Гензель - 4
Шрифт:
Вытащив руку из правого кармана, я легко сажусь в машину и направляюсь в Денвер.
Сегодня вечер среды. Завтра утром специальная встреча по сбору средств для фонда Дейва Томаса в «Четырех Временах Года» в Денвере. Если Рэймонд не солгал, то Люк уже там.
Отель находится в самом центре города. Я отдаю деньги администратору и прохожу внутрь, сжимая сумку с вещами.
Я растеряна, не понимаю, что творится у меня в голове. Я пытаюсь придумать способ, как заставить персонал отеля сказать мне номер его комнаты.
— Почему король и королева все время спорят? Для этого есть какая-то причина?
Я слышу его голос из-за стены, но не вижу его лица. Его рука находится в моей, я не могу смотреть на него, но могу прикасаться к нему.
— Я не знаю,— говорит он загадочно. — Может, это просто судьба.
— Ты веришь в судьбу?
— А ты?
— Я не знаю. — Я кусаю губу. Мне кажется, что ответ очень важен, а я чувствую себя такой глупой, что пытаюсь выбрать верный ответ. — Я думаю, да. Только я никогда не думала об этом. Никогда не думала, как будет лучше для меня. Неверно какие-то вещи предрешены за нас.
— Богом?— произносит он.
— Наверное, а может и кем-то еще.
Он меняет положение руки так, что может рисовать незримые круги на моей ладони.
— А я думаю, все завит от обстоятельств.
Я поглаживаю его большой палец.
— Что ты имеешь в виду?
— Если все складываются хорошо, то нам более выгодно признавать что это судьба,— поясняет он мне.
— А если они складываются не так, как мы хотим?
— Тогда это просто стечение обстоятельств.
Я опускаю лицо в его большую ладонь и нежно целую пальцы.
— Тогда я думаю, мне следует идти следом за моей судьбой.
Через пару секунд двери лифта медленно разъезжаются в стороны, и он выходит. Люк выглядит потрясающе в брюках и бледно-розовой рубашке, рукава закатаны до предплечий, обнажая мускулистые руки. Волосы аккуратно уложены, карие глаза блестят. У него в руках большая картонная розовая коробка. Его глаза скользят по ней и, подняв взгляд, он видит меня.
Я вижу, как бледнеет его лицо, а губы удивленно приоткрываются. Он замирает. Удивленно осматривает холл, как будто хочет спросить, что я тут делаю.
Я слегка улыбаюсь, немного напугано и застенчиво, и направляюсь к нему.
Мы разрываем наши пристальные взгляды. Он осматривает мое тело; мой взгляд поглощает его живьем. Мое сердце сжимается, настолько я скучаю по нему, настолько желаю его... зная все об этом мужчине на данный момент. Я хочу знать все о нем, это что-то наподобие одержимости.
Когда я подхожу ближе, его взгляд устремляется ко мне. Его черты лица смягчаются, на губах играет подобие улыбки
Он тянется ко мне и кладет руку на плечо.
— Леа.
Я улыбаюсь, немного нервничая.
— Привет, Люк
— Привет, — его голос низкий, осторожный, но взгляд жадно пожирает меня. Я стою, словно мои ноги вросли в землю, как ребенок, которого ласково облизывает собака. Может, я стою так дольше положенного, потому что он слегка трогает меня за плечо.
— Пойдем туда,— говорит он.
Он ведет меня к коричневому диванчику, и мы садимся. Я не могу вымолвить ни слова, просто смотрю на него. На его загорелое лицо, сексуальную утреннюю щетину. В его большие, теплые зелено-карие глаза. На широкие плечи, и наконец руки. Боже, эти руки. Даже сейчас, когда их покрывают свежие розовые шрамы — воспоминание об ужасной ночи, которую мы провели, его сильные, умелые руки делают со мной что-то невообразимое.
Я вскидываю руки и тянусь к его левой руке, которая лежит у него на колене. Он переворачивает руку и переплетает свои пальцы с моими, я улыбаюсь.
— Все в порядке.
Он улыбается.
— Да.
— Это хорошо. Очень хорошо. Я думала о тебе. — Боже, как мне все ему объяснить? Я потираю лоб. — Я имею в виду о твоем выздоровлении и о многом остальном.
Уголок его губ приподнимается, это выглядит восхитительно, особенно когда я сижу так близко.
— Спасибо.
Я делаю глубокий вдох и начинаю медленно дышать, он же наоборот, выглядят непривычно спокойным. Его глаза так чисты, он не волнуется... Что-то в нем изменилось, в выражении его лица — умиротворение.
Господи боже, какой же он красивый. Я скольжу по нему взглядом и просто готова умереть.
— А что там? — я кивком указываю на розовую коробку.
— Это? — он открывает коробку, а там настоящие вкусности.
— Пончиииикииииии. АААаа, как же я их любблю!!!
Он кивает.
— «Пончики Вуду», определенно, шикарные. — Он кивком перелагает мне пончики. Некоторые политы разноцветной глазурью, а некоторые посыпаны сахарной пудрой.
— Тебе не обязательно меня угощать. — Я чувствую себя застенчиво. Я немного смущаюсь потянуться и достать вкусное лакомство, так любезно предложенное мне.— Они твои, значит, ты сам должен их съесть.
— Они не мои и не для меня. — Он протягивает мне один, обильно посыпанный сахарной пудрой. — Попробуй этот.
Я тянусь за пончиком, но замечаю, что его лицо каменеет и он нервничает. Я убираю руку и быстро говорю, сильно жестикулируя:
— Все хорошо. Я не хочу пробовать твои пончики. Я не голодна.
Я поднимаюсь на ноги и хватаю свою сумку, жар устремляется к щекам, окрашивая их ярко-красным румянцем.
— Было приятно увидеться. Я рада, что ты выздоровел и у тебя все хорошо.
Не глядя на него, я резко разворачиваюсь на каблуках и направляюсь вперед, когда вдруг сталкиваюсь с чем-то холодным. Я моргаю и отступаю назад, чувствуя на себе его руки.
— Господи, Леа, ты в порядке?
Я хмурюсь, между бровей появляется морщинка, и замечаю, что это тележка для перевозки багажа. Ох, черт.
— Мэм, вы в порядке? — спрашивает меня парень в форме отеля.
— Да, да, все хорошо. Простите.
Я чувствую на себе руки Люка. Я резко отстраняюсь от него, выдергивая руки. Рэймонд вел себя очень странно и сдержанно, когда я звонила ему. Теперь я все поняла.