Чтение онлайн

— Спасибо, обязательно придем. Вот палатку поставим и придем.

Софрон показывает сухое ровное место недалеко от своей юрты, на высокой речной террасе Индигирки. Тут мы быстро разбиваем наш лагерь.

В старой юрте прохладно и темно. Стены и потолок закопчены. Свет слабо проникает сквозь обломки стекол, вшитые между двумя кусками бересты, заменяющими рамы в окнах. В очаге-камине тлеют угли, над ними висят медный чайник и большой котел.

— Сюда проходи, начальник, это место садись! — предлагает гостеприимный хозяин.

Иван и Адам выкладывают на стол угощение: последнюю буханку белого хлеба, печенье, чай, сахар и конфеты. На столе появляются большие деревянные тарелки, подносы с вареной жирной говядиной, кусками зайчатины.

К явному удовольствию хозяев, выставляю на стол бутылку с разведенным спиртом из своего аварийного запаса.

Варвара достает из маленького ящика белые фарфоровые чашки, расставляет их на столе и присаживается рядом со своим внуком Ильей.

Адам на якутском языке рассказывает хозяевам о работе отряда.

— Мин [4] — стахановец! Мин — первый охотник! — бьет себя в грудь Софрон. — Два плана пушнины сдал, первый сорт!

Я подтверждаю:

— Ты, дедушка, первый охотник на Индигирке. А сколько тебе лет?

— Много, да много! В колхоз не берут. Старик, говорят, — и, поставив выпитую чашку, Софрон девять раз взмахивает обеими руками и потом раз одной:

— Девяносто пять!..

Вечером на реке послышались крики, скрип весел — это приплыл отряд Исаева.

Рано утром вместе с Пятилетовым я иду опробовать небольшой ручей в трех километрах от юрты Софрона.

— Однако пустой ручей, напрасно туда пойдешь, — отговаривает Софрон…

Но мы не поддаемся, идем.

Недалеко от юрты нас догоняет Илья.

— Не слушай, начальник, деда! Напрасно он говорит! У того ключа наша юрта зимняя стоит! Боится он! Камни там белые хорошие есть. Играю я ими.

Мальчик достает из кармана несколько круглых белых галек кварца. Разбив их геологическим молотком, обнаруживаю явные следы оруденения.

— Где кварц, там и золото, известное дело! — отмечает Пятилетов.

— А мне можно с вами? — просит Илья.

— Что же, пошли.

Лицо мальчика сразу просияло, он подпрыгнул и побежал вперед, показывая дорогу.

Старую юрту с заколоченными окнами и дверью мы увидели, выйдя по тропке из густых зарослей тальника на поляну. Неподалеку от нее, теряясь в кочках, бежал небольшой ручей. Пологие склоны долины пламенели лиловыми пятнами цветущего кипрея, среди которого торчали черные стволы обгорелого леса.

— Это место называется Юрта, а ключ никак не называется, — говорит Илья.

— Да стоит ли его опробовать? Ключ, действительно, никудышный, — ворчит старый золотоискатель, тяжело ступая по болоту.

Мне тоже не нравится этот унылый ручей. Я даю ему безразличное название: Горелый…

Впрочем, в истоках ручья, на фоне голубого неба виднеется высокий конус красивого гранитного гольца. «Хороший геологический признак», — отмечаю я про себя и фотографирую голец.

— Юргун-тас — Красивая гора, — поясняет Илья. — Дальше пройдем — воды больше будет. Камни белые увидим. Однако золото есть.

— Посмотрим!

Пятилетов смывает несколько пустых проб.

Впереди я вижу небольшой приток, а справа и ниже его — хорошее место для опробования. Ручей здесь делает крутой поворот и подмывает левый увал, обнажая выход коренных пород. Верхние галечные наносы» полностью смыты.

Пятилетов доволен:

— Вот это местечко! Но если и здесь пусто, то дальше можно не ходить!..

Он набирает гребком пробу. Илья ему помогает. Я описываю место взятия пробы, состав породы, делаю зарисовку обнажения.

В лотке остается только полоска тяжелого черного шлиха. И вдруг под ним мелькнули, исчезли, опять мелькнули одна, две, три блестящие чешуйки..

— Смотри! Золото! — кричит маленький якут.

— Да еще какое! Вот так проба! — добавляет Пятилетов, подавая мне лоток.

С замирающим от радости сердцем я рассматриваю в лупу круглые, желтые, с матовой поверхностью золотники.

— Грамма два-три, — определяю на глаз вес пробы.

— Не иначе! — соглашается Пятилетов.

Илья прыгает и кричит:

— Я говорил, золото есть!

Пятилетов смывает следующие три лотка — результат еще лучше!

Я, высушивая последнюю пробу, поднимаю совок, чтобы высыпать шлих с золотом в капсюль и вижу на «щетке» круглый, лепешкой, самородок размером в золотой Червонец.

— Какое золото под ногами лежит!

Пятилетов вдруг, начинает ругаться:

— Старый слепой черт Софрон! Весь век по золоту ходил и не видел! Можно сказать, миллионером был и сам того не знал…

— Ну, при царе прибрал бы богатство кто-нибудь другой, — возражаю я. — Но шуму и золотой горячки было бы много, наткнись старатели на это золото до революции. Не одна бы душа погибла…

Пятилетов закуривает, зажигая спичку трясущимися от волнения руками.

— Видать по всему, добрый ключ мы с вами, Иннокентии Иванович, для Родины нашли. И долина у ключа развалистая, есть где россыпи богатой образоваться. Долежало в тайге богатство до настоящего хозяина!

Никогда я не брал еще таких удачных поисковых проб. Видимо, действительно мы нашли замечательную россыпь.

— А как окрестим этот ключ? — спрашивает Пятилетов.

— Ручей этот назовем не Горелый, а Пионер. Ведь пионер Илья помог нам еще найти. Да и уверен я: будет ручей пионером среди объектов, которые мы еще откроем в этом сезоне.

— Дело! — соглашается Пятилетов. — А вот этот ключишко, на выносе которого мы брали пробу, назовем — ключ Ильи.

— Быть по сему! — соглашаюсь я, подхожу к одинокой лиственнице, делаю затес и пишу карандашом: «Ручей Ильи», ставлю дату и подписываюсь.

— А ниже ты, Илья, подпишись.

Продолжаем обрабатывать ручей Пионер, двигаясь вверх по его течению. Илья показывает нам места, где зимой ловил петлями зайцев, а, ловушками-плашками куропаток.

В верхнем течении ручья мы опять берем хорошую пробу. Пятилетов радуется: