Чтение онлайн

Глава XIV

Отдельный самолет Правительства первопрестольной приземлился на аэродроме среди сибирских просторов. Не успели опустить трап, как специальная машина приняла в свои салоны Остапа, охранников, несколько плотных фигур в кожаных плащах с песьими головами и стройных женских фигур с рылами настоящих свиней. В мгновение ока по кольцевой асфальтовой дороге машина понеслась со скоростью гоночного ягуара, достигла исследовательского центра ИБИ АН и высадила своих гостей в гостинице закрытого типа, где были зарезервирован целый комплекс небольших двухэтажных домов для удивительных гибридных созданий. Впрочем, создания эти уже настолько освоились со свои внешним видом, что проводили время в радости, т.е. смеялись, откармливались сибирскими пельменями ручной выделки, ухой из стерляди и бесконеч ной "Сибирской тройкой", чьи бутылки непременно возвышались в застольях песье-свиной ватаги, по ночам разбредавшейся парами по широким постелям, где занозисто храпели и хрюкали до полудня следующего дня. В их поведении, правда, уже появлялись признаки не только людей, но и тех самых псов и свиней, чьи головы они носили. Эти кентавры XX века не обладали быстротой соображения людей, но сознание их, затемненное перенесенными превращениями, сказывалось в появлении у них нечистоплотности, озлобленности, хищности даже в такой степени, что некоторые и песьих голов, различить которые по индивидуальной принадлежности к данной фамилии становилось все труднее, стали проявлять к своим спутницам не только и не столько сексуальный интерес,сколько потребительский интерес как живой системе возможного питания. И некоторые из ушей свинского поголовья в один прекрасный день были съедены песьей стороной. Свиньи в накладе за свой позор не остались. Они изгнали из своего окружения всех псов, занимались лесбиянством, а своих партнеров по человеческому время провождению лишили скотских утех. Это фактически привело к разделению мест проживания свиней и псов. Обслуживающий персонал гостиницы, видавший всякие виды и дававший еще в советские времена разного рода подписки о неразглашении тайн, пораженный новыми явлениями, беседуя между собой, ограничивался пока только сочинением анекдотов о прямоходящих свиньях и псах, пожирающих несметные количества водки и не брезгующих одновременно сырым мясом и картофельными очистками. Необычайности указанного порядка стали оказывать на обслуживающий персонал негативное влияние. Многие в открытую стали выражать неудовольствие в обслуживании таких жильцов, поскольку де не договаривались обслуживать свиноферму или собачий завод. А некоторые даже затребовали прибавки жалованья. Которое им было обещано, но задерживалось якобы не поступлением денег из Центра. Но самое плохое, самое скверное все же случилось, хотя и не сразу. Рот человеческий почему – то нельзя запереть так крепко и надежно, чтобы из него не извергались всякие слухи и что самое опасное – анек-доты. И пошли гулять не только по городу, но и области, слухи о странных экспериментах ИБИ АН, приковывая итак не в последнюю очередь внимание к институту, в котором, по мнению многих, совершались открытия хотя и первостепенного значения, но выходящие за рамки человечности и религиозного равновесия между верующими и неверующими. А слухи есть, как известно, смерть благонравного существования всех людей. И если в старые времена, когда стремились в основном к построению непременно коммунизма, цели были прозрачны и ясны, то в положении нынешних дел ясность подменялась состраданием и жертвенностью. Стали говорить о жертвах науки.О бесчеловечном отношении к животным. О сексуальном разврате, творимом нынешними врагами общества от науки. О том, что и современные беды нищенского существования сами по себе заложены в самой интеллигенции и ученых в первую очередь. А сама наука – подстилка олигархов и новых русских, которые вытирают наукой ноги и используют ее в качестве туалетной бумаги и прокладок для поглощения запахов воровства, стяжания и коррупции, от которых так плохо всему об-ществу..

