Георгий Иванов - Ирина Одоевцева - Роман Гуль: Тройственный союз. Переписка 1953-1958 годов
Шрифт:
Боюсь, что мое письмо Вас расстроит — ведь Вы, я знаю, к нему по-настоящему хорошо относились.
Сердечно Ваша
Ирина Одоевцева
1225
«Подсчет» вписано посторонней рукой вместо зачеркнутого «я счет» (см. письмо 182).
1226
«Ну, а все-таки» вписано посторонней рукой вместо зачеркнутого «Но когда-нибудь» (см. письмо 182).
Август 1958 года
Георгий Иванов
178. Ирина Одоевцева - Роману Гулю. 17 сентября 1958. Йер.
17-го сентября 1958
Дорогой Роман Борисович,
Спасибо за книгу! [1227] Теперь, конечно, никакого значения не имеет, что обложка не в две краски.
Но до чего жаль, что она так задержалась. Жорж был уверен, что она вообще не выйдет, что набор разобрали. Он брал с меня слово, что я не получила от Вас письма и не скрыла его.
1227
Георгий Иванов. «1943 — 1958 Стихи». Нью-Йорк, Издание «Нового журнала», 1958. Тираж 500 экз. Вышла через две недели после смерти Г. И. Непосредственный отклик Гуля на смерть Г. И. нам неизвестен.
Он ничем не мог объяснить, что Вы больше двух месяцев не писали ему. Он думал, что Вы не решаетесь заявить, что книги не будет. Я старалась его разубедить, что Вы заняты, что Вам не до нас — вот даже ледерплекс не послали мне — но он не верил — Гуль не такой. Я знаю...
Но теперь поздно об этом жалеть. Я потом напишу Вам обо всем. Это было так ужасно, что я сейчас не могу совсем.
После Жоржа осталось много стихов. Он в последнее время сочинял иногда по три, по четыре для «Посмертного Дневника», как он говорил. «При жизни таких печатать нельзя».
Я записала почти все, он диктовал мне их — сам он писать уже не мог. «Ты подправь и доделай». Но сейчас я ни подправлять, ни доделывать не в состоянии. Это кажется мне кощунственным. Как он сочинил, так пусть и остается. Только печатать пока можно далеко не все.
Я еще не начала разбирать ни его рукописей, ни моих записей его стихов. Они лежат у меня в ящике, и я не решаюсь их тронуть.
Я послала вчера четыре стихотворения М. М. [1228] Он, наверно, перешлет их Вам. В последнем я описалась два раза. Во второй строфе, последняя строчка — Черным дням веду подсчет, [1229] и в последней строфе предпоследняя строка:
1228
См. письмо 181.
1229
В печатной редакции — «ведя подсчет».
Я это вспомнила сегодня ночью, как и вот это стихотворение:
Мне уж не придется впредь Чистить зубы, щеки брить. "Перед тем, как умереть, Надо же поговорить". В вечность распахнулась дверь, И "пора, мой друг, пора!"… Просветлиться бы теперь, Жизни прокричать ура! Стариковски помудреть, С миром душу примирить… …Перед тем, как умереть, Не о чем мне говорить.Август 1958
Георгий Иванов
Простите, что так грязно. И это мне тяжело дается. У меня как-то не ладно с головой — хочу сказать или написать одно, а получается другое. И все забываю.
Перед тем, как умереть, Надо же поговорить– строчки Жоржа еще из «Роз». [1230] Он часто с насмешкой брал свои старые строчки, «на новый лад», как он говорил.
Может быть, мы с Вами скоро увидимся. Жорж непременно хотел, чтобы я постаралась уехать на полгода или год в Америку. Он угадал, что здесь или в Париже мне будет невыносимо.
1230
Первая строфа стихотворения: «Перед тем, как умереть, / Надо же глаза закрыть. / Перед тем, как замолчать, / Надо же поговорить».
Теперь после его смерти, все как будто спохватились и хотят мне помочь. Мне оплатят дорогу туда и обратно. В Доме мне дают «отпуск» на год и я не теряю отдельной комнаты. Меня переводят в Gagny, под Парижем, чтобы мне было удобнее уезжать и хлопотать о визе. С визой нелегко, я написала об этом, по желанию Жоржа, Мих. Мих.
Жорж придумал, чтобы мне прислали бы на бланке университета приглашение читать о нем лекции и еще какое-нибудь приглашение для устройства его посмертных произведений хотя бы по англ<ийски> на бумаге Нов. журнала.
Это, чтобы не класть affidavit. [1231] Не знаю, найдется ли кто в Америке, кто бы положил деньги для меня. Но с приглашением, думаю, можно без денег. Может быть, и Вы мне что посоветуете.
Я хлопочу о поездке, потому что обещала и даже поклялась Жоржу. Мне самой совершенно безразлично. Но он этого хотел — для меня. [1232]
Я очень хотела бы с Вами о многом поговорить. Писать об этом мне трудно. Это касается не меня.
1231
Affidavit — письменная декларация под присягой, дающаяся перед тем, как что-либо узаконить официально. В данном случае, обязательство приглашающего принять на себя все расходы по устройству приглашенного, включая возможные болезнь, несчастный случай и смерть.
1232
Одоевцева посетила США только в 1965 г. в связи с подготовкой к изданию ее книги «На берегах Невы» (Вашингтон, 1967). После этого визита она была в США еще дважды в 1968 г.
В следующий раз пошлю Вам свои стихи — я их написала еще при Жорже, и он их очень хвалил. Об этом тоже в следующем письме.
Пожалуйста, пришлите мне Lederplex — я очень скверно себя чувствую. И нервы — и вообще. Пожалуйста, не забудьте.
И еще — пошлите «Стихи» по этим адресам:
1) Mrs. L. Chaize C-ie des Messageries Maritimes 6/20 North Beach, B-d. P.O.B. 181 Madras (India) [1233]
2) Mrs. E. Grot 1809 1/2 Shattuck Ave Berkeley, 9 Calif. [1234]
1233
L. Chaize — лицо неустановленное.
1234
Елена Петровна Грот, рожд. Баранова (1891-1968) — поэтесса, мемуарист, в эмиграции с 1916 г., с начала 1920-х в США, инициатор создания первого русского литературного кружка в Сан-Франциско, печаталась в «Новом русском слове», после войны — редактор газеты «Русская жизнь (Сан-Франциско). Одоевцева писала о ней В. Ф. Маркову 30 июля 1957 г.: «Е. Н. Грот прислала Г. В. 20 долларов в читателе-почитательском пресимпатичном письме. <...> Деньги он принял без обиды — обижаться не на что. Не ее вина, что Г. В. в таком положении, что ему не до обиды и гордости» («In memoriam». 2000, с. 432). И в другом письме от 8 дек. 1957 г.: «Е. И. Грот, оказавшаяся добрейшей душой, посылает Г. В. лекарства и всячески старается для нас» (там же, с. 442).