Чтение онлайн

Субъективно пищевое влечение проявляется чувством голода и жажды. Если в крови нарушается баланс сахара, воды или какого–то иного нужного вещества, то в организме автоматически возникает импульс — восполнить недостающий компонент. Центры, регулирующие потребление пищи, находятся в особом отделе головного мозга — гипоталамусе. Его зоны отвечают за чувство голода, сытости и жажды. Так работает единая система, поддерживающая вес тела на оптимальном, генетически заданном уровне.

Ослабление пищевого влечения выражается снижением аппетита вплоть до его полного исчезновения, а усиление — повышением аппетита. Прожорливость с поеданием несъедобного наблюдается при врожденном и приобретенном слабоумии. Помимо излишеств в питании, чревоугодие включает в себя несоблюдение постов и постных дней, лакомство, пьянство и любое другое неумеренное наслаждение плоти.

Анализируя биографии императрицы Екатерины II и ее сына Павла I, известный отечественный психиатр Владимир Федорович Чиж приходит к любопытному заключению. Они оба не были гурманами, т. к. сын унаследовал от матери редкостную неприхотливость в еде. Император тотчас сердился, если не исполнялось его малейшее желание. Но ни разу он не сделал прислуге замечания по поводу невкусно приготовленного блюда [49] .

Они оба не любили и спиртных напитков. Учитывая почти поголовное пьянство высшего общества той эпохи, воздержанность Павла I просто удивительна. Он никогда не искал утешения в вине и, несмотря на горячее пристрастие к военному делу, не подражал в кутежах лихим офицерам. В. Ф. Чиж объясняет все это в первую очередь наследственностью [50] .

Конечно, главная причина бегства в царство алкогольных (и наркотических) иллюзий — духовная опустошенность, потеря смысла жизни, размытость нравственных ориентиров, идеология потребительства и культ материального преуспеяния. Истоки «алкогольной» (и «наркотической») личности коренятся также в неправильном воспитании и привычке устранять дискомфорт одурманивающими средствами.

Однако значимый вклад в развитие алкогольной зависимости вносит и наследственность. Об этом мы читаем в… Библии. Там рассказывается, как Ангел Господень явился жене праведного Маноя и предсказал ей: «Вот, ты зачнешь и родишь сына; итак не пей вина и сикера, и не ешь ничего нечистого, ибо младенец от самого чрева до смерти своей будет назорей Божий» (Суд. 13, 7).

Напомним, что в ветхозаветные времена назореи исполняли особое служение Господу и добровольно возлагали на себя определенные обеты (в частности не пить вина и иных крепких напитков). Вдумаемся: зачем святой Ангел велит будущей матери до зачатия и в течение беременности вести образ жизни, свойственный назореям? Не для того ли, чтобы от утробы не осквернить избранника Божия и привить ему склонность к трезвости?

Устойчивость к алкоголю действительно зависит от ряда духовных и генетических факторов. Именно гены контролируют количество и функции ферментов, перерабатывающих спирт. При недостатке этих ферментов молекулы спирта в печени расщепляются плохо, и возникает непереносимость алкоголя. Она характерна, например, для эскимосов, алеутов, чукчей и североамериканских индейцев. Даже от умеренных доз у них падает артериальное давление, учащается пульс, краснеет кожа, появляется тошнота. Крайняя степень реакции — опасная для жизни кома [51] .

Наследуется не только степень устойчивости к алкоголю, но и склонность к алкоголизму. Это пристрастие перерастает в тяжелую злокачественную болезнь, особенно если человек с детства рос и воспитывался в плохих социально–психологических условиях.

Скажем, собралась компания 15–летних ребят. Желая почувствовать себя взрослыми или просто приятно отдохнуть, они проводят время за бутылкой. Пьют все примерно одинаково. Через год кто–то из них не прочь выпить при случае, но может и ограничивать себя. А кого–то тянет к водке (пиву) неудержимо. Объяснений тому много — и духовных, и психологических, и медицинских. Не исключено, что злую шутку сыграла как раз генетическая предрасположенность.