Глава XV

Но Степану в это время было не до чтения газет, телевизора и слухов. Он понимал, что над ним висит угроза смерти и не только его, но и его семьи. Разговор его с Федором Кузьмичем был предельно предметным. Кузьмич, как его за глаза называли сотрудники института, был человеком, что называется "из народа". В прошлом – таксист, он сумел пройти благодаря послушанию и исполнительности все ступени академической лестницы и даже в застойные времена так импонировал ответственным и полу ответственным работникам, что стажировался за границей, откуда явился обратно в институт с задумчивостью в глазах, приятностью на устах, медлительностью и вальяжностью в поведении и поступках и полным пренебрежением к отечественной науке. Тотчас его утвердили доктором наук, а, немного погодя, Академия наук увидела в нем такого своего непременного члена, что академическое звание он получил аж с первого тайного голосования. Но злые языки говорили, что в урне для голосования бюллетеней даже было больше, чем голосующих.Но ведь это злые языки. А чего не бывает в науке? Как только Помпонов стал директором ИБИ АН, кабинет его был перестроен. Это произведение искусства, достойное строителей египетских пирамид, должно было приводить в трепет сотрудников – просителей ИБИ АН. И приводило. Один из престарелых сотрудников института, отсидевший еще в сталинских лагерях пятнадцать лет, говорят, в кабинете Помпонова долго не мог обрести дар речи, стал заикаться и вообще расплакался. Рамолическое состояние сотрудника так растрогало Кузьмича, что тот велел доставить, бившегося в рыданиях бедного человека, домой на своей машине. В своих же интервью образцовый академик и директор ИБИ АН каждый раз подчеркивал ту мысль, что ни копейки государственных денег не было потрачено на созидание этого кабинета. " Это все по-жертвования наших зарубежных друзей и бывших сотрудников института". Следовало только добавить: "сотрудников", столующихся теперь в тех отдаленных местах, про которые гений писательский изрек: нет ни Америки, ни Англии, а "есть на свете только одна деревня Хацепетовка, о которую разбиваются волны Атлантического океана". А вот, оказывается, есть Америка….

Глава XVI

И не только Америка.… И Степану это стало ясно как Божий день, когда Помпонов ярко и просто объявил Степану:

– Это не они псы да свиньи, что теперь у нас в гостинице безобразничают. Это ты – пес, смердящий и свинья, которая всегда грязь найдет! По твоей безумной воле теоретического вдохновения вызваны к жизни эти существа, о которых мы только в мифах слыхали и алхимических снах этого, самого отвратительного ученика Зигмунда Фрейда – Карла Густава Юнга читали. Неужели ты и твоя семья, столующиеся из моих рук, не понимаете, что вы есть? А ведь могло случиться и так, что ты бы уже находился в Базе Данных Хранения Неугодных Тел, а мы бы твоими способностями сами распорядились. Чуешь,Бедный!

И Бедному пришлось ответить: "Чую, Федор Кузьмич"!Этот ответ был единственно правильным. Поскольку ориентировал Степана как бы в послушного исполнителя поручений Помпонова. А Федор Кузьмич ценил в сотрудниках даже не столько понимание разного рода мыслей, которые по убеждению исходили от него этакими сериальными пакетами, сколько уяснения сотрудником интонации начальства. И увидел Помпонов, что между ним и сотрудником его ИБИ АН, наконец, установлено взаимопонимание. А это главное. Далее следовали еще более конкретные указания. На людях не появляться.На прибавление оплаты труда не надеяться. Работать с утра до ночи и с ночи до утра над окончательным решением проблемы "псы-свиньи". И непременно обратить всю компанию приезжих подопытных псов да свиней в нормальных полноценных мужиков и баб. Одного не знал Помпонов, что кроется за этими превращениями. Он не знал о геноме пищи. Он не знал о той смертности, что вызывается этим геномом. Он не знал о налаженной Бредовым экспериментальной базе синтеза биохимических препаратов, вызывающих смерть подопытного от приема пищи национального блюда. О невозможности распознать причины такого летального исхода. Он не знал и того, что, происшедшие в голубом зале приемов события, наделавшие столько не-приятностей для жизни Степана, окончились не только возникновением песьих и свиных рыл, но что хладные останки членов армяно-грузинского "примирения" действительно день за днем заканчиваются похоронными шествиями для его участников. А многие из родственников усопших уже клянутся в кровью тайных врагов искупить гибель своих близких. Помпонову не было известно, что братва объединяется для отмщения. И многие теми или иными путями приходят на прием к ММ и просят отдать им для объяснений Бредова, который по слухам их агентуры пропадает где-то на правительственных дачах в Сочи.

Глава XVII

Малый зал заседаний ЧПЗ в Турине был полон. Члены Правительства Земли только что заслушали сообщение своего советника академика Помпонова. Сообщения об открытии в его институте явления обращения с помощью пищевых добавок людей в псов и свиней. Заинтригованные из ряда вон выходящим явлением многие уже экстраполировали эти события на дальнейшее развитие Земли. Поздравляли Помпонова с открытием такого существенного вклада в мировую науку. Но некоторые были недовольны. Они назойливо вылазили на трибуну для выступлений, которое фактически и постоянно сводилось к тому, что это явление обнаружено впервые не в России, что они уже давно об этом говорили и все рассчитали, но их не слушали. "А в России это так, это потом, это после нас",– назойливо повторяли эти чудаки. Некоторые из наиболее дотошных поборников справедливости в науке, уже предлагали создать комиссию ЧПЗ, которой поручить обстоятельный разбор фактов, документов, теорий, сроков и времени их выдвижения. Похоже, что вся история этого заседания бы и свелась к обсуждению столь набившего всем оскомину важного вопроса:

