Чтение онлайн

Упырь хоть и был упрямцем и гордецом, эти качества пришли за ним из жизни до обращения, но к словам Бьерна он прислушался. Сдёрнув с незнакомца накидку, Шейт пристально рассмотрел и символы на его руках, и метку на груди. После чего уже сам укрепился в мысли, что давно не стриженый брюнет точно не просто мимо проходящий маг. К тому же от него веяло чем-то подозрительно знакомым…

Наклонившись ближе, Шейт закрыл глаза и втянул воздух, за что тут же получил затрещину от Бьерна, который возмущенно произнёс:

— Ты его что, осушить решил?

— Да больно надо, — прошипел упырь обиженно глядя на ревенанта, — я же совсем недавно наелся до отвала.

— Тогда зачем принюхивался? — недоверчиво уточнил Бьерн, собираясь всеми своими оставшимися силами выполнить приказ госпожи и сделать всё возможное, чтобы раненый мужчина дожил до её возвращения.

Закатив глаза, упырь сказал:

— Да я просто пытался распознать его запах. Ты ведь сказал, что он выглядит знакомо, вот и решил проверить. И да, ты прав. Кто бы это ни был, он точно бывал в поместье — его запах кажется мне смутно знакомым.

После этих слов бессознательному Кассиану досталось уже два подозрительных взгляда. Конечно же, приходить в себя и утолять неожиданное любопытство упыря и ревенанта он не спешил, так что потрепанной в бою нежити оставалось только потоптаться рядом, перебрасываясь пустыми догадками, да уйти, оставив странного гостя в покое. Бьерну и Шейту нужно было привести себя в порядок, а помочь человеку без госпожи они всё равно не могли. Поэтому решили хотя бы не шуметь у кровати больного.

Правда это всё равно не принесло покоя и тишины в спальню. За окнами стоял грохот, стук, периодически раздавался вой пилы, и всё это было сдобрено руганью на древне-цвергском. Тёмные мастера, узнав о произошедшем, спешно принялись за работу, оставив отсутствие утверждения проекта на свою совесть. А, как известно, тёмные дворфы такой непрактичной вещью как совесть не обладали — их металлические сердца бились только ради новых свершений, к которым они всегда подходили с особой ответственностью. Вот и сейчас цверги вкладывали душу в дом, достойный последней некромантки не щадя ни себя, ни редких обитателей поместья.

Потому неудивительно, что какофония резко развернувшейся стройки совсем скоро вывела Кассиана из небытия. Его грудная клетка поднялась выше, чем прежде, после чего последовал громкий выдох, веки дрогнули и с трудом разлепились, открывая мутные глаза. Зрачок в тёмной радужке постепенно сужался, позволяя появиться изумрудным прожилкам. Боль, совсем недавно терзающая тело, становилась слабее, но, несмотря на это, Кассиан некоторое время смирно лежал, пытаясь прийти в себя, и вспомнить, отчего он в таком паршивом состоянии.

Воспоминания начали приходить издалека. Сначала Кассиан вспомнил, как он стоял, так привычно тогда и непривычно сейчас, на четырёх конечностях и убеждал цвергов, что хозяйка поместья не обрадуется пыточным, ритуальному залу для жертвоприношений и очень изощрённым темницам, больше похожим на лабиринт с кучей ловушек несовместимых с жизнью. На последнем полурослики очень настаивали, утверждая, что так можно будет хорошо сэкономить на пайке для заключенных. Черноту юмора цвергов Кассиан оценил, и едва сдерживая раздражённый рык, покачал головой. Всё отменяем и точка!

После этого цверги ещё что-то пытались ему втолковать, но страж, желавший более приятных эмоций, посмотрел вслед Медее скрывающейся в доме и… вдруг ощутил, как его полоснуло дурным предчувствием. Леденяще и одновременно обжигающее чувство страха затопило каждый дюйм трёхаршинного монстра. Страж до этого момента даже не предполагал, что может ощутить нечто подобное — услышав вчера крик Медеи, он счёл свои ощущения настоящим ужасом, но сейчас было в разы хуже.

