Чтение онлайн

— Ты позаботилась о нем, — говорит он, бережно обхватывая мою челюсть. На этот раз ему не нужно говорить, что он собирается поцеловать меня. Это идеально читается по наклону его подбородка и ладони, которую он запускает под мои волосы, тяжело ложась на затылок.

Реми целует меня так, словно он чертов солдат, отправляющийся на войну.

Слова, которые я сказала Саю, проносятся в голове, когда Реми делает именно это, захватывая мой рот в глубоком, сминающем губы поцелуе. У него горький привкус, как от пива и дней отчаяния, и я вплетаю пальцы в его футболку, отдаваясь этому, потому что это всё — все, чего я хотела от Сая прошлой ночью. Он бездумный и медленный, всепоглощающий — такой, от которого у женщины послабее подкосились бы ноги.

С другого конца комнаты раздается резкий, пугающий всплеск звука, и мы с Реми отшатываемся друг от друга, глядя в ту сторону.

Пластиковая бутылка с водой смята в крепко сжатом кулаке Ника, и если раньше в глазах Реми было убийство, то я даже не знаю, как назвать выражение лица Ника.

Он выглядит так, словно находится в одной секунде от того, чтобы пробить кулаком стену.

— Сядьте, — рычит Сай с дивана, — блядь, — он указывает на диван напротив, — вниз. — Когда Ник и Реми просто стоят, свирепо пялясь друг на друга, Сай рявкает: — Все вы! Нам нужно поговорить.

— И я тоже? — спрашиваю я, но слова полны презрения. Разве Герцоги разговаривают? Я думала, они все решают кулаками. Или наркотиками, алкоголем, сексом и избеганием проблем?

Реми хватает меня за руку и тянет к креслу, плюхаясь в него и утягивая меня к себе на колени. Его пальцы забираются под мой пояс, касаясь звезды, а на другом конце комнаты Ник сжимает кулаки.

Из кухни доносится крошечный писк, и Архигерцог перебегает через открытое пространство. Сай хмурится, когда котенок пробегает мимо него, а я морщусь, когда его маленькие коготки впиваются в мою кожу, цепляясь за ноги, чтобы вскарабкаться мне на колени.

Мгновенно я прижимаю его к себе, вжимая шепот в его шерстку.

— Привет, Арчи.

— Он скучал по тебе, — говорит Реми, проводя пальцем по его носу. — Плакал и искал тебя повсюду.

Арчи перебирает лапками по моему свитеру, жалобно глядя на меня, и я говорю:

— Спасибо, что присмотрели за ним.

— Эй, он же Герцог. Мы заботимся о своих. — Он бросает на Ника жесткий, многозначительный взгляд. — Ты сядешь или так и будешь стоять там, обдумывая все способы, которыми хочешь меня захуярить?

Ник выходит из безопасности своей комнаты и садится рядом с братом, скрестив руки на покрытой татуировками груди, широко расставив колени. Ник и Сай дико отличаются во многом. Ник бледный, Сай смуглый. Ник расслаблен, Сай жестко себя контролирует. Но видя их рядом друг с другом, обоих с разбитыми губами и желтеющими синяками под глазами, я действительно понимаю, насколько они похожи.

Сай открывает рот, чтобы что-то сказать, но Реми дергает подбородком, говоря:

— Ник. Пора.

— Пора для чего? — спрашивает Сай, переводя взгляд с одного на другого.

Ник наклоняет голову к плечу, поворачивая ее до тех пор, пока шея не хрустнет. Это подчеркивает напряжение сухожилий на его горле.

— Я должен перед всеми здесь извиниться. — Он жует слова, как хрящи, уставившись на стол между нами. — Я проебался.

Сай рявкает:

— Да ну нахуй? — но громкий, лишенный юмора смешок вырывается из моей собственной груди.