"Кто есть кто? И кто, что сделал?" – Если бы только не представитель Арабских Эмиратов, нефтяные акции которых играли определенную и даже более чем менее, значительную роль в формировании доходной части ЧПЗ. Почтенному представителю, видите ли, не было ясно, к какой категории живущих людей следует отнести указанные прямоходящие гибриды, да и следует ли их вообще относить к категории людей. Или их следует держать в свинарниках и собачьих заводах. Такая восточная мудрость, проявленная уважаемым Членом Правительства Земли, вызвала некоторую оторопь среди остальных членов ПЗ. Но делать было нечего. Вопрос был поставлен и нуждался в огранке, как алмаз для золотой оправы шейха. Начались прения. По мере продвижения рамок мысли по указан-ному вопросу появились разногласия. Защитники Западного образа жизни в один голос заявили, что подобного рода вопросы, которые возникали и при клонировании организмов из Базы Данных Хранения Неугодных Тел (БДХНТ), юридически законно позволяют утверждать возможность внесения разнообразия в популяцию человеческого существования. При этом одни ссылались на мифы Древней Греции. Сторонники клерикального образа мыслей, оперируя статьями, как Ветхого Завета, так и Каббалы, обращали внимание присутствующих на законность существования подобного рода гетеробиогенных тел только в плане принадлежности их к Дьяволу и его образам, искушающим человечество вообще. А потому предлагали оперативно – генетическое вмешательство для прекращения уродства человеческого образа, которое,иногда, можно наблюдать на примере экспонатов анатомических музеев. Но, а были и такие, которые склонялись к национально – расовому толкованию наблюдаемого явления природы, получаемому путем вмешательства в нее самого человека. По существу считали они, природа просто подчеркивает те особенности наций и их реальный менталитет. Так, что, по их мнению, наблюдаемые явления вполне типичны для той части Земли, в которой всегда, так исторически уж сложилось, и "неча пенять, коли рожа-то крива", что подобного рода извращения могли возникнуть только среди русских и русской нации. И удивляться потому не приходится на псовый характер и свинство русских вообще. И хотя на это можно закрыть глаза и уши, но невозможно из национального характера русских убрать эти качества независимо от того, произошли подобного рода гетеробиогенные превращения среди русской нации или нет. И тут-то все Члены Правительства Земли осознали,что объединенными усилиями они все вместе восходили к абсолютной ИСТИНЕ. И только Помпонов, который доселе являл собой образец мудрости и непогрешимости, стал уменьшаться в объемах своего самосознания как проколотый воздушный шар, готовы уже не лопнуть, а просто сникнуть, исчезнуть как мыльный пузырь.

Глава XVIII

Степан уже доел жареный картофель, а в бутылке оставалось совсем немного горячительной жидкости, когда раздался треск страшной силы, и под напором этой силы входная дверь квартиры Степана слетела с петель и гурьба охранников, псов и свиней ввалилась к нему в квартиру. Все! Баста залаял пес, по интонациям голоса которого Степан определенно узнал Бредова.Вся ватага орала и хрюкала, рыская по квартире. И библиотека,и программы, и базы данных, и компьютер были в мгновение ока превращены свиньями даже не в груду металла,а в какое-то желе из кала, бумаги, колесиков, винтиков, интегральных схем, микроскопических клочков лазерных дисков. Псы схватили Степана и, даже не снимая его одежды,стали отрывать от него куски теплого, шипящего свежей кровью его тела. Они глотали эти куски мяса и костей как будто это были всегда какие-то первобытные животные, а вовсе не простые коррумпированные граждане России. И по мере того, как плоть Степана исчезала в их желудках, они обликом превращались в людей. Их свинский и песий облик исчезал. Снималось заклятие Евангелия. Возникал образ человека. Но это уже были не люди.И Бредов, глядя в зеркало, ощупывая свой, вернувшийся ему человеческий облик, дико хохотал, танцуя от радости, и вопил: "Человек – это звучит гордо! Все от Человека и все в Человеке!"

А темная ночь осени, клонившаяся уже к рассвету, когда еще только различаются первые признаки предметов, плыла над лесом, домами, землей. Она, теплой влагой напоив землю, в которой спали, плодились и размножались и люди, и звери,была равнодушна к страстям, расам и национальностям, являя собой, вечный покой и смирение, в котором растворяется все..