Чтение онлайн

– Не смей выходить замуж по этой же причине. Пообещай, что не станешь торопиться и сделаешь выбор осознанно. Даже если тебе придется страдать от повышенного внимания бабушки.

– Иногда она меня ужасно пугает. А ведь я не такая сильная, как ты, Клара.

– Раньше я тоже ее боялась. Очень. И до сих пор не избавилась от этих страхов окончательно. Я не такая уж смелая, как может показаться на первый взгляд, просто со временем научилась противостоять ей.

Эмилия провела пальцем по узору на покрывале.

– Ты сказала, через два дня. Значит, в пятницу ты не поедешь со мной к портнихе?

Обняв сестру, Клара проговорила:

– Конечно же, поеду. Мы чудесно проведем время. Вчера я напомнила бабушке, что ты приглашена на несколько светских мероприятий, и она согласилась: сказала, что это вполне приемлемо. Так что скучать в этом сезоне тебе не придется.

Лицо Эмилии просветлело.

– Как хорошо, что ты поговорила с ней об этом до своего заявления об отъезде.

Клара тихо рассмеялась.

– Это называется «стратегия». Мне нравится думать, что у меня есть способности к этому.

– Но теперь бабушка может и передумать, – со вздохом сказала младшая сестра.

– Едва ли. Видишь ли, дело в том, что ей придется тебя сопровождать. А мне кажется, ей и самой ужасно хочется вновь оказаться в водовороте событий.

Эмилия положила голову на плечо сестры.

– Спасибо тебе, Клара. Я не рассчитываю на то, что буду посещать балы каждый вечер, но на нескольких небольших приемах с удовольствием побывала бы.

Клара невольно улыбнулась. Она почти не сомневалась: бабушка с удовольствием исполнит роль компаньонки при младшей внучке. Ведь если она будет сидеть дома и дальше, то общество забудет, насколько она влиятельная особа.

Адам передал свою визитную карточку лакею дома на Парк-лейн, и слуга тотчас же провел его в холл огромного особняка, построенного покойным герцогом Брентвортом.

Едва он переступил порог библиотеки, как его приветствовал нынешний хозяин дома. Под потолком библиотеки, больше напоминавшей бальный зал, располагалась галерея. У стен же этого просторного помещения высились полки из ценных пород деревьев, заполненные тысячами томов, собранными семьей герцога в течение нескольких столетий.

– Ты здесь кажешься таким маленьким… – произнес Адам. – Впрочем, это немудрено.

Брентворт вытянул ноги, поудобнее устраиваясь в уютном кресле.

– Так и хочется пригласить сюда кого-нибудь, верно? Пожалуй, мне стоит сдавать библиотеку в аренду, чтобы она не пустовала.

– В таком случае она станет лучшей в Лондоне. Я слышал разговоры об открытии в городе университета. Так что можешь безвозмездно предоставлять свою библиотеку студентам.

– Отличная идея! Я подумаю. А теперь… Может, расскажешь, что привело тебя в мой дом? Разумеется, я очень рад твоему обществу, но ты ведь наверняка явился не просто так…

Адам ненадолго задумался, ибо не знал, как лучше преподнести другу причину своего визита. Более того, он довольно долго сомневался относительно целесообразности обсуждения этой темы с Брентвортом. Их разговор в таверне помог принять решение, хотя и не облегчил стоявшую перед ним задачу.

– Жаль, что меня не было в Англии, когда ты вступил в наследство, – произнес Адам. – И знаю: твой отец долго болел.

– Ты знаешь слишком много для человека, прожившего пять лет во Франции. Но ты прав. Это было очень тяжелое для меня время. Отец почти все свои дни проводил здесь. – Брентворт окинул взглядом роскошное помещение. – Сидел и читал. Здесь же принимал посетителей. Мы с ним тогда много разговаривали, и у меня остались добрые воспоминания от общения с отцом. Он ушел тихо и спокойно. В отличие от тебя мне в этом смысле повезло.

Адам не знал, прав ли его друг. Он редко общался с отцом в его последние годы и не вел с ним долгих разговоров. А если бы они и разговаривали, что могли бы сказать друг другу? Сделали бы какие-то признания? Высказали бы сожаления? И получил бы он, Адам, последние отцовские наставления? Иногда он ужасно злился на отца. Оборвать свою жизнь вот так внезапно и несвоевременно… Этот поступок казался Адаму верхом эгоизма.

– Он что-нибудь говорил о моем отце? – Адам наконец-то задал вопрос, давно вертевшийся у него на языке.

– Я ждал этого вопроса. – Брентворт утвердительно кивнул. – Ждал – и уже начал думать, что ты никогда его не задашь.

Адам пожал плечами.

– До недавнего времени я считал, что тебе нечего мне сказать.

– И что же заставило тебя изменить мнение?

– Наш разговор в таверне. Твоя реакция на мое решение ухаживать за леди Кларой очень отличалась от реакции Лэнгфорда. Твое удивление и интерес показались мне… более сложными и глубокими.

Брентворт снова кивнул.

– А я все думал: обратил ли ты на это внимание? Черт, значит, мои опасения оказались не напрасны. – Он поднялся с кресла, провел ладонью по волосам и со вздохом сказал: – Я окажу тебе плохую услугу, удовлетворив твое любопытство. Поверь, из этого не выйдет ничего хорошего.

– И все же я настаиваю, чтобы ты рассказал мне все, что знаешь, – заявил гость.

Снова вздохнув, Брентворт направился к двери.

– Хочу глотнуть свежего воздуха, – пробормотал он. – Собираюсь выйти в сад. Идем со мной, если не передумал меня допрашивать.

Эти слова прозвучали отнюдь не как приглашение, и все же Адам последовал за другом.

Когда они вышли на террасу, Брентворт, наконец, тихо проговорил:

– Мой отец был болен, очень болен. В таком состоянии люди часто предаются воспоминаниям. Но можно ли верить словам человека, сказанным в полубреду?

– Я все понимаю, – кивнул Адам. – Так что же он сказал?

Брентворт пристально взглянул на друга.

– Ты что, действительно не знаешь? Верится с трудом.

– Я знаю то, что знаю. И теперь хочу выяснить, что знают и говорят другие. Мне также хочется знать, почему в обществе ведутся такие разговоры. Поставь себя на мое место.

Брентворт молча отвернулся и окинул взглядом огромный ухоженный сад. Какое-то время он молчал, наконец проговорил:

– Он чувствовал себя отчасти виноватым в смерти твоего отца. Его преследовали воспоминания о собственной трусости, о том, что он не пресек сплетни и не потребовал справедливого расследования. В то время он был уже болен, и все же…

– Твой отец – последний, кого я стал бы обвинять в смерти своего, – перебил Адам.

– Да, наверное. Он сказал мне, что если бы было проведено тщательное и действительно справедливое расследование, то вскоре выяснилось бы, что твой отец никогда не оказывал поддержку Наполеону после его ссылки на остров Эльба. И, конечно же, он никогда не помогал новой армии Наполеона. Таковы были слова моего отца, Страттон. Но, увы, до ушей наших с тобой ровесников не раз доходили слухи о вероломстве твоего отца. А вот то, что я услышал от своего, известно лишь представителям более старшего поколения.