Чтение онлайн

— Леди Валери! — он подскочил при моём появлении. — Вы как раз вовремя! Смотрите!

Он указал на огромный пирог в форме замка. Да-да, самого настоящего замка: с башнями из запечённого теста, с окошками из цукатов, со стенами, покрытыми белой глазурью. Вокруг замка марципановые рыцари, лошади и даже крошечный марципановый дракон.

— Это Эшфорд, — с гордостью объявил Тим. — Вернее, его сладкая версия. Я хотел сделать что-то особенное для крестин.

— Тим, это шедевр, — я обошла вокруг стола, разглядывая детали. — Ты превзошёл сам себя. Но скажи честно: ты ведь не только ради крестин стараешься?

Он покраснел так густо, что даже кончики ушей стали пунцовыми.

— Я… леди Валери… я хочу подарить Марте кольцо, — выпалил он. — Не простое, а с изумрудом. Я накопил денег с продажи круассанов. Изумруд — под цвет её глаз. Я хочу попросить её руки. Сегодня, на пиру.

Я обняла его, не обращая внимания на муку, которая тут же перекочевала на моё платье.

— Тим, это чудесная новость! Марта будет счастлива.

— Вы думаете, она согласится? — в его глазах плескалась тревога. — Я же всего лишь поварёнок…

— Ты — лучший пекарь в королевстве, — твёрдо сказала я. — И хороший человек. А Марта — умная девушка, она видит не титулы, а сердце. Согласится, я уверена.

Тим шмыгнул носом и снова склонился над пирогом.

Церемония крестин проходила в замковой часовне. Отец Бенедикт, облачённый в праздничные ризы, ждал у купели. Малыш, которого решено было назвать Эдмундом — в честь юного рыцаря, ставшего другом семьи, и немного в честь герцога, — вёл себя на удивление смирно. Только когда холодная вода коснулась его лба, он возмущённо пискнул, но тут же успокоился на руках у матери.

Крёстными стали мы с герцогом. Я стояла рядом с купелью, держа в руках белую ткань, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Это было так странно и так прекрасно: я, Лера Снегирёва, фитнес-тренер из двадцать первого века, становлюсь крёстной матерью средневекового младенца.

— Отрекаешься ли ты от зла? — произнёс отец Бенедикт, глядя на меня.

— Отрекаюсь, — ответила я твёрдо.

— Принимаешь ли ты ответственность за духовное воспитание сего младенца?

— Принимаю.

Священник кивнул, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. Тот самый человек, который полгода назад кричал о моей одержимости, теперь спокойно вручал мне роль духовной наставницы. Чудеса, определённо, случаются.

После церемонии все переместились в главный зал. Пир был великолепен: жареные гуси, запечённая форель, овощные рагу, сыры, фрукты и, разумеется, сладкий замок Тима, который произвёл фурор. Гости ахали, разглядывая марципановых рыцарей, а малыш Эдмунд-младший (или просто Эдди, как мы его уже называли) мирно спал в колыбели, не подозревая, какой пир устроен в его честь.

Когда основная часть угощения была съедена, а кубки наполнены, Тим поднялся со своего места. Вид у него был такой, будто он шёл на эшафот.

— Дорогие все! — его голос дрогнул, но он взял себя в руки. — Я хочу сказать… Я хочу попросить…

Марта, сидевшая рядом со мной, замерла. Её рыжие кудри, сегодня аккуратно уложенные под новый чепец, обрамляли раскрасневшееся лицо.

— Марта, — Тим вышел из-за стола и опустился на одно колено прямо перед ней, — ты самая добрая, самая красивая и самая замечательная девушка, которую я когда-либо встречал. Я не рыцарь и не лорд. Я всего лишь поварёнок. Но я люблю тебя больше всего на свете. И вот, — он достал из кармана маленькое серебряное колечко с зелёным камушком, — я прошу тебя стать моей женой.

В зале воцарилась тишина. Марта прижала руки к щекам, и я увидела, как её глаза наполняются слезами.

— Тим… — прошептала она. — Ты… ты правда?

— Правда, — он смотрел на неё снизу вверх, всё ещё коленопреклонённый. — Я люблю тебя с того дня, как ты попробовала мой первый круассан и сказала, что он вкусный.

— Я согласна, — выдохнула Марта и бросилась ему на шею.

Зал взорвался аплодисментами. Сэр Бертран грохнул кулаком по столу так, что подпрыгнули кубки. Изабель, забыв о недавних родах, вскочила и захлопала в ладоши. Даже кастелян Реджинальд, суровый и вечно недовольный, сдержанно улыбался в усы.

Я обняла обоих — Тима и Марту — и почувствовала, что плачу. От счастья. От того, что всё складывается именно так, как должно.

Когда шум немного утих, поднялся герцог. Он стоял во главе стола — высокий, прямой, в своём лучшем дублете цвета тёмного индиго, — и я вдруг заметила, что он тоже волнуется. Герцог, который никогда не волновался перед битвой, сейчас теребил край манжета.

— У меня тоже есть, что сказать, — произнёс он, и зал мгновенно затих. — Сегодня мы празднуем рождение нового человека. Эдмунд, сын Гилберта и Изабель, отныне — часть нашей семьи. Мы также стали свидетелями помолвки Тима и Марты — ещё одной семьи, которая рождается здесь, в этих стенах.

Он перевёл взгляд на меня, и я почувствовала, как сердце пропускает удар.

— Полгода назад в этот замок пришла женщина, — продолжал он. — Она упала с лестницы и, очнувшись, стала говорить странные слова, приседать по утрам и печь невиданные булочки. Многие, включая меня, думали, что она сошла с ума. Но прошло время, и мы поняли: она не сошла с ума. Она — лучшее, что случилось с этим замком. С этими людьми. Со мной.

Я забыла, как дышать.

— Леди Валери, — он обошёл стол и встал передо мной, — ты изменила всё. Ты научила нас быть сильнее, добрее, честнее. Ты научила меня улыбаться. Ты рисковала жизнью ради моих людей. Ты стала крёстной матерью наследнику моего капитана. И я больше не представляю свою жизнь без тебя.

Он опустился на одно колено, и в зале стало так тихо, что было слышно, как потрескивают свечи.

— Лера, — сказал он, и от звука моего настоящего имени у меня перехватило дыхание, — ты выйдешь за меня? Станешь герцогиней Эшфорд? Не просто советником или другом — женой?

Я смотрела на него — мрачного, властного, неулыбчивого герцога, который стоял передо мной на колене, — и видела не тирана, не политика, не воина. Я видела человека, который полюбил меня. Меня — странную, неуклюжую, говорящую на чужом языке и пекущую круассаны.

— Да, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Да, я выйду за тебя.

Он надел мне на палец кольцо — серебряное, с сапфиром, под цвет его глаз. А потом встал и поцеловал меня — прямо там, перед всеми, под гром оваций и радостные крики.

И это был лучший поцелуй в моей жизни.

Прошло полгода.

Сентябрь в замке Эшфорд выдался мягким и золотым. Листва на деревьях только начинала желтеть, в саду созрели поздние яблоки, а крестьяне свозили в замок последний урожай. В воздухе пахло дымом, печёными яблоками и тем особенным, ни с чем не сравнимым ароматом приближающейся осени.