При этом звуке глаза Ника метнулись к моим, и он подается вперед, упираясь локтями в колени. Впервые я замечаю, что часть синяков под его глазами — это просто усталость.

— Из-за тебя я так проебался, Лавиния. Ты довела меня. Ты знаешь это.

Стиснув зубы, я собираюсь встать.

— Я не собираюсь это слушать.

Реми тянет меня обратно.

— Дай ему высказаться, — требует он предупреждающим тоном.

В очередной раз мне напоминают о реальном положении вещей. Реми и Сай — им на меня наплевать. Реми волнуют только ответы. Сая волнуют толькоони.

— Продолжай. — Я горько улыбаюсь. — Расскажи мне еще о том, как я сама напрашивалась.

Ник переплетает пальцы и сжимает их. Это настолько идеальное отражение того, как выглядел Сай, когда я штопала его после нападения — угрюмым и поверженным, — что я чуть не смеюсь снова.

Так ли Ник видит это?

Поражение?

— Это не оправдание, — говорит он. — Это объяснение. Все просто стало так… — Очередное сжатие кулаков, дернувшаяся челюсть.

— Может быть, — говорит Сай, кривя губы, — если бы ты пришел к одному из нас, ничего бы этого не случилось.

На это Ник кивает.

— Лайонел собирался прийти за ней. Мне не следовало скрывать это от вас, и мне не следовало принимать решение передать ее. Не в одиночку. — Он поднимает глаза на брата, затем на Реми. — То, что происходит между Королевствами, затрагивает всех нас. Теперь я это понимаю. — Встретив прищуренный взгляд Сая, Ник настаивает: —Правда понимаю.

Трудно молчать, когда он приносит больше извинений им, чем мне, но я молчу. Я никогда и не ожидала ничего другого.

Сай, однако, не молчит.

— Я не об этом говорю, Ник. Я говорю о том, что ты думаешь хуем, а не мозгами. Когда дело касается пизды, тебе, блять, нужен надзиратель. — Он кивает на Реми. — Мы рисковали своими шкурами, чтобы вернуть ее. Мы не позволим тебе снова поставить нас в такое положение.

Ник оборачивается, чтобы свирепо посмотреть на него.

— Что это значит?

— Это значит, что нам нужно выступать единым фронтом, но что касается всех в этой комнате, у Герцогини есть только два Герцога.

Ник вскакивает на ноги.

— Идите нахуй!

— Нет, это ты иди нахуй! — Сай встает медленнее, но выглядит не менее угрожающе. — Реми и я вложили много труда, чтобы оказаться здесь. Три года мы были сучками Сола, пока ты разгуливал на свободе по Южной стороне в своем маленьком квесте отомстить за убийство, которое даже не можешь доказать! — Он тычет пальцем в плечо Ника. — Теперь ты это заслужишь. Ты покажешь нам, что тебе можно доверять ее — инас. И начнешь ты с того, что посмотришь ей, мать твою, прямо в глаза и извинишься, потому что я не собираюсь приказывать ей тебя прощать, — Сай качает головой, раздувая ноздри. — Меня уже заебало разгребать за тобой дерьмо, Ник. В этот раз расхлебывай сам.

Следом заговаривает Реми, его голос вибрирует у самого моего уха:

— Он прав, Ники. Мы с тобой не будем в расчете до тех пор, пока ты не будешь в расчете с ней.

— Этому не бывать. — Все их взгляды обращаются к безапелляционному тону моего голоса. — Ему не жаль, — отрезаю я, указывая на него пальцем. — Чтобы раскаяться, ему пришлось бы признать то, что он натворил. Пришлось бы посмотреть правде в глаза и принять, что он — самовлюбленный, эгоистичный мудак, который никогда не думает ни о ком, кроме себя, и уж точно не видит дальше собственного члена. Впрочем, это не важно, — я усмехаюсь. — Даже если бы он выдавил из себя жалкое подобие извинений, я бы их не приняла.