Чтение онлайн

– Охотно, – сказал Скорина. – Однако прежде… Я думаю, ты голоден?

Не дожидаясь ответа, Георгий крикнул Гинека и велел подать жбан меда, мяса и пироги.

– Франек! – воскликнул Кривуш при виде яств. – Ты всегда был щедр, но прежде тебе не хватало богатства. Теперь, я вижу, ты обрел его.

– Я не многим богаче прежнего, – засмеялся Георгий, – однако в состоянии накормить друга. Скажи же, Николай… – Георгий замялся, не решаясь прямо задать вопрос. – Как ты нашел меня?

– Вернее, – поправил его Кривуш, – как поймал меня твой сторож? Не бойся, Франек, вором я еще не стал. Итак, слушай! Приехав в Вильну, я, разумеется, посетил все места, где за скромную плату можно получить кружку любимого с дней моего невинного детства напитка. В одном из таких мест я встретил приятеля, по имени Лисманини…

– Лисманини? – воскликнул Георгий. – Это лютеранский проповедник?

– Что не мешает ему быть порядочным пьяницей и отчаянным плутом. Он-то любезно и сообщил мне имя доктора Францишка Скорины – владельца виленской печатни. Ну, а остальное было легко. Я разыскал твою печатню только к концу дня, застал там твоего цербера, и он проводил меня сюда.

– Постой! – Георгий пристально посмотрел на друга. – Ты сказал, что Лисманини твой приятель? Не можешь ли ты свести его со мной?

– Боюсь, что нет, – засмеялся Кривуш. – Видишь ли, Франек, прощаясь сегодня вечером с этим потомком Сенеки и Цицерона, я, кажется, не рассчитал силу своих объятий… Возможно, что сейчас он предстал перед князем тьмы, по которому он так долго тоскует.

– Ох, Николай, – поморщился Георгий. – Признаюсь, мне не до шуток.

Он коротко рассказал другу все, что произошло с ним с тех пор, как он покинул Вацлава Вашека.

– Нам повезло, Франек! – весело сказал Кривуш, выслушав рассказ. – Я не хотел тебя огорчать, ибо в письме, которое мне удалось вырвать из рук итальянца, о тебе отзываются не слишком лестно. Но именно это письмо и послужит доказательством твоей невиновности.

– Что за письмо?

– Вот оно! – Кривуш вытащил из-за пазухи измятый листок и поднес его к свече. Это было письмо доктора Филиппа Меланхтона к виленским приверженцам Лютерова учения, предостерегавшее последних от зловредного влияния Францишка Скорины, осужденного и преданного проклятию самим Мартином Лютером.

– Благодарю тебя, друг мой, – радостно и взволнованно сказал Георгий.

– Клянусь прахом моей тетушки, – торжественно заявил Кривуш, – я никогда не читал чужих писем, но коль скоро этот итальянец сам выболтал его содержание, то я решил, что не будет грехом добыть это письмо и… уничтожить. Верь мне, Франек, оно уцелело только случайно.

Друзья провели всю ночь за оживленной беседой. Они подробно обсудили, как использовать спасительное письмо Меланхтона, чтобы раз навсегда снять со Скорины обвинение в лютеранстве.

– Да, – сказал Кривуш грустно. – Вот уже второй раз мне приходится первому читать письма, нужные тебе. Помнишь, в Кракове мы с Вацлавом утаили записку перед диспутом. Мы боялись, что ревность помешает тебе выйти победителем.

Георгий опустил голову. Кривуш с любопытством поглядел на друга.

– Ты все еще помнишь эту панночку?..

– Да, – сказал Георгий тихо. – Я помню ее.

– Не знаешь ли, что с ней сталось?

– Она здесь, Николай.

– О! – воскликнул Кривуш. – Не колдовство ли это? Так, может быть, с ней и панна Зося?

Георгий поднялся.

– Николай, – сказал он сухо. – С этим покончено. Маргарита замужем… И я прошу тебя…

В окно постучали.

– Пан доктор, пан доктор! – донесся со двора чей-то взволнованный голос. Было слышно, как Гинек отодвигал засовы двери.

Георгий распахнул окно.

– Пан доктор, – крикнул запыхавшийся посыльный, – пан Юрий умирает! Он просил пана доктора поспешить к нему.

Георгий повернулся к Николаю. Он был очень бледен.

– Умирает Юрий Адверник… Муж Маргариты.

Две свечи горели у изголовья постели. Адверник лежал высоко, приподнявшись на подушках. Он улыбнулся вошедшему Георгию и слабым движением руки попросил его подойти поближе.

– Благодарю вас, друг мой, – сказал пан Юрий почти шепотом. – Я умираю и хотел поговорить с вами…

Георгий ласково взял его за руку.

– Прогоните мрачные мысли. Может ли больной предугадать исход недуга? Позвольте мне, лекарю, помочь вам…

– Ни один лекарь уже не поможет мне… и не для того я звал вас, Францишек. Можете ли вы выслушать меня?

– Говорите, пан Юрий.

– Мне нужно сказать вам нечто важное… не о делах братства, в них вы и без меня разберетесь… Я хочу поговорить о Маргарите.

Георгий вздрогнул. Больной посмотрел ему прямо в глаза и снова улыбнулся спокойной, тихой улыбкой.

– Я знаю все, Францишек.

Георгий выдержал его долгий взгляд и ответил:

– Нет ничего, что заставило бы меня покраснеть перед вами, Юрий. Я ничем не оскорбил вас.

– Верю, друг мой, – сказал Адверник. – Верю и благодарю… Я всегда только хотел, чтобы она была счастлива… Вас, Францишек, я полюбил, как брата… Я хочу… чтобы вы… чтобы вы не покидали ее…

Георгий протестующе поднял руку, но больной продолжал:

– Это моя последняя просьба, Францишек…

Георгий молча смотрел на его бледные, почти прозрачные руки.

– Я не беден… близких родных у меня нет, разве один беспутный племянник, скитающийся бог знает где… Все унаследует Маргарита… Я умру спокойно, коли буду знать, что она с вами… Пусть и богатство мое будет с вами, для нашего общего дела…

Ему становилось все труднее и труднее дышать. Вдруг Адверник оживился, лицо его будто осветилось. Георгий оглянулся. В дверях стояла Маргарита.

– Маргарита! – позвал умирающий. – Подойди…

Маргарита приблизилась к постели.

Юрий откинулся на подушки, руки его быстро и мелко дрожали, он искал что-то. Маргарита протянула свою руку, он сжал ее.

– Не покидайте ее, Францишек, – прошептал Адверник.

Капли мелкого пота выступили на его лбу.

– Прощайте…

Два дня спустя многочисленная толпа и все виленское православное духовенство проводили прах усопшего Юрия Адверника на кладбище Троицкого монастыря.

Николай Кривуш, пришедший на похороны вместе с Георгием, поклонился Маргарите и почтительно поцеловал ей руку. Но она не узнала его. Горе ее было неутешным.

Запрет воеводы был снят с печатни Франциска Скорины. Письмо Меланхтона, так счастливо принесенное Кривушем, было подвергнуто тщательному исследованию.

Лисманини разыскивали, чтобы допросить его, но итальянец исчез. Это послужило новым доказательством невиновности Скорины.

Скрепя сердце воеводскому судье пришлось снять обвинение.

Виленское братство торжествовало победу.

Николай Кривуш чувствовал себя именинником. Скорина немедля принялся за работу. Теперь он готовил к печати «Малую Подорожную Книжицу», предназначенную для чтения посполитым людям во время путешествия.