Чтение онлайн

В то же время Потемкин не оставлял идею еще больше расколоть польское общество изнутри и привлечь значительную часть дворянства на сторону России. Бедная шляхта, постоянно нуждавшаяся в деньгах, зачастую была рада любой службе. Григорий Александрович вновь предлагает Екатерине попытаться сформировать польский уланский корпус. «Как нужно, кажется, для успеха моих действий сколь возможно отнять способов у Польши нам мешать и связать ее с нами, то думается мне, что нечувствительно оное сделать можно, взяв себе в службу королевских и литовских уланов, через что уменьшится ее (Польши - O. E.) возможность делать первое, а второе исполниться может через набрание к себе в службу польского корпуса, вшед в который, тамошние дворяне, фамилии их и они сами, предавшись нам, уже и будут делать нашу связь с Польшей» {620}.

Записки Потемкина Екатерине весны - лета 1791 г. дают представление о том, как разматывался клубок прусско-польской угрозы. Подготовив обсервационный корпус на границе с Польшей, Григорий Александрович начал сложную дипломатическую игру, стараясь привлечь Пруссию обещанием возможного антиавстрийского союза, включавшего и Варшаву {621}. Это привело к замедлению темпов военных приготовлений Фридриха-Вильгельма П. Австрия, до сих пор отклонявшая возможность поддержать Россию в случае конфликта с Пруссией, согласилась на совместные действия, если прусский король первым начнет раздел Польши {622}. Саму Польшу удалось частично нейтрализовать, умело распространяя слухи, что Россия готова уступать ей по заключению мира из приобретаемых турецких земель Молдавию {623}. 11 июля послы Великобритании и Пруссии подали императрице ноту, в которой от имени своих монархов признавали русские условия заключения мира с Оттоманской Портой: уступка Очакова и земель по Днестру, а также безусловное владение Россией Крымом {624}.

Казалось, что призрак широкомасштабного нападения на Россию, а с ним и призрак нового раздела Польши, рассматривавшегося князем, как крайняя мера в условиях неминуемой агрессии, должны были отступить назад. 24 июля 1791 г. Григорий Александрович покинул Царское Село и отправился в армию на юге для проведения переговоров о мире с Турцией. Таким образом первый и самый тугой из узлов противоречия начинал развязываться, за ним должны были последовать и все остальные. Однако 5 октября 1791 г. Потемкин умер, не успев подписать фактически уже готовый мирный договор, трудную работу завершил Безбородко. Но дальнейшие события начали развиваться не совсем так, как рассчитывал князь.

План действий, намеченный им в отношении Польши, как экстраординарный выход из катастрофической ситуации в условиях войны, начал осуществляться уже в следующем 1792 г. в мирной обстановке и привел ко второму разделу Речи Посполитой. По иронии судьбы мероприятия, которые, разработал светлейший князь, были приведены в действие его политическими противниками - группировкой Салтыковых - Зубовых, которых многие обвиняли в отравлении Потемкина {625}.

Противники польской конституции 3-го мая составили Торговицкую конфедерацию, подкрепив вступление русских войск на территорию Польши официальным призывом. Пруссия, не желая уступать, также ввела свои войска, но не для защиты польских реформ, как она обещала варшавским сторонникам, а для отторжения Познани и приграничных с Силезией земель. Россия получила Волынь, Подолию и часть Литвы. «Вы меня не поздравляете с конибелькой русскою, - писала в августе 1793 г. Екатерина II графу И. Г. Чер-нышеву, - то есть с присоединением к империи трех прекрасных и многолюдных губерний?»

Однако второй раздел Польши не поставил точку в судьбе старого противника, а лишь привел в движение те общественные силы, которые по выражению Екатерины II, развернули «истинно якобинское знамя бунта» Т. Костюшко. Второй раздел также в полной мере не осуществил и плана, представленного Потемкиным. Главная идея этого документа состояла в отторжении от Речи [135] Посполитой всех земель, не входящих в Коронную Польшу и населенных не польским и не католическим населением. Однако пока этого не произошло.

После того, как войска под командованием Суворова заняли Варшаву и взяли в плен Костюшко, в начале 1795 г. между Австрией и Россией состоялось соглашение об условиях третьего раздела, а в октябре того же года был подписан договор с Пруссией. По третьему разделу Россия получила остаток Литвы, территорию между Неманом и верхним течением Буга, а также Курляндию. Австрии достались воеводства Краковское, Сандомирское и Люблинское. Пруссии - остальная часть Польши.

Екатерина II отклонила предложение принять титул польской королевы и, обосновывая свой отказ в отдельной записке, заявила, что не притронулась ни к одной пяди коронных польских земель. Присоединенные к России части Польши некогда, как писала императрица, составляли с ней одно целое и даже были «конибелькой», т. е. «колыбелькой» для русских. Однако третьим разделом оказался нарушен главный принцип проектов Потемкина: хотя Российская империя и не взяла себе коронных территорий, их получили другие участники - Австрия и Пруссия. Вместо появления на карте небольшой, слабой, но однородной в этническом и религиозном отношении страны, Польша вообще перестала существовать как отдельное государство.

