Чтение онлайн

— Вот и ладно. Его зовут Гектор, громко сообщил Дилан. Он плох и странно на меня таращится. А 211, наверное, номер его секретаря.

Гек снова потерял сознание.

— Не было никакого секретаря, — Ева наконец подала голос. — Их было несколько, все в черном, в шлемах, и никаких секретарей. У него, — она показала на раненого, — было защитное поле. Тошка с ним не смог справиться, также, как и ваши дроны сегодня. Все сгорели.

— Почему он напал на тебя? — Эйрик заинтересовано посмотрел на Еву.

— Не знаю. Толкнул сильно. Я упала, ударилась головой, если бы не волосы… Потом он утащил меня по воздуху за каменную гряду. Боялась его ужасно, но он оказался приличным парнем. Накормил голубикой. Странный только какой-то. У них там в Океании топовые технологии. У нас таких нет.

— И чем же занимается этот супермен? — Дилан рассматривал шлем раненного.

Сказал, что у них взвод безопасности, на случай космической войны.

— Космической? Насмешил. Ну допустим, зачем тогда с нами воюет? Вчера напал на Еву, сегодня сжег наши дроны, — Николь захлюпала носом.

— Считает, что я первой напала на него, удивила всех Ева. — Это я первая дернула его за рукав. Говорю же — странный!

Все молчали. Никто не помнил таких происшествий с начала Новейшего времени. Уже несколько поколений на Земле выросло не зная войны. Места на земле было много, людей не очень. Все свободны, имеют равные права и возможности. В каждой тории покой и порядок.

— Технологии, говоришь? — Дилан склонился над раненым. — Кто же ты Гектор?

— Студент из Океании, они прибыли последними, — Николь поправила повязку на голове раненного. — У него губы пересохли, водички бы.

— Вода есть, — Лелик отправил робота к выходу. Там скала перекрыла часть горной реки, вода зашла в штольню.

Посидели опять в темноте. Дуб принес кувшин — это пластиковый пакет затвердел и принял нужную форму от соприкосновения с водой. Гек отпил несколько глотков и открыл глаза. Николь помогла ему сесть, прислонив спиной к стене. Парень осмотрел темные стены штольни, человекообразного Дублера, перевел взгляд на людей и снова потерял сознание.

— Что его так волнует? Этого драчуна. Здорово же его приложил твой дрон, Ева.

— Сама удивляюсь, сейчас припоминаю, когда он толкнул меня, то изобразил отвращение и брезгливость, словно змею потрогал, но потом относился ко мне хорошо, даже учтиво. Может быть сначала он принял меня за кого-то другого? Перепутал?

— Я бы ему тоже приложил, — Эйрик неодобрительно посмотрел на раненого.

— Хватит болтать, — Дилан поднялся и вступил в круг света от фонаря. — Этот Гектор, придет в себя, тогда и узнаем побольше. По крайней мере сейчас он не опасен. Что мы имеем? Секретари сгорели; все решат, что мы погребены под обрушившейся скалой. Это огромное потрясение для Земли. Гербарий всегда проходил мирно и безопасно. Парламент конечно приложит все силы, чтобы поднять скалу, но для этого нужно время. Мы можем продержаться пару недель на одной воде, дожидаясь помощи. А можем попытаться выбраться отсюда, собрать свои гербарии и сдать экзамен.

— Куда же мы пойдем? У нас нет еды, — подала голос Николь. — Мы с Евой даже поужинать вчера не успели.

— Лучше бы вы поужинали со всеми и не лазили никуда! — сказал Эйрик с нескрываемой неприязнью.

Николь всхлипнула.

— Не надо никого винить. Может быть мы столкнулись с загадкой, которая поважнее всех наших гербариев вместе взятых. Нет наших секретарей. Без них непривычно и трудно. Мы оказались один на один с природой. В нашем лице человечество должно проявить лучшие свои качества…

— Ну погнал, Дилан! Тебе бы в политику, а не в медицину, — Ева встала. — Хватит громких фраз, давайте о насущном. Николь права, без еды мы далеко не уедем. У нас ничего нет.

— У этого есть, у Гектора — толстушка показала пальцем на раненого. У него за спиной.

Дилан присел перед раненым и потянул за ремень небольшой ранец. Эйрик мгновенно оказался рядом:

— Давай я.

Дилан отвел его руку.

— Я сам.

Несколько минут он безуспешно пытался открыть две большие кнопки.

— Ничего не получается. Как же это открывается?

— Палец его приложи, дверь и откроется, старческим голосом продекламировал Эйрик фразу из старинной сказки. — Это же его личная вещь, значит открыть сможет только он.

Дилан поднес руку раненого к рюкзаку. Кнопки тихо щелкнули.

— Не рискну опустить туда руку, надо вытрясти. Дуб, ну посвяти получше.

Лелик подошел вместе с роботом, поднял рюкзак и вытряс содержимое на колени.

Ничего интересного: пакетик с семечками, какой-то стаканчик с шариком внутри, и коробочка с красным крестом на крышке.

— Похоже аптечка, — Николь открыла коробочку. — Какой-то прибор неизвестного назначения, пробирки. Очнется расскажет.

Эйрик схватил пакетик с семечками:

— Живем!

— Смеешься? Ева забрала пакетик. Еще отравимся. Мы же не знаем, чем питаются там, в этой Океании. И вообще, у хозяина неплохо было бы спросить. То, что мы оказались в таком положении, не дает нам право превращаться в животных.

— Ева права, — Дилан побросал содержимое рюкзака обратно и защелкнул кнопки. — потом разберемся.

Подготовка к переходу не заняла много времени, робот усилил электромагниты, поднял раненого. За ним шел Лелик, потом Эйрик. Девушек поставили в середину: Ева, Николь, замыкал Дилан. Он и поднял тревогу, ему давно казалось, что звук журчащей воды усилился. Скала перекрыла русло из ущелья, и река нашла путь в штольню, угрожая затопить ее.

Ребята ускорились, почти бежали. Ева понимала, что их усилия ни к чему не приведут. Она хорошо знала, что выработка ведет вглубь скалы с уклоном вниз. Но должны же быть ответвления, хоть одно. Что же в старину совсем не думали о безопасности? Как же плохо без Тошки! Если бы она только знала, запомнила бы карту сама без секретаря.

Девушка измучила свой мозг: метры, километры, координаты, правила.

Правила — она уцепилась за это. Что там было в инструкции при сооружении рудников? Кажется, через каждые два километра отвод для подачи воздуха, в случае аварийной ситуации. Вряд ли тогда они заботились о безопасности, но хоть один отвод, на всю штольню» Ева догнала Лелика:

— На каком расстоянии мы находимся от входа?

— Дуб, отвечай, — Лелик поддал робота ногой.

— Два километра, сто восемьдесят пять метров, семь сантиметров, на время постановки вопроса.