Георгий Иванов - Ирина Одоевцева - Роман Гуль: Тройственный союз. Переписка 1953-1958 годов
Шрифт:
Мих. Мих. мне рассказывал о своей дружбе с Манд<ельштамом> — я не представлял даже — это страшно интересно. М. М. было 19, Манд<ельштаму> 16. Они познакомились в Париже и встречались ежедневно, шлялись по музеям, концертам, кафэ и пр. М. М. рассказывал оч<ень> интересно. И я буду обязательно просить его написать для КЖ. М. М. тоже совершенно неправдоподобным представился рассказ «говна в перчатках» о том, что Манд<ельштама> привела мамаша да еще чуть ли не на местечковом языке с ним говорила. Дурак безвкусный, это говно в перчатке, а уж стишки он нам прислал — 7-я книга стихов! — «В лесу». [679] Это что-то ниже всякой ватерлинии — Бог знает какая чепуха. Кстати, не хотите ли написать об этой книжке? Было бы неплохо. Итак, кончаю. Знайте, что гонорары НЖ СНИЖЕНЫ, увы, по причине введения режима страшной экономии: вся проза 1 дол<лар> стр. (какая бы ни была), стихи — 20 сентов вместо 30-ти. Мартовскую книгу готовим — что дальше будет, не знаем — но надеемся, что нас подхватят под локотки... Дай Боже!
679
С. К. Маковский. «В лесу». 7-ая книга стихов (Мюнхен, 1956; вышла в конце 1955).
Только что вернулся из Франции с женой один приятель, художник — говорит — что дороговизна там у Вас — дикая — куда дороже, чем в Америке. И в частности, у Вас, говорят, — ПУЖАД? Не испужались Вы Пужада [680] — Нет, нет, ему я даже рада!
Жму руку Жорже — цалую Ир. Влад.
Ваш раб и холоп
<Роман Гуль>
* Le table est servie (фр.) — кушать подано, букв, «стол накрыт».
** Air condescend (англ) — прибор для установление в помещении приемлемой температуры воздуха. В современном написании: «air conditioner» — кондиционер.
680
Пьер Пужад (Poujade; 1920-2003) - французский политический деятель, организовавший в 1953 г. «Союз защиты коммерсантов и ремесленников», с националистической программой, напоминающей русским эмигрантам черносотенные отечественные организации начала XX века вроде Союза русского народа.
98. Георгий Иванов - Роману Гулю. 17 января 1956. Йер.
25 января 1956
Beau-Sijour
Нуeres
Дорогой Роман Борисович,
Первые три недели мы ведем разговоры: ну Гуль опять обозлился. Собственно он прав — опоздание аховое, рукопись аховая — напиши ему еще раз понежней. Молчание с Вашей стороны продолжается. А м. б., Гуль написал и письмо его пропало — была забастовка, вот какой-то аэроплан разбился. Или он заболел? Третьи три <недели> — молчание продолжается — разнородные чувства, которых лучше подробно не передавать — обидитесь. И вдруг в неурочное время десятой недели является Ваше письмо. Вот и я. И еще <с> ослепительной улыбкой ослепительных зубов и вечной молодости. Годы, впрочем, малость, дают себя знать на обороте карточки: лето 1956 года [681] . Это, дорогой друг, известный Вашему покорному слуге звоночек. Я уже лет пять как пишу и говорю то 1946, 2086 [682] . Словом «если бы юность знала, если бы старость могла» [683] .
681
Г. И. отмечает характерную для их возраста рассеянность: вместо не наступившего еще «лета 1956» на карточке, очевидно, должно было быть обозначено «лето 1955».
682
Почему «2086», не совсем понятно. Видимо, Г. И. хочет сказать: если это не отчетливо вспоминаемое прошлое — «до 1946» — то все равно, какой нынче год, хоть «2086». Не исключена и описка, отражающая спутанную провалом в памяти ассоциацию с какой-нибудь литературной утопией или антиутопией вроде «2440» Мерсье или «1984» Оруэлла.
683
Восходящее к Горацию выражение французского писателя Анри Этьена (1531-1598). По-русски обычно говорят: «Если бы молодость знала...», что и соответствует слову «jeunesse» из французского выражения.
Это я зубоскалю. Ваша фотография нас обоих и поразила и очаровала: вот он Гуль каков-то! Как справедливо воскликнул политический автор в своем экспромте Вам, на который он ждал похвал, взамен чего был Вами «начисто плюнут». И не хорошо — зачем обидели ребенка — он всей душой, а его мордой об стол.