Да, это чувство он теперь долго не забудет, если забудет вообще. В нём начала нарастать уверенность, что больше Медею он не увидит… Он её потеряет. Снова…

Стоило этой вере укорениться, как в Кассиане, будто что-то взорвалось, а тело скрутило спазмом. Но разве так бывает с существами из ожившей тьмы? — билась мысль в голове стража, пока он корчился на траве покрытой инеем. Казалось, что он горел, и его одновременно окунали в ледяную воду, чтобы потом снова подставить под палящие солнечные лучи. Больше всего доставалось рукам…

Рукам? — пришло к Кассиану осознание. — Но у меня нет рук…

Недоумевая на эту тему, Кассиан притянул лапу ближе к глазам и… увидел на её месте человеческую руку. Стандартную такую, мужскую ладонь, на которой злобно вились руны.

— Давненько мы не видели тёмных анимагов, — раздался сверху голос главного мастера цвергов и Кассиан, чувствуя как вместе с необычной лёгкостью в теле приходит стремительное облегчение, посмотрел на столпившихся вокруг него полуросликов. — Твоя госпожа поражает нас всё больше!

Тёмный анимаг? — вяло подумал Кассиан, садясь и переводя взгляд на две вполне стандартные человеческие ноги. Штанины из тёмного шёлка поднялись выше, показывая такие же оковы из рун на лодыжках. — Нет, не совсем так. Иначе как бы я мог потерять память и забыть о том, что я маг и так долго считать себя стражем? А эти символы… Проклятье? Но почему такое странное?

Мыслей было слишком много, но пришлось оставить размышления до лучшего времени, как и болтовню с цвергами. Сейчас Кассиану надо было предупредить Медею — его колдовская интуиция кричала о том, что ей грозит опасность, и она точно связана с вылазкой в гнездо арахны.

Желая оказаться как можно быстрее рядом с той, кто по неясным пока причинам волновал его слишком сильно, Кассиан пропустил тот момент, когда его поглотила тьма, чтобы выбросить прямиком в покоя Медеи, аккурат позади неё. А дальше Кассиан не придумал ничего лучше, чем прямо сказать ей об опасности, но сглупил — являться перед ней с плохими новостями в таком виде он почему-то не хотел и потому выбрал не самый доверительный способ, прижав её к двери и просто сказав не покидать поместья. Ведь он сам до конца не понимал причин своей уверенности в грядущей беде.

К тому же едва Кассиан перенёсся в спальню Медеи, то почти сразу ощутил, как прежняя оболочка вновь пытается захватить его тело. Но самое странное оказалось впереди.

Оказавшись непозволительно близко к Медее страж, осознавший себя человеком, впервые увидел перед собой не тёмного мага и подающего большие надежды некроманта, а… безумно одинокую девушку, которая нуждалась в защите. Да, он знал, какой сильной она может быть, но это ничего не меняло. В нём всё больше росла потребность оберегать Медею.

На какой-то миг между ними повисло молчание, а всё из-за очередной неожиданности, выбивающей поддельного стража из колеи. Кассиан очень часто ловил запах Медеи во дворе поместья и в его бесчисленных коридорах — он всегда был наполнен ароматом трав, каких-то пряностей, которые невозможно было опознать, что мало вязалось с её сутью, но сейчас этот аромат показался ему особенно… будоражащим. При том настолько, что Кассиан на какое-то время вообще забылся о первопричине своего визита.

Сейчас Медея казалась ему такой маленькой, а ведь теперь он не был мощным созданием из тьмы. Но даже так он возвышался над ней, отчего по телу разливалось тепло. Между ними происходило нечто необъяснимое — Кассиан мог поклясться: Медея не боялась его, хоть и не знала, кто стоит позади, а он вдруг ощутил непонятное щемящее чувство в груди. Словно его ожиданиям пришёл конец, и теперь поиски окончены. Всем телом ощущая близость Медеи Кассиан мечтал, чтобы этот миг остановился, но вот девушка в его случайных объятьях будто пришла в себя и встрепенулась, разрушая момент.