Важное место в документах светлейшего князя занимала шведская тема. Особенно рельефно она вырисовалась во время второй русско-турецкой войны 1787-1791 гг., когда Россия оказалась вынуждена противостоять складывающейся в Европе антирусской лиге, и Швеция выступила как один из инициаторов нового конфликта на Балтике. Ее короля Густава III (1746-1792 гг.), человека талантливого, но легкомысленного, современники называли «просвещенным деспотом». Поклонник Вольтера и Дидро, родной племянник Фридриха Великого и кузен Екатерины II, он, едва вступив на престол, совершил 19 августа 1772 г. государственный переворот, сильно укрепивший королевскую власть в Швеции. Опираясь на гвардейские полки и армию, поддержанный практически всем дворянством, Густав заставил шведский парламент - риксдаг - принять новую, конституцию. Отныне сам парламент собирался исключительно по требованию монарха, правительственный Совет превращался в совещательный орган при короле - в Швеции был восстановлен абсолютизм, утраченный в 1718 г. после смерти Карла XII {626}.

Со стороны это выглядело настоящим государственным переворотом, крайне не выгодным для соседей Швеции, в частности для России и Пруссии, которые являясь гарантами старой шведской конституции и подкупая парламентские партии, долгие годы манипулировали политикой ослабевшей державы. Не даром Екатерина II с такой настороженностью относилась к идеям Н. И. Панина перестроить управление Российской империей по шведскому образцу. Для нее «эра свободы», как в Швеции называли полувековое правление риксдага, была временем хаоса и бессилия старого противника, когда Петербург мог почти беспрепятственно вмешиваться в дела Стокгольма. Усиление королевской власти, неуклонно влекшее за собой усиление самой Швеции на международной арене, серьезно беспокоило императрицу. Она сразу почувствовала опасность для своей политики на Балтике и немедленно назвала Густава III «диктатором». «Сердце говорит мне, что ваш любезный шведский король… не сделает ничего путного, - писала Екатерина 24 августа 1772 г. своей парижской корреспондентке мадам Бьельке о перевороте, устроенном Густавом III.
– Никогда законы ни в какой стране не были так нарушаемы, как в Швеции при этом случае, и я вам ручаюсь, что этот король такой же деспот, как сосед мой султан: ни что не удерживает его! Я не знаю, это ли средство долго пользоваться любовью нации, рожденной и воспитанной на началах свободы?» {627}

Молодой шведский монарх отвечал царственной кузине полной взаимностью. Он не собирался больше терпеть вмешательства соседних держав в дела страны, в особенности же «русского ига» в риксдаге. Более того, вдохновляясь воинской славой своих знаменитых предков - Карла XII и Фридриха II - Густав мечтал о восстановлении прежнего могущества Швеции, забывая при этом, что оба его кумира потерпели поражение именно от России. Во время первой русско-турецкой войны 1768-1774 гг. и Пугачевщины Густав не решился воспользоваться бедственным положением соседки, чтобы вернуть потерянные при Карле XII земли, и потом горько сожалел об этом {628}.

С началом второй русско-турецкой войны, когда основные войска соседнего государства оказались оттянуты на юг, у шведского короля появился новый шанс. В 1787 г. Турция обратилась к Густаву III с просьбой объявить войну России на основании союзного трактата, заключенного между Стокгольмом и Константинополем в 1740 г. Если в 1768 г. Швеция проигнорировала этот документ, то теперь ссылка на него оказалась весьма кстати. В ноябре 1787 г. Екатерина сообщала Потемкину о тайной поездке Густава III в Берлин для получения денежной субсидии {629}. 8 ноября в Государственном Совете прочитано было письмо русского посла в Стокгольме графа А. К. Разумовского о стремлении шведского короля присоединить Лифляндию. Совет решил, «соображая сие известие с беспокойным нравом и легкомыслием оного соседа нашего… укомплектовать гарнизонные батальоны в Ревеле и Аренбурге» {630}. Это был серьезный и довольно трудный шаг, поскольку ни свободных денег, ни лишних рекрут в воюющей стране, конечно, не было. В отличие от своего северного соседа, Россия не могла рассчитывать на субсидии других держав. [137] В февраля 1788 г. Густав III получил в Амстердаме заем на 600 тыс. рейхсталлеров {631} и деятельно взялся за подготовку военно-морского флота и войск в Финляндии к походу. 24 марта Екатерина решила посоветоваться с Потемкиным, находившимся на Черном море, по поводу надвигавшейся угрозы новой войны. Неожиданно это желание императрицы встретило самое серьезное противодействие в кругах «социетета», члены которого уже привыкли чувствовать себя хозяевами положения в Петербурге. Враждебная светлейшему князю партия Воронцова - Завадовского через своих представителей в Совете постаралась убедить Екатерину, что не стоит отвлекать командующего от дел на юге еще и вопросами осложнившихся русско-шведских отношений. Таким образом, эта группировка попыталась оттеснить Потемкина от решения вопросов, касавшихся возможного конфликта с балтийским соседом России, и приобрести приоритетное влияние в этой сфере.