Ивановым — наново — новая — Иванова я — по достоинству оценил. Но этим Вы опровергали сами себя, что будто бы нельзя писать а lа мой дневник. Очень, оказывается, можно и доказано на примере.
Ну, последние лестные отзывы о «нашей статье», полагаю, химическое соединение зависти (ко мне) и подхалимажа к Вам! Каждая очередная Таубер рассчитывает — а вдруг он и обо мне раскачнется. Между прочим, «серия» продолжается — Вы, впрочем, сами уже прочли в «Русской Мысли» восторги Андреева. Что не мешает ему, по-моему, быть выскочкой и развязным нахалом [684] . А Вы что думаете?
Очень рад, что Вам понравились мои поэзы. «Ухо» у Вас, повторяю лишний раз, замечательное. Впрочем, с синевой на все 100 % не согласен. Что ж с того, что гимназисты так писали [685] . При случае нечто такое гимназическое очень полезно вклеить. Я не Корвин, что<бы> из кожи лезть, чтобы поражать всякими «чеканками». Этот стишок, если желаете знать, мне «лично дорог». Так что оставим синеву и пр. как есть. Остальное — согласен. «Так, занимаясь пустяками» [686] — не орел. Такой жанр в моей поэзии особенно высоко ценим тупицами. Иногда даже полезно — такое вставить — и мы, мол, владеем ямбом. Вот прочтите, при случае, Вашему интимному другу Вишняку — наверное облизнется. Я — между прочим — к этому Вишняку питаю симпатию: он весьма порядочный малый. Выгодно отличался от своего блестящего коллеги «тонко-всепонимающего» Фондаминского [687] . Я их ощущал всегда — второго как фальшь, первого как антифальшь. Передайте ему как-нибудь искренний привет от меня, кошкодава и фашиста [688] .
684
В «Русской мысли» (1956, № 851,24 янв., с. 4) Н. Е. Андреев напечатал «Заметки о журналах», в которых говорится: «...Роман Гуль написал статью о Георгии Иванове, вероятно, это самая значительная, полная и безусловно нужная всем нам характеристика творчества замечательно сложного, может быть, самого выдающегося поэта наших дней». Отрицательный отзыв Г. И. об Андрееве вызван, очевидно, тем, что ему было известно другое, напечатанное под псевдонимом П. Тверской в «Гранях», его выступление, в котором говорилось о «мертвящем смысле» стихов Г. И. Вообще подавляющее большинство самых резких высказываний Г. И. о современниках — ответ поэта на такого рода обиды, подчас мнимые.
685
При публикации стихотворения «Мне весна ничего не сказала...» кроме вставленного предлога «в» — «в ночной синеве» — «Поклонился» исправлено на «Улыбнулся» (в окончательной редакции Г. И. вернулся к «Поклонился»).
686
Стихотворение «Так, занимаясь пустяками...» также вошло в подборку «Дневник (1955-1956)», напечатанную в мартовской книжке «Нового журнала» (1956).
687
Илья Исидорович Фондаминский, псевдоним И. Бунаков (1880-1942) — общественный деятель, эсер, с 1919 г. в эмиграции во Франции, один из редакторов «Современных записок» создатель в 1935 г. чуждого Г. И. литературного общества «Круг», выпустившего три одноименных альманаха. Идеей Фоидаминского, принявшего православие и крестившегося, было обратить к христианству молодое поколение русских эмигрантских писателей. В 1941 г. Фондаминский арестован нацистами в Париже, погиб в Освенциме. В противоположность высказанному здесь суждению Г. И. о Фондаминском см. его же отзыв в письме 138.
688
Г. И. полагает, что с такими же основаниями как «фашистом» его могут назвать «кошкодавом»: так бульварная пресса называла в начале 1910-х гг. «декадентов» — по судебному разбирательству в октябре 1908 г., проходившему в Петербурге и названному прессой «процессом кошкодавов». Рассматривалось «дело об истязании кошек». Среди обвиняемых были и литераторы, в частности на суде присутствовал приговоренный к денежному штрафу редактор журнала «Межа» М. П. Ялгубцев. В газетах живо обсуждалось «падение нравов» среди «столичной богемы», и журналисты были не прочь именовать всех «декадентов» — «кошкодавами».
Гусенка — согласен — переменим на утенка [689] — уютнее и лучше на звук. Кутенок — чевой-то по-постельному звучит. Насчет Леноры — весьма ядовито замечено. Я и так теперь страдаю от соседства политического автора: он так здорово заворачивает слова и ритмы, что то<го> и гляди, чтобы не заразиться незаметно для себя.
