полубоком — можно было пробовать попасть в плоский затылок, прямо под край плоской «башни». Или стараться пересчитать рёбра, рассчитывая, что сорок пятый калибр сможет пробить шкуру. Хвост, кстати, у муравьеда был — короткий сморщенный обрубок, под которым прятался мешок с чем-то круглым.

Ага, похоже, самец. Эта зона обязана быть уязвимой, но почему-то ни разу не была убойной. И что-то мне подсказывало, что шакрас не из мужской солидарности не предлагает эту зону отстрелить. Пробить шкуру, скорее всего, не смогу, а вот обижу сильно.

Муравьед как раз долакомился вторым трупом, снова рыгнул и, задрав морду, издал довольно скрипучий вопль. Ударил лапой по земле, словно он бык и готовится к разгону. Но не сорвался, а пригнул морду к земле, уставившись на четырёх спешащих к нему муравьёв. Из кустов выскочили две стандартных двойки: мордастый муравей-пуля и огненный жевун. Выскочили, остановились и парами разошлись по сторонам, окружая муравьеда.

При всей крупности муравьёв силы, на мой взгляд, были неравны. Монстр подпустил их поближе, а потом показал всем (в первую очередь мне, муравьи-то должны были это знать), что он ещё и прыгать умеет. Я моргнул, а первого мордатого уже втоптали в землю, расплющив ему панцирь. Жевун, оказавшийся рядом, попытался что-то сделать — из дырок на морде брызнули две плотных оранжевых струи. Ну такое себе, на уровне хорошего струйного газового баллончика. Метра на два шло ровно, а дальше уже куда угодно, но не на отскочившего муравьеда. Эффект был мизерный. Редкие волосы на боку у монстра разъело, а шкура в этом месте почернела. Как только струя оборвалась, муравьед тут же пробил голову жевуна клювом.

Подскочил второй мордатый и цапнул муравьеда за ногу. Лучше бы до мешка допрыгнул, глядишь, толку было бы больше. Ему тут же зарядили передней лапой промеж жвал, вырвав их с жутким хрустом. То есть они ещё цеплялись за ногу, а остатки головы с туловищем отлетели куда-то в кусты. И хрустнули ещё раз, расколовшись о дерево.

— Как там говоришь, «Танатос» активируется? — прошептал я, наблюдая, как муравьед добивает четвёртого.

Все четыре трупа уже начали светиться, формируя эссенцию. Результативность муравьеда была даже выше моей. И в принципе нормальный метод охоты — он рубит, а я отвожу. Пусть поживёт пока и развлекается. И либо он наестся уже и свалит, либо я по-тихому кучу генов соберу.

Метода была осуществима. Муравьед задержался на полянке только для того, чтобы скинуть жвалы с лапы. И как только у него это получилось, пошёл дальше к городу. Пока я собирал эти геномы, он наломал ещё четыре. А потом ещё шесть… А дальше, как мне показалось, к нам обоим пришёл лютый трындец…

Это, конечно, могла быть королева-мать или ещё какой-нибудь буян-отец из муравьиной социальной общины, но выглядел он как лютый трындец. Очередная попытка Аркадии меня удивить увенчалась успехом. Удивиться — это уже фигня! Я чуть не обосрался, когда эта хрень вылетела из листвы и напала на муравьеда.

Из-за яркого оранжевого цвета хитинового панциря оно напоминало краба. И на концах лап было что-то типа полуклешней, похожих на открывашки для консервов. Но выше это уже было что-то из разряда велоцирапторов. Вытянутая зубастая морда, длинная шея через горб переходящая в мощное, узкое тело. Восемь мощных лап и сзади ещё два отростка поменьше, вероятно, чтобы маневрировать в полёте. Крыльев не было, никаких усиков тоже, даже глаза и те невозможно было разглядеть на плоской морде. Создавалось впечатление, что там в принципе не может быть каких-либо слабых зон. Муравей-убийца, причём прирождённый.

Я посмотрел на муравьеда, сравнил с новым участником нашей охоты и понял, что значение слова «муравьед» можно трактовать по-разному. Не обязательно, что это тот, кто ест муравьёв. Оказывается, что это тот, кого едят муравьи.

Выяснять отношения они принялись так, будто это был бой за чемпионский титул. И не абы какой, а продолжение «Грохота в джунглях». Того легендарного боя между Мохаммедом Али и Джорджем Форманом.

Ладно, может, моё воображение опять куда-то не туда уносит, но грохот в джунглях, действительно, стоял такой, что можно было стрелять без глушителя и на меня бы никто не обратил внимания. Хотя нет, внимание на меня уже обратили!

Несколько взмахов клешнями, хруст, скрежет и дикий вой. Прыжок, отскок с уворотом от клюва и новая порция ударов с финальным клацаньем челюстей. Раз-раз и муравьед уже лежал на земле. Монстряка дважды успел сделать то, о чём я только подумал. Во-первых, морда была развёрнута под носорога, а во-вторых, отсутствовал кожаный мешок под хвостом. Сразу вместе с хвостом, копчиком и куском задней лапы.

Думаю, в чём-то здесь была и моя вина. Не перебей я толпу монстров до прихода муравьеда, лютый трындец, может, и не пришёл бы.

Не то чтобы я хотел отомстить за муравьеда… Но вскинул винтовку и пока позволяла дистанция, разрядил магазин. Пару раз щёлкнул по бронированной башне, с таким же успехом отрикошетил от брюха и только после этого начал стрелять по лапам. Целился в сочленения, чтобы если не убить, то хотя бы замедлить. Вроде даже получилось, метров за двадцать до столкновения левая лапа монстра подломилась. Он кувыркнулся, немного проехался мордой по земле и, оттолкнувшись задними лапами, прыгнул на меня. Точнее, туда, где я только что стоял. Потому что сам я, подгоняемый шакрасом, уже нёсся со всех ног поглубже в чащу.

Я думал, что днём началась настоящая охота. Нет, она началась только сейчас!

Шакрас во мне временно превратился в зайца, и мы, петляя, оторвались метров на сто. Я спрятался за раздвоенным деревом, вклинившись, как в рогатку, со своей винтовкой. Перезарядился и, накрутив маскировку, принялся ждать. Через две минуты засёк плоскую голову. Муравей-убийца не торопился. В его движениях появилось что-то кошачье, и я, наконец, понял, кого мне напоминает его морда! Чужого — та же пасть, такая же непробиваемая литая морда с горбатым затылком. А я тогда, получается, хищник. В принципе, нормально. Вот только я не помню, чем тот фильм закончился.