Чтение онлайн

7. Эпихарм из Сиракуз

Комедиограф Эпихарм зачислен был в семерку мудрецов.

Однажды взял он денежную ссуду, но когда

пришел час отдавать, ответил простодушно:

"Ведь разве должен я? С тех пор я стал другим.

И, значит, я не тот, кто брал когда-то в дол".

А гостю, накануне приглашенному

ответствовал с учтивостью веселой,

что на обед того вчера позвали,

сегодня ж он – "другой", а, стало быть – незваный.

Он утверждал: "Ничто не есть, но только

становится, иначе – возникает.

А существуют только парадигмы –

идеи, первообразы вещей".

8. Восьмой мудрец

На мудрецов великую семерку

смотрю, как зритель созерцает пьесу,

наполненную блеском парадоксов.

И, право, восхищаясь – утешаюсь:

так, если гнев меня обуревает, помню

правителя Коринфа – Периандра.

А, оступившись в яму, не горюю –

ведь сам Фалес туда когда-то угодил.

Когда хочу потщиться, метиленец

Питтак меня оправдывает – "трудно

хорошим человеку быть". А плачу

коль если – не стесняюсь, ведь и Солон,

мудрец из мудрецов рыдал открыто.

Правда, с Биантом недоразуменье,

он все свое носил с собой, а мне же

не удается так, но тешусь, что – покамест.

Зато, Хилона ход двойной освоил:

135

и тем, и этим угодить могу.

А после эпихармовой науки

легко стал приглашать гостей и брать взаймы.

Я, глядя на себя, помыслил здраво –

уж не прибавился ли к ним восьмой мудрец?

И хоть со мной водиться перестали –

что ж, такова премудрости цена.

*** 24 – 26/ 02.

05

Лирика клерка

(Балладав 19-ти главах с прологом и эпилогом)

Пролог

Кто был ни с чем –

тот станет с чем –

ну а зачем?

Кто был никем –

тот станет кем-то

зачем-то…

Кто несгибаем –

быстро сгинет.

Кидала мировой всех разом кинет

и сам вослед бесславно сникнет.

1

Я выхожу –

а как я выгляжу,

когда один… и на дорогу… выхожу я..?

Одену шляпу, редингот, перчаток пару,

украшусь тросточкой и взглядом из под лобья –

как Чайльд Гарольд, или герольд новомосковский –

сегодня явно я в ударе, я подброшу пару

в тусовку –свору норовистых снобов,

намыля лоском взор слащаво-скользкий.

2

Я брошу пачку денег на лоток

в сиянье нимба взглядов восхищенных,

чтоб прошептали все завороженно:

"да-а, игрок".

А я небрежен буду и надменен

и, элегантно угождая дамам,

подать напитки прикажу

без исключенья всем, бесплатно, за мой счет.

А сам, сорвав солидный куш, достойно

покину зал, улыбкой триумфальной

покрыв завистливых поклонников своих…

3

Так думал молодой повеса, то есть - я,

136

ползя в грязи на пыльном Ситроене

в московской сумеречной час-пик овой пене,

рассеянно одной рукой руля,

другой – держа манерно сигарету,

взяв данный жест за верную примету

отвязного, прожженного пижона,

которым я себя считать хотел –

всегда при деле и всегда без дел

вальяжно-беззаботного эстета

с повадками цыганского барона.

4

Так думал я – повеса молодой за тридцать,

начитанный сполна о жизни светской,

на самом деле ехавший куда-то,

и даже не туда, куда глаза глядят,

так как глаза глядеть и вовсе не хотели никуда…

5

В назойливой громокипящей пробке

потел и матерился фраер робкий –

то был герой сей повести невзрачный,

то ль помрачневший, толь извечно мрачный

отчаявшийся бедолага клерк,

чей образ в собственных глазах давно померк,

решивший про себя, что жизнь – бадяга,

а сам он – неприкаянный бродяга.

6

"Нет, больше не хочу себя ничем печалить!

Конечно, можно все решить одним ударом пентотала –

верней, одним уколом – и отчалить

в пучины забытья. Устало

вожу глазными яблоками вдоль

и поперек пространства рассеч енного

хлыстами визгов, криков, гомона людского,

весьма похожего на скотское мычанье

в загоне после дня сплошной жратвы.

Надула губы горечь осознанья –

мы все бредем

в тенетах мирозданья

к минуте своего закланья,

покорно в плечи голову втянув.

Не легче ли без самооправданья,

надежд и мук несносных ожиданья

без всяких "здрасьте", всяких "до свиданья"

убраться восвояси в вечность"?

137

7

На берегу реки бетонном

стоял так, полный дум бездонных,

отчаявшийся клерк невзрачный,

вкушая едкий дым табачный –

"Ну что за сука эта Се ля ви –

ни денег, ни любви!"

В мозгах носился мыслей ворох,

как наважденье темных снов.

но тут раздался тихий шорох

за полусогнутой спиной

героя нашего. Он в миг

на звук откликнулся – и крик

едва сдержал. Лишь рот рукой

прижал, издавши стон глухой:

– Ты кто такой?

8

В полусумраке лиловом

уловил он взгляд суровый.

антрацитово-багровый,

как готический узор.

Под сгустившимся покровом