«Гениальное» о России с глубоким удовлетворением посвящу Нитце. Этот — как Вы справедливо пишете — злющий Нитце — меня оскорбил, надменно отвергнув посвящение «Камбалы». Лучше Познер, чем никогда — посвятим ему «Россию». [690] Только он не Нитце и я не Вагнер — ведь их дружба кончилась скандалом. Не хочу накликать этого. Будем Шиллером и Гете или Гингером — Присмановой [691] . Хотя последние, говорят дерутся до вцепления друг другу в волосы. Но всегда потом «навсегда» мирятся.
689
Слово из стихотворения «Отзовись, кукушечка, яблочко, звереныш...». Г. И, последовал совету Гуля заменить «гусенка» на «утенка» или «кутенка»: «Белочка, метелочка, косточка, утенок...».
690
Стихотворение «Нет на свете даже дорогих могил...» было Гулю посвящено и открывало весь «Дневник (1955-1956)» в «Новом журнале».
691
Александр Самсонович Гингер (1897-1965) — поэт, с 1920 г. в эмиграции, с 1926 г. муж Присмановой. Анна Присманова, наст, имя Анна Семеновна Присман (1892-1960) — поэт, с 1922 г. в эмиграции. И Гингер, и Присманова после войны приняли советское гражданство, но в СССР не вернулись. В парижские годы у Г. И. с ними сложились, как мало с кем, дружеские отношения.
К какому времени точно можно добирать стихи до дневника – так чтобы иметь корректуру. Ответьте, пожалуйста. Хочется, чтобы на этот раз «Дневник» был на высоте, а у меня кое-что в работе.
Ну с интересом жду, узнаю или не узнаю в печати свою рецензию о Мандельштаме [692] . Или прийдется воскликнуть, как Вс. Рождественский после большевистского переворота, «Что они с тобою сделали, бедная моя Москва» [693] . Неужели убрали «философемы» и прочие прелести г.г. литературоведов? А катрены [694] ? Я и то старался академически писать – писал бы для «Чисел», иначе бы получилось. И вообще желал бы знать Ваше не академическое мнение о «моем труде» (как без оттенка иронии о себе выражается наш общий друг Адамович). Балладу о Почтамтской улице я, увы, не напишу. Но то, что Вам обещано написать для хранения, хочу написать обязательно. «Только факты, сэр» [695] . И такие факты, что никакого атомного купороса не потребуется. Но сами знаете, до чего тяжко писать без гонорара. Зинаида Гиппиус меня упрекала — знаю, почему Вы мне не отвечаете, — ведь без гонорара. Но между прочим нечто другое в импозантном роде я уже сочиняю. Об этом, кажется, уже сообщал Вам.
692
1 Г. И. ждет кн. XLIII «Нового журнала» со своей статьей «Осип Мандельштам» — откликом на изданное Г. П. Струве и Б. А Филипповым «Собрание сочинений» Мандельштама.
693
Всеволод Александрович Рождественский (1895-1977) — поэт, знакомый Г. И. с времен первого «Цеха поэтов», автор мемуаров «Страницы жизни» (М.; А., 1962), включающих в себя и весьма желчно написанный портрет Г. И., не названного, впрочем, прямо по имени. «Что они с тобою сделали, бедная моя Москва» — строчка (или строчки) из неизвестного нам стихотворения Рождественского (см. о нем у Одоевцевой в книге «На берегах Невы», 1988, с. 86).
694
Г. И. имеет в виду свой комментарий к тексту Б. А. Филиппова, в «Новом журнале>» сохраненный:«...Никакими философемами мудрецов не передашь того <...>, что так совершенно передает Мандельштам. Читатель сознает, что у него не хватает знаний и что с "философемам»! мудрецов" он не очень то знаком...» «Катрены» также сохранены. Ими же и кончается статья Г И., «...объясните, пожалуйста, если вас не затруднит, почему,собственно, в издаваемой в Америке книге русского поэта вы всегда именуете четверостишия "катренами"? Во-первых, ведь не Жану же Кокто предназначается чеховское издание сочинений Мандельштама. Во-вторых, современные французы в аналогичных случаях говорят "strophe". "Quatrain" же в их понимании обозначает законченную в самой себе строфу, нечто близкое нашим "стансам"...».