Подчеркнем, что наследуется не сам алкоголизм, а высокая степень риска его развития Одна из научных гипотез утверждает, что «биологический ген алкоголизма» передается непосредственно от отца к сыну и от матери к дочери. Другие ученые указывают, что такого гена нет. Однако уже сейчас они нашли полтора десятка генов, дефекты которых связаны с этой болезнью. Вот почему дети алкоголиков, взятые на воспитание в непьющие семьи, в 4 раза чаще (!) заболевают хроническим алкоголизмом, чем дети здоровых родителей. По статистике в благополучных семьях алкоголиками становятся приблизительно 9% сыновей, а в пьющих — 37% [52] . Разница внушительная.

Как минимум, у 30% мужчин–алкоголиков проблемы с выпивкой имелись хотя бы у одного из родителей. При этом частота недуга у сыновей повышается с 11,4 до 29,5%. Когда оба родителя — алкоголики, эта цифра достигает 41,2%. Среди дочерей из непьющих семей уровень пристрастившихся к спиртному составляет 5%. Если один из родителей женщины страдал алкоголизмом, то данная цифра — 9,5%, если оба — 25% [53] .

Представим себе следующую ситуацию: два близнеца зачаты из одной оплодотворенной яйцеклетки. Они называются монозиготными, поэтому генетически идентичны и внешне почти неразличимы. Допустим, они рождены пьющими родителями. Тогда оба близнеца в значительной степени (в 54% случаев) рискуют стать алкоголиками, даже если по каким–то причинам они были разлучены и воспитывались в разных семьях, в разной социальной среде.

Иная ситуация, когда пьющие родители зачинают близнецов из двух разных яйцеклеток. Такие близнецы — дизиготные. И генетически, и внешне они меньше похожи друг на друга. Не обязательно, что алкоголизм разовьется у них в равной мере. Кто–то окажется более предрасположенным. Только в 28% случаев алкоголиками станут сразу оба близнеца, независимо от того, росли они вместе или врозь.

По мнению руководителя Института медикобиологических проблем, заместителя директора Национального научного центра наркологии Росздрава, академика РАМН Ирины Анохиной, если человек перестает принимать алкоголь, дефектные гены рассасываются. Но если воздействие продолжается, они могут встраиваться в ДНК и передаваться потомству. В основе психической зависимости от алкоголя лежат сдвиги в нервной системе, в «центре наслаждения» мозга. Дело в том, что нервные импульсы передаются с помощью различных химических веществ — нейромедиаторов (дофамйна, серотонйна и т. д.). Длительная алкоголизация чревата недостатком дофамина. Его постоянный дефицит способствует развитию депрессии, истощению психики и деградации личности [54] .

Более того, алкоголь подавляет в организме выработку «гормонов счастья» (эндорфинов, энкефалинов) и ухудшает функции соответствующих рецепторов. Ввиду этого организму все время недостает необходимых биологически активных соединений. Появляется острая потребность получать их извне. Алкоголь же частично подменяет собой функции «гормонов счастья», и порочный круг замыкается. Чем больше человек пьет, тем меньше его организм вырабатывает собственных «гормонов счастья» и тем сильнее нуждается в новой дозе спиртного. Так формируется одно из звеньев зависимости.

С течением времени у алкоголиков, особенно на фоне отягощенной наследственности, изменяются структуры, отвечающие за эти и другие психохимические процессы. Дети пьющих родителей часто имеют врожденную недостаточность «центра наслаждения» (системы «награды мозга») и «гормонов счастья». Вслед за своими родителями они склонны к поиску определенных наслаждений в жизни — гедонизму. Вот они и начинают пить [55] .

Между научными и богословскими взглядами на эту проблему видны знаменательные параллели. Преподобный Иоанн Дамаскин пишет, что тело легко влечется к плотским страстям, ибо в нем находится «запах и ощущение греха, то есть похоть и удовольствие». Низменные силы души подталкивают человека к получению пагубного, запрещенного Богом наслаждения. Источником такой склонности служит сладострастие, услаждение грехом [56] — «временная греха сладость».