Чтение онлайн

На меру агрессивности влияет и мужской половой гормон тестостерон. Его уровень в крови задан генетически. Существуют препараты, понижающие концентрацию этого гормона. Тем самым они ослабляют и агрессивность мужчин, склонных к насилию. У осужденных за насилие, неспровоцированное другими людьми, содержание тестостерона выше, чем у заключенных, чьи преступления не связаны с насилием. Среди нормальных подростков и взрослых мужчин встречаются те, у кого уровень тестостерона высокий. Согласно статистике, они более склонны к противоправным поступкам, наркотикам и агрессии в ответ на какую–либо провокацию [112] .

Избыток данного гормона, как правило, сочетается со сквернословием, цинизмом и предпочтением силового решения вопросов (приемами бокса, борьбы и т. п.). Несовершеннолетний преступник с высоким содержанием тестостерона в крови — это общительный, напористый и весьма самоуверенный юноша. Он способен постоять за себя и не желает придерживаться правил приличия [113] .

Как ни повторить здесь еще раз образное святоотеческое выражение: «Раздражительность есть жар крови около сердца»?!

Святитель Лука (Войно–Ясенецкий) отмечает, что психические акты и состояния зависят от функций нервной и гормональной систем. «Все, что происходит в организме, и само анатомическое строение его, кладет глубокий отпечаток на психику. Различным конструкциям тела соответствуют те или иные формы характера, а характер — одно из важнейших проявлений души и духа» [114] .

Выводы архиепископа Луки вполне применимы и к страсти гнева. В головном мозге животных и человека обнаружены участки, отвечающие за степень агрессии, за готовность «драться» или «удирать». Однажды ученые провели любопытный эксперимент. Вожаку стаи обезьян вживили в центр агрессии микроэлектрод. Маленькая беззащитная обезьянка, которую вожак привык без–наказание обижать, получила в свое распоряжение пульт дистанционного управления. И, в конце концов, она научилась им пользоваться. Лишь только тиран начинал угрожать, она нажимала нужную кнопку и моментально обезвреживала своего обидчика. Наверное, со стороны это выглядело очень забавно [115] .

Второй факт. Кошку помещали в клетку с крысой. Если электрическим током стимулировали одни точки гипоталамуса кошки, подопытное животное тотчас бросалось на свою жертву с выпущенными когтями, шипением и иными реакциями, которые устрашают врага в борьбе за первенство или за территорию. «Хладнокровное» нападение происходило при стимуляции другой зоны гипоталамуса. Тогда кошка хватала крысу бесшумно, не демонстрируя агрессию. Наконец, снова изменив место воздействия электрода, у кошки вызывали приступ ярости, но — без нападения на крысу [116] .

Разумеется, поведение людей гораздо сложнее. Оно не сводится к функциям «очага агрессии». Но активация определенных структур мозга все же повышает или, наоборот, подавляет нашу враждебность. Подчеркнем, что работа различных участков нервной системы во многом обусловлена наследственностью.

Дети, склонные к злобе и жестокости, обычно вырастают в духовно неблагополучных семьях.

Там не хватает тепла и ласки, там царят безразличие и попустительство, там подают дурной пример и пагубно влияет улица. Агрессивный ребенок плохо контактирует с родственниками. С возрастом эта черта подчас усугубляется.

«Масло в огонь» подливают детские шалости и забавы. Возьмем хотя бы голливудские мультфильмы или компьютерные игры, где герои на каждом шагу лукавят, мстят и избивают друг друга. Насмотревшись таких сюжетов, мальчик толкает девочку в бассейн и смеется над ее слезами, а девочка прячет обувь своей подруги и с удовольствием злорадствует. Сначала физическая боль и моральное унижение сверстника вызывают чувство удовлетворения, а потом насилие становится самоцелью. В сознании ребенка жестокость фиксируется как допустимая и полезная форма поведения. Агрессия порождаетследст агрессию, и порочный круг замыкается.

О деструктивном воздействии различных «стрелялок» предупреждают и психологи. Вид на экране обычно соответствует собственному зрительному восприятию, кровь на экране после выстрела кажется вполне реальной. Задачи героя и игрока совпадают — уничтожить как можно больше врагов. Играющий не просто видит героя, но сам превращается в него. Поэтому сцены насилия разрушают психику и провоцируют агрессивное поведение [117] .

Немецкий ученый Клаус Матиак из Ахенского университета исследовал 13 человек в возрасте от 18 до 26 лет. Все они проводили за видеоиграми не менее двух часов ежедневно. В процессе тестирования испытуемым предлагались видеоигры со сценами насилия, драками и спасением заложников. Специальные приборы фиксировали импульсы головного мозга добровольцев. В момент игры активизировались лишь познавательные функции мозга (память, внимание, речь, целенаправленная двигательная активность, целостное восприятие). Примечательно, что эмоции у игроков полностью отсутствовали.

В результате проведенных опытов ученые установили, что сцены насилия в видеоиграх служат своеобразным тренажером. Они обучают подобным же образом, с холодным рассудком и без эмоций, реагировать в реальных жизненных ситуациях.

Так, в 2002 году в Германии, не допущенный к экзаменам выпускник школы, застрелил 13 учителей, двух учеников и полицейского, после чего застрелился сам. Полиция выяснила, что главным интересом несчастного были жестокие, садистские компьютерные игры. Очевидно, они и привели к фатальным последствиям. А в Китае 13–летний подросток выпрыгнул из окна квартиры, потерпев сокрушительное поражение в одной популярной игре.

Согласно исследованиям Американской ассоциации психологов, если дети проводят за компьютерной игрой со сценами насилия даже меньше 10 минут в день, их мироощущение меняется. Выбирая тот или иной вариант поведения, ребенок предпочитает применять насилие и оценивает себя как агрессивную личность. Ребенок становится частью вымышленной реальности, в которой он сам вынужден быть агрессивным. Дети, играющие в жестокие компьютерные игры, менее дружелюбны и склонны спорить с учителями и сверстниками. После таких игр у юных терминаторов появляются бандитские наклонности, а конфликтные ситуации они учатся решать силовыми методами. Члены ассоциации приняли резолюцию, рекомендующую производителям уменьшить количество насилия в видеоиграх и других мультимедийных продуктах, ориентированных на детей [118] .

Отождествляя себя с героем игры, ребенок получает возможность своеобразной самореализации в виртуальном пространстве. Игра позволяет принять на себя роль другого и стать тем, кем в реальной жизни стать нельзя. При этом завидные сверхкачества, присущие игровому персонажу (смелость, сила, ловкость, необычные способности и пр.), дети, подростки и даже некоторые взрослые автоматически проецируют на себя. Возвращение же в реальность мгновенно лишает этих возможностей и делает беспомощным перед насущными проблемами.

С точки зрения специалистов, главное отличие агрессивных детей — их плохое отношение к сверстнику. Его рассматривают как противника, конкурента, препятствие, которое обязательно нужно устранить. У агрессивного ребенка складывается предвзятое мнение о поступках окружающих людей. Он необоснованно приписывает другим враждебные намерения. Несчастный думает, что им пренебрегают.

А в итоге? «Раньше молодежная преступность преобладала над подростковой. Теперь отрыв резко сокращается, — ужасаются юристы. — Те правонарушения, что 10 лет назад были свойственны 20–летним, ныне совершают 15–летние. Примерно треть случаев — хулиганство, 20% — кражи, далее идут грабежи и разбои, тяжкие телесные повреждения, изнасилования» [119] .