695
Выражение «Только факты, сэр» перешло к Г. И. скорее всего от Бунина, утверждавшего в беседе с Г. И. и Одоевцевой, что «лучшего названия» для романа не найти. И тут же, «раздражаясь», отчеканил: «Я бы сжег эти "Только факты, сэр!" вместе с автором, тут, в печке» (Ирина Одоевцева. «На берегах Сены». М., 1989, с. 270). Роман с таким названием выпустила в 1933 г. в Берлине Ирина Ефимовна Кунина, прожившая после этого еще семьдесят лет (1900-2003)! Во время Гражданской войны она вышла замуж за офицера Добровольческой армии, вместе с ним эмигрировала, затем вернулась в СССР, в 1926 г. второй раз вышла замуж за хорватского адвоката Александера, уехала с ним в Загреб, но продолжала посещать СССР. После романа «Только факты, сэр» издала в Париже сборник прозы «Красная феска». В 1941 г. уехала с мужем в США, в 1955 г. вернулась в Париж, умерла в Женеве. Набоков считал ее «далеко не бездарной».
В Hyeres'e — действительно благодать: миндаль в цвету, мимозы и пр. 15° тепла. Но меня — без шуток — берет жуть: ведь всерьез идут слухи, что большевики собираются пройтись галопом по Европам. Боюсь этого много больше обыкновенной смерти. Что там цикута. Ведь тогда, прежде чем сдохнешь, прийдется выпить до краев полную чашу говна и им все равно подавиться. Как «реалист» говорю. Много бы дал, чтобы оказаться хоть ночным сторожем в Америке. Да кто вывезет. В прошлую войну деликатно снабжали «визами опасности» и проездом — но тогда ведь были еще буколически-романтические времена.
Будьте ангелом, ответьте на этот раз по-человечески — быстро. Кроме удовольствия — больше чем удовольствия — от Вашего «письма» (в смысле как пишете), буду ждать ответа на прилагаемые вопросы — каждый из которых более менее срочен. Их излагаю на отдельном листке.
Все наши кланяются всем Вашим, как выражали<сь> несправедливо обиженные Вами атомные зверьки [696] .
Жоржа.
Политический автор имеет готовый написанный по-французски роман [697] . Тема времен оккупации — резистанса. Потрясательно написано, ручаюсь — самое лучшее, что она написала. Написан на три четверти до ее болезни, когда она была в исключительном подъеме. Потом она заболела и бедность — трудность переписки и пр. помешали добраться до французского издателя. Потом совсем было плохо, и роман провалялся четыре года. Он готов, есть. Его кусками восхищался Жильяр [698] — самый передовой здешний издатель. Если бы мы дотянули — м. б. мы не сидели в богадельне. Не дотянули. Но это — ручаюсь — прекраснейшая удача, т. е. не то, что не дотянули, а сама книга. Если он велик, то по-русски можно переводить сокращая. Это восхитительно-поэтическая и, как на пружине, захватывающая книга. Прочтете, убежден, скажете то же самое сами.
696
«Атомные зверьки» — невинные существа из «Распада атома», болтающие в конце произведения «по-австралийски», очевидно, возникли как модификация ивановских «размахайчиков».
697
Речь, скорее всего, идет все о том же романе «История ангелов» — «Histoire d'Anges». См. письма 10,42,44,47,70.
698
Реме Жюльяр (Juffiard; 1900-1962) — французский издатель швейцарского происхождения. В1944 г. основал издательство своего имени «Edition Julliard», в годы войны выпускал в Монако книги поэтов Сопротивления — Поля Элюара и др. После войны переехал в Париж. При его издательстве выпускалось несколько журналов, в том числе сартровский «Lea Temps modernes» («Новые времена»). Открыл французской публике Франсуазу Саган, печатал также советских авторов, его издательство первое опубликовало во Франции «Раковый корпус» Солженицына.
Но как быть? Дайте точный совет — указание. Конечно, И. В. очень слаба и больна, но если реально — она сможет сейчас же сесть за перевод и сможет — на ледерпляксе — работать хорошо и быстро. Обдумайте вашей ясной головкой, как поступить, чтобы печатать в «Новом Журнале». Не пожалеете — повторяю. То, что такая прекрасная вещь валяется в рукописи — вспомню ночью и не могу спать. А ведь я субъект равнодушно сонный — начну ночью думать, что, вероятно, скоро помру — и уютнейше засыпаю под это самое. Рукопись, кстати, переписана вся (начерно) на машинке по-французски — можно послать, только аховые деньги par avion.
Обдумайте это, дорогой Роман Борисович, не нашими — идиотическими, а Вашей ясной головкой — и ответьте.
Пожалуйста, при сношениях с Михаилом Михайловичем — поблагодарив еще и еще его от меня, скажите: я ему написал, что хотел бы следующие разы получать доллары чеком на американский банк, т. е. как Вы мне посылаете: большая разница в курсе. Если это можно устроить, будет очень хорошо, но если затруднительно — прошу его плюнуть и забыть об этой просьбе. И непременно нажмите на него, чтобы он написал о Мандельштаме: его имя — сделает это документом, а интересно первоклассным образом.