Чтение онлайн

– А-ма! А-ма!.. А-вай! А-вай! – хрипло ухала девочка и то и дело поворачивалась к стоящим над ней людям. В ее круглых глазах читались боль и тоска. И отчаяние. И мольба.

За спиной Макара хлопнула калитка, и раздались торопливые шаги: это выбегали на улицу разбуженные собачьим лаем люди, постоянно проживающие в поселке.

– Телефон! У Вас есть с собой мобильный телефон? – схватил за руку ближайшего мужчину Макар, – Звоните в скорую, быстрее!

Тело сидящей на земле женщины выгнулось дугой, она зашлась в приступе сухого и резкого, словно треск ломающихся веток, кашля. На разбитых, покрытых струпьями серых губах показалась кровавая пена. Женщина приоткрыла темные, словно обведенные черной краской глаза, и обвела мутным взглядом окруживших ее людей. Расширившиеся зрачки сфокусировались на Макаре.

– А… Вот и … нашла тебя… – с трудом прохрипела женщина и опять закашлялась. Тонкая красная струйка потянулась из уголка ее тонких, потрескавшихся губ, – Забирай… чудовище…

Женщина хотела, видимо, еще что-то сказать, но вдруг дернулась, как от удара электрическим током, глаза ее закатились, и она начала заваливаться на бок.

– А-ма-а-а-а! – страшно взвыла девочка и бросилась к бездыханному телу.

… А потом началась странно обыденная и какая-то вялая суета. Приехала скорая из города. Врач констатировал смерть и уехал. Потом полдня ждали участкового и оперативную бригаду. Оперативники осмотрели накрытое простыней тело, пожали плечами: их-то на кой черт вызвали? Других дел, что ли, у них нет, как окочурившихся нищенок по улицам подбирать?! А участковый, явно без особого рвения, долго заполнял протокол, составлял опросные листы, складывал готовые документы в мятый файлик.

Все это время странная девочка сидела у тела умершей, покрытого белой простыней, раскачивалась из стороны в сторону, глухо подвывала без слез.

А потом приехала труповозка, и два санитара погрузили тело мертвой женщины на облупленные носилки.

Макар боялся, что с девочкой в этот момент случится истерика, но она лишь проводила носилки тоскливым взглядом, а потом подползла к Макару и, сопя, уселась у его ног. В своих невозможных лохмотьях она вдруг напомнила Макару подстреленную птицу, опустившую крылья на землю и с покорностью ожидающую своей участи.

Подошел участковый, присел на корточки перед девочкой, взглянул ей в лицо, вздохнул, потом поднял взгляд на Макара.

– Что, совсем не говорит? ЗПР?

– Это как? – не понял Макар.

– Ребенок с задержкой психического развития.

– Наверное… – Макар неопределенно пожал плечами.

– Поня-я-ятно… – протянул участковый, достал из файлика чистый лист и, не вставая с корточек, опять что-то начал писать.

Девочка перестала сопеть, вытянула шею и с любопытством уставилась на синие значки, быстро появляющиеся на белой бумаге.

– У – ва! – вдруг промычала девочка и ткнула грязным пальцем в красиво выведенную участковым завитушку заглавной буквы.

– Что такое? – усмехнулся участковый и сунул листок под нос девочке – Тебе эта буковка понравилась? Вот, гляди. Я тут написал «Фи-о-лент».

– Фи..фа-фе? – оживилась девочка, – Фи-фа-фе!!!

Она восторженно захлопала в ладоши, и вдруг крупная слезинка выкатилась из ее круглого глаза, проскользила, оставляя мокрую дорожку, по серой от пыли щеке и упала прямо на красивую завитушку. Чернильная линия тут же расплылась.

– Ну вот, всю писанину мне испортила, – расстроился участковый, аккуратно вложил листок в файлик, и протянул руку к девочке.

– Пошли, горемычная, в «воронок». Поедем мы сейчас с тобой в спецприемник. Там тебя обогреют и накормят. А потом – суп с котом…

– С а-том? – громко и неожиданно понятно с испугом переспросила девочка.

Она перестала смеяться, поднялась на ноги, попятилась, спряталась за спину Макара. Полы ее грязной одежды – то ли рваной шали, то ли просто большой тряпки, в которой она прятала свои большие руки – волочились по влажной земле.

«И правда, как птица» – подумал Макар.

– Пошли, пошли! – нахмурился участковый и шагнул вслед за девочкой, – Некогда мне тут с тобой возиться!

Та тонко взвизгнула, замотала головой и бросилась от участкового в сторону заброшенного сада. Миг, и она скрылась среди кустов сирени, растущих вдоль дороги и уже начавших густо распускать нежные изумрудные листочки.

… Искали девочку недолго. Участковый махнул рукой, наказал, чтобы обязательно позвонили ему, если девочка объявится, и, не оставив номер телефона, по которому ему нужно звонить, уехал.

Девочка объявилась ближе к вечеру. Когда Макар ее обнаружил, она сидела, нахохлившись, на крыльце его домика. Рядом с ней сидел Шарик. Он недовольно ворчал, но девочку не трогал. Макар несколько минут мрачно рассматривал странного ребенка. А потом взял девочку за руку и повел в дом.

Вечером к Макару зашел приехавший из города Петрович. Они больше часа о чем-то тихо переговаривались на веранде, а потом хмурый и задумчивый Петрович вышел от Макара. На любопытные вопросы дачников Петрович только плечами пожимал:

– Да дочь она его. Дочь!.. Ладно, разберемся…

Разбираться, конечно же, никто не стал: в перипетиях наступивших на полуострове геополитических изменений и перестройки всей социальной системы никому не было дела до недоразвитой девочки, которая прижилась у деда Макара. Удивительно, но поселковый люд особо не стал, как выражалась Ирочка, «булькать» по этому поводу, за исключением Ирочкиной тетки Зинаиды, да пары ее подружек, которые опасались за свой туристический «бизнес». Они обращались в социальные службы, писали письма в соответствующие инстанции, но из города за необычной девочкой так никто и не приехал…

– … С тех пор уже год прошел. Даже больше. Никто эту … девочку… в дурдом так и не забрал, – вздохнула Ирочка.

– Почему в дурдом? – задумчиво проговорил Константин, – Ее должны были забрать в интернат для сирот. Думаю, рано или поздно заберут. Там ей в любом случае лучше будет, чем у вашего деда Макара на веранде. Ну, или пусть официально опекунство оформляет. Вот, вернусь в город… – Константин пожал плечами, – …дня через три… четыре… и займусь этим.

– Займешься?! – восторженно уставилась на Константина Ирочка.

– Ну-у… Есть у меня знакомые в вашей правоохранительной системе… Позвоню, поговорю…

– Вот здорово! – Ирочка даже в ладоши захлопала, – А то, честное слово, достала она уже меня… нас!

– О как! Хм, «достала»… А расскажи, как она тебя на пляже ночью напугала?

– Не хочу! – Ирочка снова сморщила носик, и опять ее милое личико словно тучка накрыла, – Не хочу и все! Зачем тебе?

– А может, я пытаюсь выведать, не бегаешь ли ты по ночам на пляж купаться? Так я напросился бы тебя сопровождать. Я никогда в ночном море не купался еще. Говорят, это непередаваемые ощущения!